Betrayal will tear out my soul.

Спустя шесть месяцев легче не стало. Полгода казались вечностью, а каждый новый день был тяжелее прошлого. Сейчас Минхо был абсолютно другим человеком. Он похудел на пятнадцать килограммов. Мешки под глазами с каждым днём становились всё больше, а сами глаза больше не блестели. Прошло около двухсот дней, а Минхо так и не отпустил Джисона. Быть может, он до сих пор надеялся на то, что Хан вернётся? Хотя глубоко внутри он осознавал, что этому никогда не случиться. Джисон живёт уже обычной жизнью. Спустя два месяца после разрыва он оправился. Иногда вспоминал с печалью минувшие события, но быстро отгонял эти мысли и продолжал жить как раньше. Так, как он жил до отношений с Минхо. Возможно, эти двое справились бы с болью быстрее, если бы не связывающая их одна компания друзей. Джисон вместе с Чанбином и Бан Чаном пишут песни, а Минхо просто тесно общается с ними. Поэтому полностью забыть друг про друга не получалось. Но если Хан не стремился этого сделать, то Минхо пытался забыться. Но стоило ему только пересечься с ним где-либо, паническая атака охватывала его мгновенно. Порой даже Чану не удавалось успокоить бурный поток эмоций Хо. Джисону тоже было больно. Но со временем горесть стала утихать. Хан посвящал всего себя музыке. Так и испарились его беспокойные мысли по поводу произошедшей ситуации. Но неужели Минхо будет до конца своих дней винить себя? — Хо, хватит. Ты снова запустил себя. — начинает Чан. — Опять снотворное пьешь. Тебе же психотерапевт говорил не злоупотреблять ими. Привыкание вызывают. Забыл что ли? — Не забыл. Просто спать не могу последнюю неделю. — Раньше наоборот хотел всегда спать, а сейчас… — не успевает договорить Крис. — А сейчас я слишком много думаю о том, какой я мудак. Тогда у меня не было на это сил, и мне постоянно снился Джисон. Я хотел всё свое свободное время проводить во сне. — Ты взял хоть больничный? На работу не ходишь? Минхо положительно покивал головой. — Собирайся. Поедешь тогда со мной на студию. Тебе развеяться нужно. Ли не сопротивлялся. Он спокойно собрался. Сначала посушил влажные после душа волосы, после натянул на себя светлые джинсы и его любимую чёрную футболку. Минхо взял с тумбы у выхода ключи от машины и вместе с Чаном неспеша спустился по подъезду вниз. Выйдя на улицу, он сразу же ощутил на себе легкий июльский ветер. Во дворе резвилась малышня, а в беседке сидели старички, играя в какую-то настольную игру. Всё казалось таким обычным, но тревога Минхо не утихала. Почему он не может проводить это лето так же счастливо, как и все остальные? Неужели он настолько сильно провинился зимой, что теперь неудачи будут сплошняком преследовать его до конца жизни? Минхо оглядывал всех, пока не подошел к своему автомобилю. С Чаном они ехали на разных, так как Минхо знал, что уйдет со студии раньше, чем Бан, а вызывать такси крайне не хотелось. Он сел на переднее сидение, сразу же заводя машину. Услышав негромкий рёв, Минхо нажал на кнопку радио и услышал знакомую ему мелодию. Кажется, сегодня крутили песни его молодости. Двинулся Хо прямиком за автомобилем Криса. Как до студии доехать он конечно же знал, так что за ним всю дорогу не следил и даже позволял себе порой отвлекаться на музыку, постукивая в ритм по рулю. В данный момент тревога отступила, позволив Минхо хоть чуть расслабиться.

