Сокровищница

Праздники закончились, и, как бы Ливси не хотелось, чтобы гостья не покидала его владений, он не настаивал, убедившись в её здравии и давая ей личное пространство. Лина, стесняясь задерживаться дольше, как и подобало, горячо отблагодарила хозяина дома за радушный приём и отбыла домой.       Мужчина спустя пару дней осматривал свой же дом, как будто новый. Он изменился. Несмотря на то, что всё так же осталось на своих местах, в коридорах больше не звучал задорных девичий смех, на кухне не чувствовалась женская рука, да и как-то опустело, что ли. Доктор поёживался, сидя в кресле у камина и свыкаясь с мыслью, что теперь они оба возвращаются к рабочей рутине, и возможностей видеться станет меньше. А хоть Лина в медицинском халате и перчатках ему нравилась, но даже стандартный женский гардероб ей шёл больше. Да и непринуждённая атмосфера разговоров вне кабинета была приятнее. А он так и не выяснил за эти праздники у неё, какие чувства относительно него. А она бы сказала ему первая? Вряд ли. В голове зрел простой до боли план: просто в один из свободных вечеров устроить встречу и признаться.          Лина тоже скучала по другу. Ей уже не представлялась беседа с другими людьми без его смеха. Его прошлые удачные поддразнивания сейчас уже не вызывали возмущение, как прежде, а теперь их не хватало.... Да и присутствия, в целом.... Этих карих глаз, в которых, вопреки казавшейся лёгкости и незатейливости с виду, содержались глубина и осмысленность. Девушка стала слегка путаться, да и ориентация во времени тоже начала сбоить, счёт дней нарушился. Все мысли были заняты им.            И как назло, когда один предлагал встречу, у другого были неотложные рабочие обстоятельства. Каждый со своей стороны боялся охлаждения от другого, в связи с таким перерывом. Тем не менее, их письма были более длинными и тёплыми, чем до праздников. Общались уже, словно знакомы 1000 лет.            В один день к Лине в обличии мистера Уайта пришёл тот же пациент, которому она (или он, думайте как хотите) тогда вместе с Ливси пересадила костный мозг, первенство в открытии которого забрала та именитая Академия. Человек пламенно благодарил врача, ведь уже прошёл месяц, а он в полном здравии, хотя все ему предрекали смерть. И просил прооперировать сына его близкого друга, который был на грани отправки на тот свет из-за той же причины. Лина не могла отказать людям при смерти, поэтому через пару дней во второй раз на практике воплотила свою теорию, что в очередной раз вышло удачно. Об этом она узнала лично через пару недель.          С Ливси они виделись только, если он заглядывал периодически, как только у него освобождалось достаточно времени, чтобы успеть заскочить и проводить леди до её особняка. Он даже и не помышлял звать её куда-то после работы, видя как она устала. Но её добрая улыбка, какой бы уставшей её владелица не была, и пара нежных прикосновений оставляли ему предостаточно впечатлений до следующей короткой встречи.        Как бы то ни было, постепенно молва о докторе, избавляющем от "смерти из-за больной крови", очень быстро распространилась среди низких и средних классов. В мелких газетёнках стали появляться статьи о местном "загадочном народном герое", который нашёл способ излечивать эту необъяснимую болезнь.           В один из будней в кабинет мистера Уайта ворвался Ливси, громко хлопнув за собой дверью. — "Дорогая! Вы же читали утреннюю или вечернюю газету, а-хах-ха?" — "Ливси! Вы очень взволнованы, с чего так? Нет, я с тех самых пор газеты более не читаю..." — "А стоило бы, юная леди, ха!"— и положил перед ней выпуск The London Magazine, в котором на первой строке было указано имя мистера Уайта и то, что он сейчас овладел большой известностью среди населения за то, что открыл способ излечения "кровяной болезни". Лина была в шоке, и молча перечитывала статью раз за разом, пока мужчина довольно улыбался, облокотившись на письменный стол. — "Н-но, Дэвид, что с того? Это же просто газета, и, наоборот, это вызовёт негативный эффект у Академии, которая запатентовала..." — "Они запатентовали право на открытие структуры, ха-ха, но никак не её пересадки!" — прервал её Ливси, поправив. — "Всё равно не пойму Вашей радости, они же могут так же приписать это себе, и, будучи без возможности оформления документов на имя Уайта, я не смогу ничего доказать в суде...Вы мне сами это говорили." — "Ха-ха-ха, всё верно, моя душенька! Поэтому я сразу пришёл Вам помочь сделать всё так, что суд, ну то есть я, ахаххаха, смогу опровергнуть их притязания!"        У девушки сверкнула надежда в глазах, она попросила доктора придвинуть стул и сесть рядом с ней, а затем решительно сказала: — "Я в Вашем распоряжении, слушаю..." Мужчина близко наклонился к ней и, накрыв своей рукой её, кратко изложил суть. После чего лицезрел широкую улыбку на её лице и тёплейший взгляд, преисполненный благодарности. — "Э-это правда может сработать!" — "Ахахах, конечно, дорогая!" — "К-как мне Вас отблаголарить?" — "Вы меня отблагодарите, Линочка, ха-ха, когда наша кампания одержит победу," — подмигнул мужчина. Лина сделала всё, как он сказал.        