По следам горной ведьмы

Глава 2

Кровь на губах

Пока по земле ядом растеклась дикая магия, а ведьмы пляшут рядом с Хозяевами своими, молю, святой – очисти мир от ереси жестокостью своей: путь меч изрубит леса, путь белое пламя иссушит топи, а вера уничтожит огненную деву, ибо есть твой замысел великий в том, чтобы даровать милость мне. Молю, святой, срази богов иных, дай оплакать смерть ту Мученице нашей, да освободи меня от пут тёмных, не дающих спать по ночам, зовущим куда-то далеко-далеко во тьму, призывая греху поддаться.

Приезд инквизиторов – событие, несущее радость и освобождение от гнёта ереси – оттого, должно праздновать, да ублажать защитников своих, дабы те, отдохнув с пути долгого, смогли выполнить свою великую миссию и даровать жителям Альбиона спокойствие. Под вечер уже все таверны были забиты мужчинами в белых плащах, да городскими доходягами. Рекой лился пряный алкоголь, да оседавший в лёгких золой дымился дорогой табак, привезённый из самой столицы! Молодые кичились, травя байки одна другой краше, заверяли доверчивых людей, будто не более пары дней уйдёт на излов всех отступников; старшие же, нашедшие в себе силы под конец дня присесть за стол, качали головами на такие безрассудства, но осаждать не спешили – сохранение боевого духа лучшее, что они могли сделать для товарищей-инквизиторов, дабы те не забывали, ради чего они сражаются и борются. Звенела музыка, невидимой магией ласкающая слух уставших с дороги путников, да освободителей, прибывших в Белгород с благой целью. Заслуга той светлой и расслабляющей обстановки, полностью на плечах прелестной девы средь зала, украшающий общий вид как песней своей, звенящей весёлой перекличкой лесных колокольчиков, как своим видом, схожим с благородной лилией: волосы её чёрными водами спадали вниз по плечам, прикрывая их, добавляя образу её учёному, набожности; глаза её цепкими болотными топями глядели на всех и на не кого, зарождая в сердцах юных воителей чувство, схожее не столько с восхищением, сколько с неподдельным желанием; губы её нежные, схожие цветом своим со спелым персиком, в ликующей улыбке то открывались, то вновь закрывались, покуда лилась песня. Незнакомка приковывала внимание своим очарованием. Складно сложенная, да аккуратная, она плясала под ритм задорной лютни босыми ногами по полу, хлопая в маленькие ладошки, поднятые над головой, отбивая такт. Взгляды на неё устремлены голодные, жадные. Каждый желал бы себе такую жену. Но были и те, кто глядел иначе, пускай таких и мало. - Невиновным вина, виноватым – огонь… - лилась песня, кружило белое платье. - Невиновным вина, виноватым – огонь! – вторил зал, повторяя навязчивый мотив, складно ложащийся на текста святых писаний, известных каждому с рождения. Габриэл подпевал менее активно, в отличие от перебравшего с имбирным пивом Лорана, что, уже забывшись, готовился броситься в пляс, лишь бы забыться в активном танце с незнакомкой, да поцеловать её хладные руки, дабы та одарила улыбкой, что будет лишь для него. Внимание инквизитора приковывала не та девушка, что развлекала гостей Белобога, собравшихся в таверне, а та, что стояла поодаль, в тёмном уголке, чьё лицо обременено глубокой печалью: глаза покраснели от слёз, заставших на покрасневших щека; искусанные губы дрожат, предвещая скорую истерику; а руки цепляются за чёрную рубашку парня напротив, спешно успокаивающего её, задерживающего длинные пальцы на розовых ушках, скрывая их от лишних взглядов. Высокая и такая грустная, она будто заставляла Габриэля смотреть на неё, приковывая своим разнящимся с общей обстановкой видом. Она та, которую он спутал с вдовой. В груди засел надеждой не свойственный для такого холодного человека, как он, подойти и утешить незнакомую госпожу, что, пускай, как видно, в поддержке не нуждалась, но отчаянно искала её в окружающих, цепляясь за молодого человека, стоящего