Белое колечко

Первый за столько времени свободный день выдался солнечным. Слабые осенние лучи солнца падали на лицо, чуть согревая, воздух был по-особому свеж и почему-то пах весной. Вчера Феликс был уверен, что после всех событий такого насыщенного дня он просто не сможет уснуть и будет прокручивать в голове каждое слово Хенджина, вспоминать каждое его касание, но, как ни странно, стоило лишь опустить голову на подушку, сон тут же утащил в свое темное царство. Утром же все мысли развеялись льющимися в окно дневным светом, и все, что так волновало, стало казаться нереальным. Проснувшись, парень долго не знал, куда себя деть, и чувство одиночества грозило снова подобраться к нему слишком близко. Чан с Чанбином сразу после завтрака пошли в зал, каким-то образом утащив за собой и Хенджина, у Джисона был день рождения, и они с Минхо отправились на какое-то секретное свидание, о котором никто ничего не знал, зато младшие были так же свободны, как и сам Феликс, поэтому они с Сынмином и Чонином решили прогуляться вместе, пешком дошли до Домэйн парка, сделали несколько неплохих фотографий, а после отправились в один симпатичный ресторанчик неподалеку. Никто не упомянул вчерашний эмоциональный взрыв Феликса, и он был этому рад. Да, он чувствительный человек, всплакнет, бывает, на концерте. Обычное дело, не на что тут обращать внимание. Простое повседневное общение с друзьями и возможность раз в кои-то веки никуда не спешить и не поглядывать каждую секунду на часы на телефоне действительно ощутимо помогала расслабиться. Так что до самого вечера Феликс был спокоен и пребывал в хорошем расположении духа. Лишь позже, когда он стоял перед зеркалом в своем номере, выбирая одежду, снова почувствовал себя нервным школьником. Они с ребятами договорились устроить Джисону сюрприз в честь дня рождения и забронировали небольшой зал в ресторане. Минхо как раз должен был привести именинника из их тайного романтического мирка прямиком туда. У Феликса же в голове, пока он собирался, пульсировала одна мысль. Он будет там. Собственно, именно поэтому Феликс уже минут двадцать перебирал вещи, силясь найти среди довольно ограниченного их количества что-то подходящее. В итоге остановился на черном удлиненном пиджаке с джинсами, выдохнул, но тут настала очередь сережек. «Ну я и дурак» — промелькнуло в голове, и Феликс надел простые серебряные гвоздики. Затем опять снял и переодолел на золотые. «Будто Хенджину есть дело до твоих ушей», — произнес ехидный внутренний голос. «Да, да, вот сейчас наденешь вот это колечко на хеликс, и он тут же увидит, что потерял, ага». Поборов совершенно неактуальное, но такое навязчивое после вчерашнего разговора волнение, Феликс отправился в ресторан. Они с парнями устроились в отдельном небольшом зале и стали ждать виновника торжества. Джисон в сопровождении Минхо открыл раздвижную дверь, и глаза его тут же приобрели сходство с двумя крупными монетками. Не успел он и слова сказать, на него тут же обрушилась громкая поздравительная песня, а затем и крепкие объятия друзей. Помещение быстро наполнилось возгласами и восклицаниями, смехом и искренними пожеланиями. Настроение с каждой секундой становилось все лучше и лучше. Вскоре все стали рассаживаться, и Феликс заметил свободное место рядом с Хенджином. Занимать его, однако, он не торопился, опасаясь, что покажется тому слишком навязчивым, поэтому так и замер на пути к столу, бегая глазами с одного места на другое, пока старший не зацепил его ищущий взгляд. Он коротко взглянул на Феликса, затем на свободное пространство на диванчике около себя и снова на Феликса. Словно и правда приглашал того сесть рядом. Младший моргнул, сделал нерешительный шаг вперед. Слишком нерешительный, потому что всего двух секунд было достаточно, чтобы его место занял кто-то другой. — Хенджин-а-а-а! — обрадовался Чанбин, закидывая руку на плечо Хенджина. — Ты занял мне место! Сам Хенджин только скромно усмехнулся и ничего конкретного не ответил. Феликсу оставалось лишь сесть рядом с Чанбином и весь оставшийся вечер только коситься через него на совершенно другого человека. Легкое, но противное разочарование сжало сердце, и как только принесли еду и напитки, Феликс тут же принялся за второе. За виски с колой, если быть точным. И хотя