Задача была проста: чтобы доказать, что именно сейчас, в этот день мистер Уайт подтверждает результат своего открытия, ему необходимо написать письмо с соответствующими сведениями и результатами операций с истоpией болезни пациента. И в этот день отправить его самому же себе. Таким образом, на письме будет стоять государственная печать почтового агентства, и это уже по праву официальная бумага (проблема с документами для суда решена, раз!), и дата будет стоять соответсвенно сегодняшняя (тогда Уайт раньше всех совершил это открытие, и никто не сможет его перенять, два!). А наш судья полагал, что дело действительно дойдёт до его полномочий, потому что Академию не будет устраивать написанное уже почти во всех газетах Лондона.           Вместе они отправились на почту и воплотили задуманное. После этого Ливси пригласил Лину попробовать в то время диковинный продукт — пфф, мороженое (хахах, прям ДИВО) Коллега с удовольствием приняла предложение, и они сели в карету, оба в приподнятом настроении. Лавка мороженщика располагалась прямо возле оранжереи, поэтому купив лакомство, доктор повёл спутницу именно туда.             Друзья обсуждали вероятности, успеха, и ели мороженое, и в это время проходили по красивому мостику, раскинувшемся в центре усыпанной цветами оранжереи. — "Здорово, что когда на улице всё белым бело и мёрзло, а здесь природа цветёт в полную силу и тааак тепло," — любовалась Лина, оперевшись руками на мост, а потом повернулась к доктору за ответом: — "Да?"         Мужчина перевёл на неё взгляд и тут же посмеялся, покраснев. Он явно на что-то смотрел, что его забавляло. А главное, смотрел он на её лицо. Девушка в недоумении посмотрела в отражение ручья и увидела, что немного запачкала нос мороженым и была похожа на снеговика. Щёки тут же покрылись румянцем. "Чёрт, платок...где же платок!" — она стыдливо начала рыться в складках платья.       В это время Ливси быстро приблизился и молниеносно чмокнул её в нос, а затем гордо проговорил: — "Можете платок не искать, ахахах!"       Девушка просто уставилась на него, пребывая в шоке, не проронив ни слова. Тот решил держаться до конца, поэтому продолжал стоять и улыбаться. — "Ч-что эт-то было?" — "А что было, ха?" — хитро улыбнулся доктор. — "Э-это.." — "Что это, моя хорошая, ахах?" — "Н-нравится Вам смущать юных барышень?" — "БарышнЮ, ахахах, да, нравится именно Вас. Простите, не смог устоять, больно забавно смотрелись, хахаха!"       Девушка уже с Рождества поняла, что у него есть какие-то намерения насчёт неё, но она никак могла понять, он всерьёз или просто играется. Ведь он никогда не бывает серьёзен. Она скромно пробурчала: — "Пойдёмте домой" — "Я Вас обидел?" — в его глазах появилась тревога. — "Нет, просто я подустала," — "Понял, хах!" — мужчина подошёл и поднял её на руки. — "Ч-что Вы опять д-делаете, Ливси!" — "Вы же устали, разве нет, хахахаха?" — "Д-да но..." — "Доставьте мне удовольствие поухаживать за Вами, Линочка, хахаха!" — "Можно подумать Вы сегодня мало этого делали!" — проворчала девушка, всё же замерев в его руках. — "Ладно, ставлю на место." — нарочито беззаботно-безразличным тоном произнёс доктор, насмешливо глядя в глаза. — "Н-нет, не надо.."— дёрнулась леди. Среди окутавшего стеснения ей была очень приятна эта забота, да и было просто приятно ощущать, как сильные мужские руки держат её, прижав к груди. Сразу знакомое чувство защищённости и отгороженности от всего остального мира. — "Другое дело," — победно промурчал Ливси и понёс девушку по оранжерее.      По итогу, сев в карету, Лина произнесла скромное "спасибо" и уткнулась взглядом в колени, на которых лежали руки, слегка сжимавшие платье.        Доктор просто любовался соратницей, проходясь взглядом с головы до пят. Они доехали до особняка баронессы. Дэвид задумчиво произнёс, разглядывая дом: — "Ахахах, Вы у меня столько раз были в гостях, а я у Вас ни разу! Хаха, не сочтите за грубость, Линочка!"          Девушку это задело, и она негромко воскликнула: — "Не поймите неправильно, Ливси! Просто мне мой дом не нравится, потому что он обустроен предыдущими хозяевами, я не успела его переделать. Поэтому я никого не вожу... но..." — она запнулась, а потом продолжила: — "Но после всех наших поездок сегодня просто невежливо не угостить Вас чаем!" — "Вот-вот! А Вы же вежливая девочка, да, хах?" — подмигнул Ливси и увидел заветную реакцию: девушка покраснела. — "Вечно Вы дразните!" — "Но я ведь дорог Вам и таким, моя душенька, ахахах?" — "Угу...С-сразу говорю, на интерьер не смотрите!" — сменила резко тему Лина и завела гостя в дом.