рядом с ней. Сердце кольнуло острой иголкой в момент, когда их взгляды встретились. Влажные светло-карие глаза, полнящиеся тоски и обиды, смотрели прямо в чужие, медленно переплывая на спутника, сжавшего бледное плечо, покрытое россыпью веснушек. Габриэл не сразу перевёл взгляд на собеседника незнакомки, но сделав столь опрометчивое решение, невольно сглотнул поледеневшую во рту слюну. Взгляд пылающих ярче самого солнца глаз устремлён прямо на него, грозные брови сведены к переносице, покрывшейся злобными складочками, одна другую пожирающая, будто звери голодные. Молодой человек всем своим воинственным видом внушал потустороннюю злость. Не веря, будто пред ним, средь ночи да при товарищах, стоит ведьмак, имеющий некую связь с девушкой, которой пришлось топить своё же дитя, инквизитор зажмурился на пару минут, потирая глаза, пытаясь прийти в себя – может, пиво в голову ударило. Проморгавшись, юноша вновь обратил свой взор на парочку, найдя их не с первого раза – за время, пока Габриэл приходил в себя, она успела переместиться – но не увидел того, что заставило его содрогнуться и засомневаться в своём призвании – глаз, горящий золотом более не было – у парня напротив, что спешно сокращал дистанцию меж ними, чёрные, как сама ночь, глаза, да и не похож он на отродье дикой магии, скорее на бешеного щенка. Сдавленно выдохнув, служитель веры вздрогнул, как только Лоран вновь толкнул его, привлекая к себе внимание. - Чего тебе? – нахмурился парень, вопрошая довольно грубо, но в довольно привычной для их разговора манере. - Она идёт сюда! – воодушевлённо шептал юнец, чьи щёки с каждой секундой становились всё краснее – явно понравилась светлая госпожа. - Кто идёт? – не сразу понял Габриэл, переводя взгляд в ту сторону, куда смотрел брат Лоран. Девушка, привлёкшая внимание большинства посетителей, и вправду направлялась в их сторону, но, в отличие от наивных мыслей рыжего пушка, забывшего об истинной вере, полностью погрязшего в минутной влюблённости, Габриэл понимал, что далеко не для того, чтобы мило поболтать, да даже не к ним: девица целеустремлённо пересекала таверну, широкими шагами направляясь куда-то к ним, но глядя далеко не на инквизиторов, скорее, напротив – её взгляд устремлён прямо, а тонкие чёрные бровки, готовыми сорваться с иллюзорных ветвей деревьев громко каркающими воронами, сведены к переносице, нахмурены, будто она вот-вот ступит в бой с злейшим врагом. Но помимо незнакомки, к столу Лорана и Габриэля приближалась ещё парочка людей – девушка, в которой так хотел подойти молодой инквизитор, дабы пожалеть, и её разъярённый спутник, не настроенный на долгие разговоры. Вся эта компания не внушала ничего хорошего, и, казалось, прекрасный вечер, устроенный для восстановления сил подчинённых, испорчен, и станет только хуже, как только трио из двух незнакомых, но крайне обаятельных женщин, и разъярённого чем-то молодого человека, достигнет злосчастного стола, всё станет только хуже – навряд ли они идут просто разговаривать и прояснить недопонимание, возникшее секунду назад. Прошло не больше минуты, как компания окружила небольшой стол. Атмосфера накалялась с каждой секундой. Высокая девушка, принятая Габриэлем за вдову при первой «встрече», тянула за рукав парня, покуда вторая, громко вереща, мотала головой, да придерживала за плечи юношу, лицо которого искривляла ярость, нескрываемая никакой маской неприязнь. Без блещущего золота в глазах – единственное, что волновало Габриэля. Казалось, этот парень никогда не забывает о своей работе. - Кертис, прошу, не нужно… - молила первая, продолжая тянуть на себя, отговаривая от возможных страшных действий в сторону инквизитора. - Послушай сестрицу Бланш! – шипела некогда поющая учёная дева, крепко сжимающая плечи юноши, - Нам не нужны проблемы с этими ребятами. Этими ребятами? Ну и слово она выбрала. Так ещё никто не называл