***

— Проходи. — Говорит Чан, открывая дверь в свою небольшую студийную комнату. Минхо сразу же плюхается на диван устало выдыхая. — Скоро должен подойти Чанбин. Подожди его, а я пока нам чай заварю. — Я буду кофе. — Нет, ты будешь чай. Минхо, мать твою, итак плохо спишь! — Я хочу кофе. — Чай! — Кофе! — Какао? — вдруг предлагает Кристофер. — Ладно, уговорил. — цедит он и достает из кармана своих джинс телефон, проверяя социальные сети. Чанбин не заставляет себя долго ждать и залетает в комнату спустя минут пять. Он бросает легкую улыбку Минхо, бежит за пультом от кондиционера и включает его, строя из себя зажаренную курочку. Да, погода сегодня была правда жаркой. — Привет, — начинает Бин. — Как ты? Мы с тобой уже долго не виделись. — Я в порядке, можешь не переживать. Всё налаживается. Я уже отпускаю всю эту ситуацию. — откровенно лжет мужчина. — И кого ты обмануть пытаешься? Себя? — устало выдыхает Со. — Минхо, Чан мне рассказывал о твоем состоянии. Или ты думал, что я не переживал за тебя всё это время? Я как услышу очередной рассказ Чана, так сердце сразу останавливается на долю секунды. Я хочу услышать от тебя честный ответ. Минхо мнётся. — Да хреново всё. — он хрустит пальцами и избегает пронзительного взгляда Чанбина. — Знаешь, Бин, ни чуть мне не лучше. Сегодня ночью я слишком много думал об этом. Долго думал и пришел к мнению, что я стою на краю пропасти. От полнейшего падения в глубокую яму с дерьмом меня отделяет один шаг. И этот шаг — вы. Ты и Крис. Как думаешь, каково мне? Думаю, что ответ очевиден. Если бы не ваша помощь, то ставлю сотку, что меня бы уже не было. Да, звучит, может быть, по-детски. Возможно, это не слова взрослого человека, но вот такой вот я. Я Ли Минхо, которому уже скоро стукнет двадцать шесть лет, но который всё никак не может отпустить парня, которому сам же изменил. Прошли грёбаные полгода. Не месяц, не два, а целых шесть месяцев, представляешь? А мне до сих пор хреново. И порой мне кажется, что ситуация не улучшается. Кажется, я наоборот стремлюсь к низу. Моя жизнь — сплошные терзания, не дающие мне нормально спать, есть и в принципе жить. Чанбин, я не живу. Я не могу наслаждаться жизнью, не могу радоваться чему-либо. У меня нет сил себе готовить еду, нет сил ходить на работу. Я не могу выйти в магазин за продуктами или набрать воды, чтобы принять горячую ванную. Вся рутина для меня — это что-то невозможное. — голос Минхо начинает подрагивать. Кажется, он разболтался о чём-то слишком личном. — Я не хочу жить, Бин. Думаю, что обычный человек давно бы оправился. Забыл бы уже про всё и считал это просто уроком для самого себя. — Джисон? — поднимает одну бровь Хёнджин, держа в руках бутылку воды. Скорее всего, он направлялся в танцевальный зал. — Ты чего стоишь у студии и не заходишь? Чан не пришел еще? — А? — отвлекается Хан. — Да, я Криса жду… — отвечает он, а Хёнджин лишь пожимает плечами, целует быстро Джисона в щёку и убегает туда, куда он спешил до этого. Минхо срывается и его голос слегка хрипит. Кажется, слёзы подступают. — Я не хочу так существовать. Я хочу как раньше. Так, как было хотя бы год назад. Я улыбался, я любил свою работу, любил танцевать. Джисона, блять, любил! — выкрикивает он и замечает, что слёзы брызгают из глаз. — Хотя, наверное, единственное, что осталось со мной из перечисленного… это последнее. — пристыженно опускает он голову. — Я больше не желаю жить. То, что происходит со мной сейчас — это не жизнь, Чанбин. — цедит он и поднимает свой взгляд на Со, который сидел на кресле со скопившимися в глазах слезами. Впервые он плакал при друге. — Как ты теперь думаешь… в порядке ли я? Чанбин шмыгает носом. — Ты идиот! Ли Минхо, ты грёбаный идиот! — рявкает он. — Я знаю. — Что пошло не так?! Где мой Минхо? Мой Минхо, который любил свою жизнь, который мечтал о великолепном будущем? — Джисон? Ты чего тут стоишь? — удивлённо спрашивает Бан, держа в руках две чашки какао. — Чан, скажи, а Минхо действительно жить не хочет больше? — голос его был напуганный, в нём слышался страх. Кристофер чуть зависает, не понимая сказанного, а потом резко приходит в себя, прося Джисона подождать тут. Чан залетает в студию с беспокойными глазами, смотрит на плачущего и ругающегося Чанбина, а после на Минхо, что сидел на диване с опущенной головой. — Что происходит?! — Жить я не хочу больше. Вот, что