горьковатый вкус ему не очень нравился, приятная легкость, охватившая все тело уже после нескольких крупных глотков, пришлась по душе. Он уже смелее взглянул в сторону интересующего его парня, теперь гораздо меньше волнуясь о том, что кто-то сочтет его поведение странным или о чем-то догадается. В этот момент Хенджин точно так же опрокидывал в себя целый стакан алкоголя, что было на него не очень-то похоже. Не слишком задумываясь о своих действиях, Феликс на автомате сделал еще несколько глотков. Разговор за столом лился то в одном направлении, то в другом, иногда звучал веселый смех, а иногда затягивался дружеский спор, но Феликс никак не мог заставить себя сосредоточиться ни на чем из этого. Мир начал немного кружиться, голова стала легкой, а заботы — незначительными, и это было единственным, что сейчас его интересовало. Лишь когда зал ресторана стал вращаться чересчур сильно, пришлось сделать большой глоток холодной воды и опустить голову на спинку дивана, на котором они сидели. Феликс, прикрыв глаза, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, открыл глаза и повернул голову вправо лишь за тем, чтобы увидеть полусидящего-полулежащего точно в такой же позе Хенджина, только повернувшего голову влево. Щеки у него порозовели, а взгляд казался расфокусированным. Они секунду смотрели друг на друга, затем одновременно прыснули. Смех сам рвался из груди, почти беспричинный, легкий, искристый, головокружительный, словно виски с пузырьками колы. Все вдруг показалось Феликсу таким забавным: и его черноволосое «отражение» напротив, случайно скопировавшее в точности его действия, и сам Хенджин с этими милыми красными щеками, и то, как он пытался сдержать смех, прищурившись и расплываясь в улыбке. Успокоившись, младший вытянул руку на спинке дивана и сложил на нее голову, продолжая изучать человека перед собой. Тот поступил точно так же, и какое-то время они просто смотрели друг на друга позади спины Чанбина, что сидел между ними. Алкоголь тем временем продолжал свое неизбежное действие, и все труднее становилось контролировать свои действия. Феликс протянул руку чуть дальше, так что между их с Хенджином ладонями оставалось не больше пары сантиметров. Тогда старший проделал то же самое и кончиком своего пальца коснулся пальца Феликса. От этого безобидного касания что-то вроде теплой волны пронеслось по телу, и младший покрепче ухватился за чужой пальчик. И снова они сидели вот так, то переплетая кончики пальцев, то слабо улыбаясь, то вдруг поглядывая друг на друга невзначай, совершенно не задумываясь, что вообще делают и почему. — Хенджин-а? — оборачиваясь, нарушил Чанбин маленькую хрупкую идиллию. — Тебе что, нехорошо? — Нет, хен, все нормально, — негромко ответил тот, поднимая голову со спинки дивана. Волосы слегка растрепались, а румянец отчего-то стал сильнее, — просто голова закружилась. Старший потрепал его по голове. — Ах, зачем ты так много выпил? Кажется, я должен был лучше за тобой следить. — Не вижу ничего плохого в том, чтобы напиться до беспамятства, — фыркнул Хенджин. — Ты плохо влияешь на младших, посмотри на Енбока, — шутливо воскликнул Чанбин, повернувшись теперь и к Феликсу, — подаешь плохой пример. — Это он на меня плохо влияет, — растягивая слова, произнес Хван и снова обратил свой чуть расфокусированный, но пристальный взор на младшего, слегка склонив набок голову, — очень пагубно. Просто до ужаса. Но Чанбин не обратил на эту непонятно что таившую в себе фразу особого внимания. — Не заговаривай мне зубы, Феликс — солнышко. Наше солнышко не может ни на кого пагубно влиять! Само «солнышко» улыбнулось одними лишь уголками губ, мыслями уже удаляясь куда-то в другую сторону от этой беседы. Слушать хихиканья Чанбина с Хенджином не было никакого желания, поэтому Феликс направил все свое ускользающее внимание на десерт перед собой, хотя есть особо не хотелось. Не доев и половины, он отодвинул от себя красивое блюдце и просто бездумно глазел на стол перед собой, на обсуждающих что-то и веселящихся друзей. В какой-то момент Феликс поймал на себе задумчивый взгляд Минхо. Не успел он как следует этот взгляд обдумать, как голос старшего разнесся по помещению, вдруг перебивая остальных: — Чанбин-а, сфотографируй нас с Ханни. — Почему я? — жалостливо