действующих солдат инквизиции, можно сказать при исполнении. Лоран, наблюдая развернувшуюся пред ним сцену, оскалился, походя на дикого лисёнка, да скосил глаза на брата Габриэля, с невозмутимым лицом сидящего рядом, смотрящего прямо на трио, полнящееся не понятных для него чувствами, будто пенная брага в кружке. - Чем ты успел уже насолить этому парню? – шепнул брат Лоран, покуда друг его лишь пожал плечами, не совсем понимая, в чём проблема. Он только глянул на девушку, да и то с благим помыслом! - Оставь это, Луиза! – дернул рукой названный Кертисом молодой человек, оголяя пожелтевшие передние зубы, с хрустом оборачивая на вторую держащую деву, с треском ткани вырывая из её тонких бледных пальцев рубашку, - Я лишь знать хочу, хватит, не тебе меня останавливать! Его чёрные очи, налитые злобой, диким зверем метнулись к Габриэлю, вздрогнувшего от неожиданности. - Эй, ты! – обратился к нему так, будто они знакомы, - Это ты на сестру мою смотришь? - Не он, Кертис, это же инквизитор… - перешла на шепот та, что названа сестрой, приложив руки ко рту. Голос её утопал в улюлюканье иных инквизиторов, обративших свой пьяный взор на начинающееся веселье, задрожал ещё больше от волнения, и, того гляди, вовсе сейчас пропадёт – иссякнет его сила, подобно той, что положена магам дикость их, сходящая на нет лишь поцелуем белого пламени. - Видел я всё! – фыркнул парень, скрещивая руки на груди, - Ты говорила, что и на улице смотрел на тебя он, так оно было? – кивнул Габриэлю, вовлекая в разговор, - На сестру мою глаз положил, благородный господин? Не знавший о произошедшим до таверны Лоран, изумлённо посмотрел на своего собрата, приоткрывая рот. Конечно, его дело – защитить честь брата-инквизитора, но как защищать, не зная правды? - Ты знаешь, что говоришь с инквизитором, парень? – бросил рыжеволосый мальчишка, с вызовом смотря на Кертиса. Последнему же, казалось, не горячо, ни холодно – интересует-то его лишь тот, кто сестрой любовался. Бланш, бросив робкий взгляд на мало что понимающую фигуру Габриэля, покачала головой, и, обходя статную фигуру брата, ростом едва застигавшего ей плеча, прильнула к названной Луизой девушке, ища поддержки в ней. Последняя же, прижала к себе светлую деву, открытые телеса которой покрывали мириады веснушек, привлекавших внимание больше всего, что сейчас находилось в затхлом помещении, с верху донизу покрытого густым дымом от табака, и сладким ароматом алкоголя, придававшего общей картине какой-то несерьёзности, пускай фигуры конфликта явно не отделаются простым разговором. - Инквизитор или нет, а она в трауре, - произнёс Кертис как само собой разумеющееся, качнув копной чёрных вьющихся волос, больше походивших на мягкую шерстку барашка, нежели на реальные человеческие волосы, - господин видел, как сложно пришлось моей сестричке, так чего глаза вылупил? – грубо буркнул, прищурив миндалевидные глаза, - Али приглянулась святому брату нищенка, обманутая магом, и захотел на плече пригреть – воспользоваться так же, как гнильё дикое? Голос Кертиса звучал так оглушающе, что после вызывающих речей наступила тишина. Бланш тихо всхлипнула, готовясь разреветься – закрыла лицо руками, да отвернулась. Луиза хлопнула себя по лбу, одними губами произнося слово, что не используется в приличных местах – на месте удара осталось покраснение, выделявшееся на всём её аккуратном светлом личике алым клеймом прямо посреди лба, не очернённого ни угрями, ни иными воспалениями. Лоран прикрыл ладонью рот, заглушая какой-то визг, да во все глаза смотрел на Габриэля, словно тот должен что-то сделать. Габриэль Гилмор, как и положено инквизиторам, да и любым людям, чью честь оскорбили, приписав деяниям ложное обвинение, с тихим стуком поставил на стол деревянную кружку, под аккомпанемент скрипящего стула поднялся с места, обходя препятствия, и выровнялся рядом с обвинителем во всей