Большая Медведица глядит равнодушно

Аркан относился ко сну с огромной нежностью, и именно поэтому Эмбер изрядно удивилась, услышав, как он шуршит где-то в комнате, хотя за окном не наметилась даже рассвета. – Ты чего? Не спится? – не нашарив его с закрытыми глазами на противоположной стороне кровати, Эмбер приподнялась на локте, тут же увидев высокий худощавый силуэт рядом с тумбочкой. – Не волнуйся, ты спи, у нас тут просто экстренная ситуация. – И после такого ты предлагаешь мне не волноваться? – Эмбер спустила ноги на пол, вставая, – Что случилось? – Гермес позвонил. У Ганги был приступ, её придётся оперировать сегодня же, больше откладывать нельзя. Девушка почувствовала, как что-то внутри неё оборвалось, истекая кровью. Пусть они и виделись с девочкой всего-ничего, этот милый и жизнерадостный ребёнок был слишком хорошим для того, чтобы уйти в небытие. – Я еду с тобой, – нахмурившись, оповестила младшего из богов компаньонка. – Если что-то случится… – Плевать. Если что-то случится, а я надеюсь, что мы этого избежим, я хочу быть с тобой в любом случае. Пусть толку от меня немного, только буду сидеть в качестве моральной поддержки, но… – она шустро влезла в котту и штаны, присовокупив следом и обувь из кожи рыська, – Всё, готова выдвигаться. Аркан хотел было что-то возразить, но в итоге лишь кивнул в ответ: – Накинешь плащ на выходе. Разрозненные Земли готовились к рассвету, и кое-где лежал туман, липкий, словно куски мокрой ваты. Ни в одном из домов, которые они проехали, не значилось света, зато мосты едва заметно светились. Поначалу Эмбер показалось, что хрупкие конструкции переливаются так под светом звёзд, но нет: по ним пробегали едва заметные импульсы. – Перед рассветом они чинятся от микроповреждений, – поняв, на что смотрит его компаньонка, пояснил Аркан, – От этого и появляется блеск. – А нам безопасно по нему ехать? – пусть пояснение и последовало на середине моста, на Эмбер просто не могла упустить это из виду. – Да, не волнуйся, до серьёзных поломок никогда не доходит, система отлажена, – шустро пояснил Аркан, снова подгоняя чуть притормозившего ходуна. – Если ты замедлился из-за меня, не надо было, – Эмбер успела почувствовать вину из-за своего любопытства, но младший из богов лишь махнул в воздухе ладонью: – Нет, мы притормозили на середине, а там бывают порывы ветра, не волнуйся. – Ладно, – услышав о таком, Эмбер приобняла бога чуть крепче, и от этого ей вдруг стало гораздо спокойнее. Аркан никак не выражал своих эмоций по поводу случившегося, хотя, наверное, уж кому, как не нему, переживать. Эмбер уже знала, что боги собираются всем составом далеко не всегда, а здесь звонил Гермес. Лакшми тоже будет, ведь это её воспитанница, и вот, пригласили Аркана. Уже, считай, трое. – Энлиль тоже будет? – поинтересовалась девушка. – Да, он отменно следит за приборами жизнеобеспечения, – тут же последовал ответ. Эмбер очень захотелось прижаться к своему провожатому, и попросить уверить в том, что всё обойдётся, но не могла. Это было бы нечестно. Ходун продвигался вперёд огромными скачками, но девушка уже чувствовала себя в седле довольно уверенно, крепко обхватив бока синтетического животного ногами. Можно было не спрашивать, наверняка они и Валери позвали, ведь Эмбер видела, как та ловко управляется с опухолями. Конечно, есть вероятность, что Валери показывает такой высокий результат только с богами, ведь Аркану даже не пришлось вкалывать обезболивающее. Маленькая девочка, так ещё и под наркозом... Нет, нельзя истерить! Пусть Эмбер никогда и не считала себя железной леди, напротив, отличалась мягким характером, что-то подсказывало ей, что сопли и вопли точно будут лишними. Ещё не хватало, чтобы Гермес и Аркан на пару успокаивали её, когда они должны думать и делать совершенно другое. У обидели Гермеса уже стояла антилопа, принадлежащая Лакшми. Словно впопыхах брошенная машина, синтетическое животное стояло на краю тропинки, и его бока ходили ходуном. Вот уж удивительно, оказывается, местный транспорт можно загнать, совсем как настоящих живых зверей. Кокон, висевший у одного из скальных выступов, оказался Носферату, ездовой летучей мышью Энлиля. – Ну-ка, малыши, давайте укрою вас, пока ждёте, – не успела Эмбер толком разглядеть синтетов, как на дорожку вышел Стефан, держащий в руках что-то очень похожее на лошадиные попоны. Он без труда укрыл антилопу, а вот в случае с