протянул тот в ответ, что было вполне обоснованно, ведь чтобы встать, пришлось бы двигать и других парней, да и лучшим фотографом в группе он не был. — У Хенджина в сто раз лучше получится, или попроси Чан-хена, он же ближе к вам. Минхо, кажется, не нашелся с ответом, и его цепкий взгляд совершил короткое путешествие от Феликса до Хенджина, затем снова остановился на Чанбине. — Я хочу, чтобы это сделал именно ты! — пришел вдруг на выручку Джисон. — Ты что, откажешь имениннику? Чанбин, естественно, не отказал и, вздохнув, направился исполнять просьбу. Хенджину пришлось встать, чтобы его пропустить, и теперь, когда старший ушел, он сел обратно и оказался рядом с Феликсом. Феликс же в это время с легким недоумением наблюдал за происходящим. Он вздернул бровь, собираясь провести серьезный бессловесный разговор с Минхо и Джисоном, но Минхо, заметив на себе столь серьезный взгляд, лишь подмигнул. Теперь они с Хенджином сидели одни на диванчике, гораздо ближе друг к другу, но прежняя атмосфера уже была разрушена, и оба молчали, не в силах найти уместную тему для разговора. Феликсу не оставалось ничего, кроме как смыть неловкость очередным глотком виски с колой. Он опустошил стакан, чувствуя, как головокружение из приятного превращается в утомляющее, понимая, что эта порция была явно лишней. Пришлось опереться локтями о стол, закрыть лицо руками, чтобы комната перестала так надоедливо кружиться. Глубоко вдохнув и выдохнув, Феликс ощутил, как кто-то осторожно коснулся его лопаток. — Ликс, ты в порядке? — послышался мягкий голос. От того, как задан был вопрос, от того, как Хенджин его назвал, по телу пробежали мурашки. — М-м, — промычал младший то ли отрицательный, то ли положительный ответ, все еще борясь с эффектом от выпитого. С закрытыми глазами он мог только слышать, как человек рядом с ним встал и начал передвигать что-то на столе. Ладонь, на несколько мгновений отнятая от спины, вернулась на место, чуть погладила. — Вот, выпей. Феликс отлепил лицо от рук, чтобы увидеть протянутый ему стакан с минералкой. Он лишь поморщился в ответ, и тогда рука Хенджина опустилась ниже, переходя на талию, бережно придерживая, будто иначе тот мог упасть. От этого жеста алкоголь, казалось, разом выветрился из мозга, зато тело тут же отреагировало жарким волнующим ощущением где-то внизу живота. Феликс тут же принял стакан из рук хена и почти залпом выпил всю воду, только чтобы успокоить разыгравшиеся чувства. — Спасибо, — осмелился взглянуть он в темные глаза напротив, в которых читалась неподдельная забота и обеспокоенность. — А-а-х, не надо было так много пить, ты же так легко напиваешься… — А сам зачем пил? — пьяно усмехнулся Феликс. Какое-то время Хенджин ничего не говорил, смущая Феликса своим чересчур внимательным взглядом, затем слабо, не очень весело улыбнувшись, ответил: — За тем же, зачем и ты. Эти слова заставили остановившиеся под влиянием алкоголя шестеренки в голове Феликса вращаться, а сам он напрягся. «За тем же, зачем и ты». Чтобы снять боль? Чтобы не думать? Не чувствовать себя так одиноко, когда всем вокруг весело? И в очередной раз оба просто глядели друг на друга, пытаясь считать эмоции по глазам. Сейчас. Сейчас, пока они оба пьяны, пока выпитое отодвигает на задний план всякую осторожность и опасения, можно поговорить искренне, узнать, какие мысли преследуют человека, который почти никогда о них не говорит. — И зачем это? — тихо спросил Феликс и замер в ожидании ответа, будто это был самый важный вопрос в его жизни. Но даже крепкий виски оказался не в силах вытянуть из Хенджина что-то, если он хотел это скрыть. Поэтому он лишь ухмыльнулся и притянул Феликса к себе, заставляя сердце гулко ударить в груди. Они сидели, соприкасаясь бедрами, рука старшего все так же поглаживала талию Феликса, и это было одновременно и прекрасно, и мучительно. Мысли стремительным, но сбивчивым потоком неслись в неизвестном направлении, мешаясь с догадками, домыслами, вопросами. Тело же в этот момент ощущало себя так замечательно, как не ощущало уже давно. Горячий узел в животе затягивался все крепче, а тепло от него неконтролируемо разливалось по всем конечностям. В какой-то момент пальцы Хенджина крепче сжались на талии Феликса, и что-то в атмосфере изменилось, она стала