своей красе: пышущий жизнью молодой инквизитор в ещё не успевших провонять рыбой доспехах, да белоснежном плаще; высок, длинноволос и набожен, раз даже волосы подвязывал крестом на верёвочке. Что бы он ни сделал, его поддержат – вокруг него собратья, готовые направить его праведные деяния в нужное русло. Оглушающая тишина голодным зверем в кустах выжидала драки. Она пыхтела, сопела, кряхтела и кашляла, ожидая, когда хоть кто-нибудь сорвётся с места. Первым не выдержал паладин Жерар – его светлая фигура поднялась с места вслед за Габриэлем, сделала пару шагов и замерла, скрестив руки на груди, приняв выжидающую позицию. И лишь глаза наставника кричали о том, что, вне зависимости от того, что произойдёт дальше, Габриэл получит выговор, а хуже того – наказание – устраивать драки в первый же день та ещё затея, и, как старшему пред Лораном, только-только вступившим в ряды святых воинов, не стоит показывать неподобающего поведения. - А если и так? – изогнул золотистую бровь инквизитор, замечая, как затряслись руки Кертиса, как поджал он губы, превратившиеся в недовольно изогнутую полосочку, - В Белобоге настолько не уважают Инквизицию, что приравнивают её к проискам дикой магии? Не доверяют, будто мы – отступники? – накалял обстановку, сделав шаг к парню, которому пришлось поднять голову, чтобы не уткнуться носом в грудь обидчика, и продолжать поддерживать зрительный контакт, словно игра какая – кто первый отвернётся, тот проиграл, - Думаешь, святой воитель обидит твою сестру? - А ты будто слово даешь, что нет? – хмыкнул, поднимая руки на уровне лица, отходя от высокой фигуры инквизитора на пару шагов. Позади послышалось жалобное пищание Бланш. - Кертис, не нужно… - дрожащим голосом молила она, пока другая девушка уже спешила отвести её от места будущего побоища. - Ты не достучишься до него, пошли найдём Дориану, она знает, как вразумить такого глупца. – шипела Луиза, придерживая сестру Кертиса за плечи, стуча босыми ногами по полу, уводя её как можно дальше, покуда та, качая головой, тихо пререкалась, будто могла как-то воздействовать на брата. Вызывающе сдающуюся поза Кертиса не вызывала доверия: на ещё минуту назад яростном лице плясала радушная улыбка; изящные пальцы нервно подёргивались, будто он вот-вот, как должно магам, сколдует какую-нибудь дикость; ноги расставлены по ширине плеч, так, что если захочет наброситься – выйдет без труда. Инквизитор мерил парня холодным взглядом, мало представляя отпор со стороны простого горожанина в сторону светлейшего. - Ты, может, в своём праве, благородный господин, всё как ты скажешь. – пожал плечами, опуская руки, пластом упавшие вдоль тела, - Но так и я тоже. Братьям положено защищать сестёр, положено оберегать семью, как делают отцы. А старшие мужчины в семье всегда говорят решать вопрос силой. Так было со всеми мальчишками, не важно какого положения – драки бывали и в гимназиях меж мальчишками, не поделившими, у кого костюм дороже. Но мало кто осмеливался перечить Святой Инквизиции. То были либо безумцы, либо дураки, хотя одного от другого мало отличалось. Удар кулаком пришёлся куда-то под нос, рассекая губу. Та смялась, брызнула кровью, а тело, больше походящее на груду стали, нежели на живого человека, потеряло равновесие, и, ударяясь о стол, разлило знатную часть напитков, слетевших на пол. Загребущей рукой в попытке выровняться, Габриэль снёс несколько тарелок, с грохотом разбившихся о пол, оставляя после себя лишь острые осколки и перепачканные пряным соусом кусочки крупно порезанного мяса. Перепачкавшееся в крови местечко под губой саднило, а боль острой волной отдавала по передним зубам. В надежде, что те сохранились, язык, пропитавшийся вкусом железа, прошёлся по ним. Целы. Подорвавшийся на месте Лоран, спешно загородил своим телом друга, укладывая его ладонь себе на плечо, призывая подняться. Последний же слабо сжал