Носферату пришлось повозиться. В итоге плюнув на всё, гей ловко подвязал своеобразный пледик на лапках прикорнувшего лётного средства, и только затем обернулся к новоприбывшим: – Извините, тут такой сумбур. Я и о вашем ходуне позабочусь, обещаю. – И за Эмбер присмотри, – Аркан спрыгнул на щебень, маша компаньону брата рукой. Эмбер, понимавшая, что сейчас не время для обид на тему независимости, лишь кивнула ему вслед, успев крикнуть «удачи». Вышло как-то по-ребячески, но она была рада, что хотя бы не смолчала. – Какая ты молодец, что не оставила его одного, – подошедший ближе Стефан негодующе прищелкнул пальцами, но, должно быть, лишь потому, что у него не было с собой ещё одной попоны, – Давай закончим с этим и поспешим внутрь. – Мы можем чем-нибудь помочь? – Эмбер даже не успела договорить эту фразу, а уже поняла её абсурдность. Несмотря на это, гей тепло улыбнулся ей в ответ: – Кто сказал, что поддержка не важна? Нам никто не запрещал посидеть за дверями и подождать, пока всё не закончится. Знаю, для тебя это в новинку, но Герм уже не раз оперировал Гангу. А пока накроем ходуна, да? Девушка быстро кивнула ему, и компаньон поманил её внутрь того, что оказалось гаражом, но по факту больше напоминало что-то предназначенное именно для животных, вроде хлева или конюшни. Симба дремал на огромном пучке соломе, а рядом с ним, по-птичьи заведя голову за крыло, спал и Синтетический Дятел, принадлежавший старшему из богов. Оба тоже были прикрыты, при этом даже в полумраке было видно, что предназначенные им одеяла заботливо подоткнуты под могучие тела. Увидев это, Эмбер легонько улыбнулась. Неважно, были ли они настоящими или же искусственными животными, о синтетах хотелось заботиться точно так же, как и о самых обычных верных питомцах. – Всё, – накинув попону на ходуна Аркана, Стефан убедился, что спереди застёгнута штука, напомнившая Эмбер таковую у ремня безопасности, – И ему тепло, и мне спокойно. А теперь пошли. Маршрут был привычный, они направлялись к лаборатории, но теперь её запахи поменялись. Мало того, что веяло холодом, казалось, лёгкие ноты химических препаратов стали выражены гораздо больше. – Валери тоже здесь? – припомнив, что не видела ходуна женщины-доктора, спросила Эмбер. – Да, она пешком, поскольку живёт неподалёку от нас. – Круто, с ней как-то надёжнее, – девушка всё ещё помнила разговор с Арканом насчёт стажировки. Валери казалась ей недостижимым идеалом, человеком, который мало чего боится, и у неё действительно хотелось учиться новому. – Ну, знаешь, – Стефан ободряюще улыбнулся, однако нервозность это скрывало плохо, – Наши боги тоже не пальцем деланы, и начали учиться оперировать задолго до её появления на свет. – Так то боги, – Эмбер помедлила, затем всё же добавила, – А мы... Ну, просто люди. – Сложный вопрос, – только и мог что сказать гей, но в итоге ни в какие пространные рассуждения не пустился, указав на простенькую лавочку в белом кожзаме, похожую на таковую в больницах, – Здесь есть возможность увидеть, что происходит в операционной. Хочешь посмотреть? – А мы не помешаем? – уточнила Эмбер. – Нет, что ты, оно как зеркало Гезелла, видно только нам, а для них непрозрачная, – подойдя к стене, Стефан сделал широкий жест, будто бы мыл окно тряпкой, и каменная преграда вдруг развеялась на чёрные точки, которые живо разбежались в разные стороны. Это был не экран, а реальная стена, которая вдруг стала прозрачной. Все боги были в сборе, а с ними – и Валери. На операционном столе лежало до смешного маленькое девичье тело, уже снабжённое кислородной маской. До ушей Эмбер пусть и приглушённо, но доносилось пиликанье приборов, о назначении которых девушка не имела ни малейшего понятия. С потолка свисала белая коробка, снабжённая армией щупов. – Бот не оперирует, он не такой продвинутый, – сразу же пояснил Стефан, – Обычно Гермес пользуется им, чтобы, например, прижигать кровеносные сосуды, если открывается сильное кровотечение. Но красивый, правда? – Да, – девушка сглотнула, глядя на то, как скальпель в руках Гермеса безжалостно делает надрез на впалой груди. Увидев это, Лакшми осела на пол, и Аркан совершенно без осуждения забрал у неё поднос с инструментами, вставая рядом с братом. Энлиль смотрел то на мониторы, то на показатели приборов, порой отдавая какие-то команды, один раз даже взглянул в сторону стены, словно знал, что за ними наблюдают, но тут же отвернулся