плотнее, и даже воздух теперь опьянял без всякого алкоголя. Чтобы не демонстрировать, как на самом деле взволнован, младший прикрыл глаза и положил голову на плечо парня рядом с ним. Втянул теплый воздух, что пах легким цветочным ароматом с терпкими нотками, пах любимым человеком. Забытый родной запах кружил голову, и Феликсу уже было совершенно плевать, кто их видит, что подумает и выдаст ли он себя таким поведением. Он ощутил, как нос хена уткнулся в его волосы, медленно провел по ним, заодно невзначай касаясь губами. Феликс замер, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. Казалось, вот-вот Хенджин осмелеет еще больше, забудется наконец и оставит нежный поцелуй на его голове. — Они такие милые, — сказал вместо этого старший хриплым голосом и чуть отстранился. Феликс проследовал за направлением его взгляда и несколько минут просто смотрел за фотосессией Минхо с Джисоном. Не сдерживающий улыбки Минхо указал любимому на свою щеку, прося о поцелуе, тот подался вперед, чтобы выполнить просьбу, и тогда старший в последний момент специально повернул голову, так что теперь оба столкнулись губами. В этот же момент щелкнула камера телефона, и зал ресторана наполнили звуки умиления и шутливого отвращения. При виде этой сцены Феликс не смог сдержать улыбку. — Интересно, мы со стороны смотрелись так же? — Мы смотрелись лучше, — уверенно заявил Хенджин, — это большое упущение, что никто не видел нас со стороны! Засмеявшись, младший повернул к нему голову, вдруг осознав с накатившим вмиг волнением, как мало расстояние между их лицами. Он задержал взгляд на этих глазах цвета крепкого кофе, на мягких чертах лица, невольно опустился к губам и так же невольно задержал дыхание, когда понял, что чужие глаза тоже прикованы к его губам. Казалось, в тот момент могло произойти что угодно, казалось, что люди вокруг них исчезли, и все тайные мечты Феликса, навязчивые желания, мучившие его месяцами, сейчас могут претвориться в жизнь. Впервые они позволяли себе вот так открыто говорить о том, что между ними было, не пытаясь вежливо делать вид, что того отрезка времени никогда не существовало. Может, Австралия и правда навевала ностальгические воспоминания не только Феликсу? Или же воздух здесь был каким-то особым, заставляющим действовать более импульсивно и свободно? Не важно. Главное, что этот момент просто был. Кожа горела, отчаянно требуя прикосновений, дыхание стало поверхностным, а весь мир для Феликса сузился до одних лишь губ Хенджина. Зная, что они в любом случае не смогут позволить себе ничего, что выходит за рамки дружбы, он просто прикрыл глаза и уронил голову тому на грудь, хоть так получая желанный контакт и тут же ощущая мягкое поглаживание по своим волосам. Прозвучавший совсем близко щелчок камеры выдернул обоих из своей маленькой вселенной. — Реально! Так мило выглядите! Это Чанбин, широко улыбаясь, сфотографировал их на свой любимый смартфон, взглянул на результат, но на этом останавливаться не собирался. Очевидно, роль фотографа пришлась ему по душе. Он делал один снимок за другим, что не могло не смутить Феликса с Хенджином. Неловкость уже нависла над ними темным облаком и готова была пролиться на них холодным дождем, если бы не громкий выкрик Минхо: — Хенджин-а, ты что, не умеешь нормально обниматься?! Ай, почему ведете себе так, будто только что познакомились? Совсем неожиданно для Феликса к Минхо присоединился и Чанбин, и вдвоем они стали раздавать указания, как правильно фотографироваться, куда положить руку и как близко нужно друг к другу подвинуться. Жертвы этой «съемочной группы» переглянулись, и беспричинный, немного нервный смех накрыл обоих, прогоняя и тучу неловкости над головами, и лишние опасения. Они просто сидели рядом, пока их улыбки и пусть даже временное, но все же счастье запечатлевалось в цифровой памяти. Феликс уже думал о том, как попросит у Чанбина одну из этих фотографий. Он хотел, чтобы у него под рукой всегда был этот безоблачный момент, чтобы он мог поставить фото на заставку телефона или носить в чехле, повесить в своей комнате дома или поставить в рамочку, как делали когда-то в его детстве. Чтобы он мог всегда носить с собой напоминание о том, что счастье порой случается даже во времена, кажущиеся совершенно безрадостными.