предложенную помощь, и, опираясь на стол, предпринял попытку подняться. Где-то вдалеке послышался сдавленный всхлип Бланш. Нешто та наблюдает за этим жестоким шоу? Паладин Жерар не сдвинулся с места, но взгляд его стал гораздо жёстче. Но то верно – со стороны всё больше походило на щенячью возню, нежели достойную бойню, где кто-то мог сильно пострадать. - Мне нужен только он, - с диким рыком огрызался Кертис, пригибаясь всем своим маленьким, но крайне ловким телом, не скованным тяжестью доспехов, - не мешайся! Не ожидая удара ногой, Лоран растерянно повалился назад, придавливая тело того, кого так хотел загородить от опасности ещё секунду назад. Габриэл жалобно закряхтел, вновь пригвождённый к столу, уже не полнившегося едой, застонал, когда рыжий мальчишка вцепился в его руку, медленно опускаясь на колени, придерживаясь за ударенную часть тела. - Ты сам начал это, благородный господин! – готовясь нанести новый удар, Кертис издал своеобразный боевой клич, будто оправдывая своё насилие в сторону неприкосновенного, если так можно сказать, то во всех смыслах, человека, - Не тебе свечи задувать в сторону моей сестры! Парнишка силился вновь занести ногу, тогда бы удар пришёлся аккурат по челюсти, но сильная рука в железной перчатке крепко сжала бедро аккурат возле колена, не позволяя как согнуть, так и разогнуть ногу, отчего ловкому Кертису приходилось балансировать на одной ноге, служившей опорой для всего – одно неловкое движение, и он полетит вниз. Габриэл, опираясь о стол, сдавленно застонавший под тяжестью стальных лат, поднялся, выпрямляясь во весь свой рост, перехватил покрепче конечность противника, пытавшегося ручонками не просто оттянуть, а скорее отодрать лишнюю деталь, сжавшее его бедро цепкими оковами, притянул Кертиса к себе. Юноша, не удержав равновесия, да и навряд ли ожидав такого резкого действия, подался вперёд, ударяясь лбом о сияющий в свете свеч нагрудник, расшибая кожу, местами покрытую грязью и какими-то воспалениями. Звон метала, толчок. Темноволосый гордец падает прямо на пол, ударяясь одной из мягких частей своего тела о дерево. Потирая ушибленный лоб, покрасневший после удара, он нацелил взгляд прямо на инквизитора, злобно рыча в его сторону. Волосы растрепались, прилипнув к мокрому от пота и крови лицу, загородили обзор. Где-то сбоку послышались одобрительные возгласы. - Так его, брат Габриэл! – улюлюкали молодые инквизиторы. Они явно засиделись в тесных душных кельях и нуждались в боях, пускай и показушных. Давно их руки не было по локоть в крови – заждались, изголодались. Давно бело пламя не плясало на земле грешной, очищая её ото зла. - Проучи мерзавца! – смеялись с другой стороны. Таверна вновь оживала, принимала своё истинное обличие. Грязное, жестокое. Обличие падшей женщины, стоящей где-то в подворотне, да отбивающейся от мужиков, не имевших в кармане монеты-другой, дабы заплатить. Лютнист заиграл какой-то быстрый веселый мотив, наполняя застоявшееся помещение магией музыки; инквизиторы за соседними столами, с интересом наблюдавшие за распростёртой пред ними картиной, подливали себе имбирного пива, да громко делали ставки; официантки, ранее боявшиеся даже подойти в сторону дерущихся парней, вновь зашуршали пышными юбками, обслуживая клиентов, радуя, как едой, так и внешним видом – плечи загорелые, грудь нараспашку, того гляди выпадет из откровенного выреза платья. Лоран, опустившийся на пол после удара, откашлялся, а постарался уползти, на четвереньках достигая ног брата. Почти мужчина смерил его каким-то непонятным взглядом, а после шагнул в сторону, пропуская трусливо поджавшего свой рыжий хвост Льюиса младшего. Последний же не стал терять времени зря – звеня латами направился дальше, прибиваясь уже к другим братьям, усаживаясь за их стол, да притягивая кем-то недоеденный ужин – был чей-то, а стал его, всё равно всё общее. Теперь станет