происходит. Чан ставит кружки на стол, а после устало садится к Минхо и кладет руку ему на плечо. — Хо, успокойся, пожалуйста. — Успокоиться? Ты говоришь мне успокоиться? Крис, я безумно вам благодарен, но вы не понимаете и не сможете понять каково мне. Я дорожу вами, дорожу вашей поддержкой. Я ценю то, что вы переживаете за меня. Но меня уже не спасти. Понимаете? Я не смогу забыть. Я буквально живу воспоминаниями дня нашего расставания. Живу воспоминаниями о том, как изменил ему. Думаешь, если я за шесть месяцев не смог справиться с этим, то смогу это сделать когда-либо ещё? — Сможешь… — совсем тихо шепчет Кристофер. — Прости, Минхо. Я хотел, чтоб ты развеялся. Думал, тебя разгрузит сегодняшняя встреча. — Не вини себя, Чан. Зато я смог выговориться. Мне этого очень не хватало. А теперь можно я пойду? Мне неважно. — Береги себя, Хо. — говорит Чанбин и звучит это так, будто как прежде больше не будет. Так, будто они больше встретиться не смогут. Минхо вылетает из студии за пару секунд и, ускоряя шаг, идёт к выходу, пока не чувствует что-то странное. Он оборачивается и замечает Джисона, стоящего с опущенной головой. — Ты всё слышал? — Слышал, Минхо. Ли поджимает губы и падает на пол, хватаясь за голову. Теперь о его секретах знает слишком много людей. Теперь что-то личное не является таковым. Как теперь он выглядит в глазах Хана? Пустышкой, не умеющей держать себя в руках? Казалось бы на вид такой взрослый мужчина, ну точно сможет за себя постоять. А на деле-то…? — Хо? — Не называй меня так. Не делай мне больно, Джисон. — сквозь зубы твердит он. Хан хотел сделать шаг ближе к Минхо, но решил остаться на своем месте. Пусть у него уже новые отношения, новая любовь, но Ли Минхо так и остался для него кем-то очень родным. Он слишком много о нём знал, чтобы говорить обратное. Пускай он много плакал после случившегося, пускай обзывал его всеми возможными матами, но сейчас, спустя время, когда он отпустил эту ситуацию, Хан понимал, что Хо для него не чужой. Просто человек, с которым их пути однажды разошлись. Внезапно из-за поворота выскакивает Хван с нахмуренными бровями. Его точно не обрадовала встреча его парня с бывшим. Хотя он понимал, что она ни к чему не приведет. Понимал, что Хан не хочет возвращаться к нему. Просто ему не по себе видеть человека, который раньше был для него всем в таком состоянии. Он давно отпустил обиду. Для него вся эта ситуация так же послужила огромным уроком жизни. — Я рад, что у тебя всё хорошо, Хан. Рад, что ты нашел того, с кем тебе хорошо. Того, кто тебе не изменит в кабинке клубного туалета. — шипит Ли. — Но я всё еще хочу, чтоб ты был рядом со мной. — вырывается у него по-случайности, после чего он сразу же прикрывает рот рукою. — Прости. Я, наверное, пойду… Минхо встает на ноги. Голова немного кружится, но он всё равно уходит быстрым шагом, не оборачиваясь назад. Он не хочет видеть Джисона. Не хочет смотреть в его глаза. Наверняка он осуждает его, верно же? Наверняка сейчас Хёнджин пыхтит от негодования. Минхо знал, что он не особо был рад встрече этих двоих. В любом случае, позади себя он не увидит того, чего хотел бы. Он не сможет увидеть Джисона, который смотрит на него влюбленным взглядом. Этого не будет. Никогда. Так что ему просто остается уйти, стараясь приглушить свои чувства. Хотя он соврал бы, если бы сказал, что не хочет сейчас расплакаться. Минхо садится в свою машину, приводит себя в порядок и восстанавливает дыхание. Вновь паническая атака застала его. Но к ним он уже привык, так что через пару минут он уже заводит машину, выезжая с парковки. Ли едет по трассе, слушая приглушенное радио. Сейчас там рассказывали про гороскопы дня. Минхо следит за дорогой, но когда слышит рассказ про скорпиона отвлекается, делая звук громче. «Кажется, в июле скорпионов ждут огромные и серьёзные перемены в жизни» — последнее, что слышит Минхо перед тем, как вся жизнь пролетит у него перед глазами. Выезжающая фара, грохот, разбивающееся лобовое стекло, моментальная потеря сознания и автомобиль, который вылетел за пределы трассы, переворачиваясь. Осталось ли от этой железяки хоть что-то? Осталась ли в ней жизнь? Или теперь это сплошная груда металла, дымящаяся сейчас где-то на траве? Слышны останавливающееся машины, крики людей и сирена скорой помощь, а по глазам бьют мигалки. Сине-красный, сине-красный, сине-красный…