отсюда наблюдать за возникшей потасовкой. Не собираясь сдаваться, под отвлекающие инквизитора крики толпы, Кертис пнул того сначала куда-то в голень, подбивая равновесие, заставляя склониться и прижать, пускай защищенную часть ноги, но всё равно пробиваемую – доспехи-то не везде из стали, особенно у простых инквизиторов; а после новый удар пришёлся по ступне. Выбивая почву из-под ног, парнишка удачно присел, поднимаясь на колени, подполз к расположившемуся напротив Габриэлю, что под весом обмундирования не мог перевернуться так быстро, как хотел, да забрался на его большое тело, замахиваясь кулаком для нового удара. Толпа вновь разлилась пенной брагой веселья и торжества. Кто-то уже передавал свои пожитки, проигрывая в споре, кто-то делал новые ставки, повышая предыдущие – мол, не закончилось ещё ничего. Паладин Жерар, разочарованно покачав головой, отвернулся от дерущихся, и, что-то бросив в сторону другого паладина, взмахнул рукой, да поспешил покинуть таверну. Похоже, его не шибко заботили как судьба подопечных, так и сиё действо. Возможно, видя проигрыш Габриэля, он решил воздержаться от лицезрения таких событий. Да и какому набожному человеку захочется видеть, как воин Святейшей Инквизиции проигрывает какому-то оборванцу? Тем временем возня продолжалась уже на полу. Кертис целился прямо в кривящееся возмущением светлое лицо инквизитора, покуда последний всеми силами силился скинуть с себя оппонента: вцепившись в его ногу мёртвой хваткой, старался оттолкнуть рукой, помогая себе в этой задаче затекшими под чужим весом бёдрами; схватив один из кулаков, тянул куда-то в сторону, подальше от себя, покуда голова металась по полу, растрёпывая тугую прическу, пытаясь избежать лишних ударов, сыпавшихся явно не ведущей рукой – они казались слабее, но не менее точными – Кертис успел рассечь противнику левую бровь и заехать куда-то под глаз, оставляя стремительно темнеющий синяк. Тяжело дыша, сглатывая накопившуюся слюну, парнишка вновь занёс руку, дабы обрушить весь свой праведный гнев, но, услышав, по всей видимости знакомый ему, женский голос, полный властного раздражения, оторвался от своего занятия. - Хватит! – одного лишь слова было достаточно, дабы резвый мальчишка прекратил свои нападки в сторону светлейшего инквизитора. Прищурив сапфировые глаза, Габриэл, минуту, пролежал не двигаясь, а после, приподняв подбородок, попытался увидеть своего спасителя. То была молодая женщина в окружении двух знакомых, и одной нет, девиц. Бланш цеплялась за её добротно сшитое зелёное платье, местами расшитое золотыми нитями; Луиза же, натужно вздыхая, качала головой и странно улыбалась, глядя на то, каким оцепенением закончилась драка. Третья же, незнакомая девушка, сверкая оголённой загорелой шеей, на которой висело дорогое колье, больше походившее девушкам из семей среднего достатка, натужно пыталась справиться с непослушными пушистыми волосами, истошно теребя их руками, пропуская сквозь пальцы, будто расчёской стала её ладонь. Курносая, с водянистыми глазами она безразлично наблюдала за тем, как Кертис боязливо опускает руки, притягивая их порванной местами рубашке. - Встань с него. – звучал голос женщины будто приказ, от чего даже Габриэл почувствовал себя не в своей тарелке. Кертис в ту же секунду вскочил на ноги, и спешно отошёл на пару шагов от инквизитора. Толпа, ранее улюлюкавшая да призывавшая к активным действиям, притихла, будто свора нашкодивших детей, отворачиваясь от чьей-то матушки, пришедшей ругать за дворовую драку. Они продолжали обмениться деньгами, тихо перешёптываясь о том, да о сём под мелодию звонкой лютни, продолжавшей свой задорный танец. - Подойти. – кратко, но чётко произнесла мадам, покуда Габриэл пытался подняться. Луиза и незнакомка пытались унять свой смех за рукавами платьев, но получалось не слишком хорошо – тихие смешки достигали ушей инквизитора, наивно полагавшего, будто смеются над ним и его неуклюжестью. На помощь пришёл паладин Натан, оставшийся, как полагается, за главного. Он протянул свою большую ладонь, и рывком поднял непослушное тело собрата на ноги, пока тот спешно начал возиться с растрепавшимися волосами. Пара длинных светлых локонов выбилась из хвоста, так просто уже не поправишь. Обернувшись, Габриэл увидел интересную картину. Госпожа, явно матушка Кертиса – иначе не могло и быть – крепко держала провинившегося сына за ухо, отчего то краснело подобного раку в кипятке. Юноша шипел, но принимал наказания стойко. Бланш, вытирая слезы с лица, украдкой поглядывала на потрёпанного инквизитора, отчего тот только и мог, что пожимать плечами, кичась, будто ничего не было. Беседы семейства не расслышать, но «а если он узнает?» и «как вообще додумался на инквизитора руку поднять, дуралей?» слышалось отчётливо. Наверняка, это не первый раз, когда женщине приходится вытаскивать ребёнка из передряги и просить прощения перед кем-то. Но такую потасовку могут расценить как нападение на Инквизицию, и тогда ей, а также её сынишке, явно не поздоровится – сожгут на костре, как ведьм, да дело с концом, даже разбираться не станут, что правда, а что ложь. - Я разберусь. – уверил паладин Натан, похлопав инквизитора по плечу, - И не скажу, что проиграл волчонку. – кивнул на парня, что, под смех девиц, окруживших его мелкую фигуру, получал очередную оплеуху. - Но я не проиграл. – недовольно фыркнул Габриэл, замечая на это высказывание легкую усмешку на губах собрата. - Вот так и будем говорить Жерару – не проиграл, а просто полежал под крестьянином. – лицо Габриэля от слов таких покраснело ещё больше, нежели от ударов. Он даже возразить никак не смог – удаляющаяся фигура паладина не оставила и шансов высказаться. Брат Натан отошёл к небольшому семейству, представляясь им, и проясняя положение дел, покуда к всё больше и больше краснеющему от возмущения и обиды Габриэлю подоспел Лоран. - Знатно он тебя, да? – ткнул он в бок воина, отчего тот зашипел, - Да, брат Габриэль? Это оттого, что ты больше всех от работы отлынивал, лишь бы книжки почитать. Если б с нами ходил мешки ворочать, ясно дело держался бы лучше в бою. - На себя посмотри. – огрызнулся Габриэл, исподлобья глядя на друга, - Не лучше меня был, то же помощник. - Чего-я-то сразу? - надулся Лоран, скрестив руки на груди, подпирая её, - Не я сестру его рассматривал. – буркнул, задирая нос. - Но на другую глаз положил, да? – подколол Габриэл, вытирая кровь с лица. Лоран минуту потупился. - Да не… - пару раз моргнув, он перевёл взгляд на Луизу, стоящую подле женщины в зелёном, - Это ж как… Не заметить сходства меж окружавшими паладина Натана людьми не мог даже невнимательный Лоран – все как один темноволосые, с острыми чертами лица. От них веяло изяществом, пускай одеты были скудно, не как полагается мещанам. Не все высокие, кроме Бланш, по всей видимости старшей из детей, так как доставалось ей так же, как Кертису – госпожа в зелёном не скупилась на ругань в сторону отпрысков, так как одного виноватого среди них не было – все так или иначе провинились. - Как Лафрензия позволила, так и вышло. – пожал плечами Габриэл, про себя так же задаваясь вопросом. Коли матушка их выглядит так молодо и бойко для того, чтобы вырастить да воспитать такой выводок, явно уже достигший зрелости, то с каким же промежутком принимались её роды, и во сколько? Нешто первенцы рождены до позволения закона? Покуда шли долгие разбирательства с семейством, за окнами громом средь ясного неба зазвонил колокол часов с главной площади. Время полночь. Подвыпившие инквизиторы, поднимаясь со своим мест, отсидев всё, что можно и нельзя, ровным строем, еле волочащим ноги, направились в сторону выхода, оставляя после себя грязь и разруху. Ничего, можно один день отдохнуть – уже завтра, когда рассветные лучи ещё не пробьются в окна, придётся подниматься из коек, да выходить на холодные от близости к морю улицы Белобога, отправляясь на первую важную миссию, возложенную на их светлые плечи. Под затяжное сопение Лорана, Габриэл так же направился к выходу. Ночь одарила его свежестью и прохладой. Покуда младший торопился уже поскорее встретиться с жесткой подушкой, Габриэл немного помялся возле дверей таверны, продолжая вытирать под носом сочащуюся кровь, бьющую горным ключом. - Обожди, благородный господин! – запыхавшийся парнишка выбежал из-за дверей таверны маленьким ураганом, тут же ударяясь носом в жесткую сталь плеча инквизитора. Последний же, немного удивившись такой выходке со стороны бывшего противника, неловко повернулся к нему, минуту наблюдая за тем, как тот потирает ушибленное место, мнётся, пытаясь завести разговор. - Пред Её Очами. – начал первым Габриэл, поняв, что смелость, присущая ранее Кертису, улетучилась вместе с приходом его родителя. - А, ну да… - неуклюже пожал плечами парень, невпопад отвечая на положенное как инквизиторам, так и всем верующим в Матерь Мию, приветствие, вызывая тем самым непонимание со стороны белого пламени, - Ты, это, прости, что погорячился. Давай, не, это, как его там… - видимо, просить прощения – не его сильная сторона. - Тебя матушка надоумила извиниться? – хмурясь, уточнил Габриэл, получая спешный кивок. - Ты не серчай, благородный господин, не со зла я. – пожал плечами Кертис, запуская руку в взъерошенные волосы, - Сестрица моя натерпелась многого, не могу я так – как вижу парня, что плохим кажется, так вот тут, - положил ладонь на грудь, - понимаешь? Тут такое чувство… ну, понимаешь же? Как будто всё кричит и ноет, что защитить нужно. - Я кажусь тебе плохим парнем? – спросил напрямую, не желая ходить вокруг да около. Лучше выяснить всё на берегу и снова подраться, если нужно, нежели затягивать беседу с этим подозрительным парнем. Кертис минуту помялся. Вопрос явно застал его врасплох. - Нет, благородный господин, не кажешься… - обхватив себя за локотки постарался отбелиться, - Не то сказать хотел. Нравишься ты сестрице, да она, ну, сам знаешь, девчонка – натерпелась всего, да забыться хочет. Не того я хочу сестре, господин-инквизитор – не нужно, чтоб парням сейчас нравилась. Одному приглянулась, так, вон, того, сам видел же. Габриэл кивнул. - Вот я каждого теперь так. Не принимай на свой счёт. – парень протянул покрытую ссадинами от побоев руку, - Давай, не серчай, друзьями будем. Может, помогу, чем смогу, коли придётся, а? Ты не смотри, я парень смышлёный, а? – на лице заиграла тёплая глупая улыбка. Такие бесили Габриэля, когда улыбался Лоран, но сейчас в сердце не билась неприязнь. То ли правду говорят, что драка сближает, то ли ушибся слишком сильно, оттого отупел. - Давай уж. – протянул ладонь в перепачканной перчатке, пожимая руку, - Если понадобишься, где искать-то тебя? - А ты, благородный господин, кого не спроси, все знают – я парень на все руки, везде помогаю. – тихо рассмеялся, сжимая покрепче ладонь инквизитора, - Благородный господин, а величают тебя как? - Не слишком ли быстро ты хочешь знать моё имя? – недоверчиво изогнул бровь Габриэл, осматривая наивную фигуру парня. Тот лишь пожал плечами, отнимая ладонь. - Ну, как скажешь, благородный господин. – пожал плечами, разворачиваясь на каблуках сапог, - Коли безымянный, так безымянный, мне-то чего. Моё имя знаешь, а значит найдёшь, если помощь нужна будет. Странный он парень. То с кулаками лезет, то дружбу предлагает. То к истине рвётся, то отмахивается от неё, как от клеветы. Не желая забивать себе голову странными мыслями, Габриэл минуту постоял, провожая взглядом Кертиса, скрывшегося в дверях таверны, а после сам развернулся, зашагав к своим – Лоран наверняка весь извёлся, не найдя подле себя наставника. Да и спать пора – завтрашний день обещал быть насыщенным.