обратно. Они работали чётко и слаженно, однако работа продвигалась медленно: что разрез, что их пляска вокруг девочки. Это был не синтет, который мог и подождать, пока кто-то смоделирует его части, и не думая умирать. Всё было гораздо серьёзнее. – В нашем распоряжении часов двенадцать, – убедившись, что стена не собирается темнеть снова, сел рядом с девушкой Стефан, – Так что устраивайся поудобнее. Хочешь, пледик принесу? – Так долго... – чисто случайно проигнорировав его жест доброй доброй воли, Эмбер неотрывно глядела на то, как девичья грудная клетка раскрывается, словно один из тех диковинных цветов, которые росли на землях у Лакшми. – Медленно, к сожалению, но, как ни странно, самое сложное позади, – Стефан кивнул в сторону богини, которая снова встала, неуклюже опираясь рукой на стену, – Ведь Лакшми выступила в качестве донора, и это большая удача, что удалось вырастить полностью функциональные лёгкие притом, что она ими не пользовалась. Всё равно, конечно, рискованно, всё же HeLa и прочее... – Постой-ка, – Эмбер для верности указала на богиню, чьё лицо выражало лишь глубокое сострадание, – Пока мы ехали, вы уже успели прооперировать Лакшми? И она всё это время выращивала в себе ещё одну пару лёгких? – Ага. Боги как всегда удивительны, – лишь пожал плечами гей, и девушка только теперь поняла, почему движения покровительницы растений были столь неспешными. Она даже сердиться остерегалась, такая размеренная и терпеливая. – А как же… – начала была Эмбер, но замолкла. – И кожа тоже. У них оттенок совпадает, – кивнул Стефан, – Зато как всё закончится, Лакшми будет рада, что может снова принять облик зверя, наверное, она ждала этого очень и очень давно. – Зверя? – Пусть Эмбер уже и знала, что боги так умеют, признаться, ей не приходило в голову то, что сестра остальных богов тоже имеет больше одного облика. Да и где тут догадаешься, когда люди в своих песнях упоминали только о трёх братьях? – Ага, и она очень красивого. И большого, – Стефан развёл руки, как будто бы это должно было натолкнуть Эмбер на мысль об истинных размерах метаморфозы. – А кто она? – чуть отвлёкшись от внесения двух комочков, которые для подготовки к пересадке принялся качать специально подключённый насос, переспросила девушка, – В смысле, когда животное? – Огромная анаконда, не зря ведь ладычица джунглей. Эмбер думала, что Лакшми представляет собой какого-то милого, пусть и большого зверька, так что змея стала настоящим удивлением. – Не надумала насчёт того, чтобы я принёс плед и подушку? – спустя некоторое время снова поинтересовался Стефан. Девушка не сразу нашла причину его суетливости, всё же казалось, за операцией он наблюдал с интересом, да и наверняка видел их достаточно за время проживания с Гермесом, однако, скорее всего, дело было именно в том, что они с Гангой тоже дружили, и подольше, чем Эмбер с ней. – А может, поедим? – девушка сказала это – и тут же почувствовал себя последней тварью. Будто бы ей всё равно, и она тут потрапезничать надумала! – О. А ты можешь, не тошнит? – восхитился гей, – Отличная идея! – Это прозвучало так, будто мне совершенно плевать, что там происходит. – Нет, всё нормально, я знаю, что такое заедать стресс, – гей не без облегчения встал с насиженного места, – Сейчас что-нибудь принесу. Оставшись одна, Эмбер застала момент, как из грудной клетки Ганги извлекаются два тёмных бесформенных комка. Какой ужас, будто курильщик с тридцатилетним стажем, а не маленькая девочка. Так вот, значит, что значит жить в мире, где единственное, чего ты боишься, это аллергия. И то ведь Ганга везде ходила с респиратором, а оно вон как... Действительно успели вовремя. Девушка мимолётно подумала о том растворе из опухоли Аркана, который надлежало давать местным, чтобы не вызывать иммунный ответ на окружающую среду. – Не сочти меня извращенцем, хотя, конечно, извращенец я есть, но... Вот это моё любимое при стрессе, – вернувшийся Стефан протянул ей вазочку с мелкими цветастыми конфетами в разнообразных упаковках. Это точно не было сделано на агглютинаторе, скорее, кто-то доставил из известного Эмбер мира. – Ну, раз уж такое утро, то почему бы и нет, – она лишь кивнула, выбирая конфету по душе, – Везёт тебе быть таким худым с подобным питанием. – Ой, не в коня корм, – лишь отмахнулся компаньон, тоже выбирая из вазочки то, что приглянулось, маленькую конфетку с изображённой на ней мордочкой панды. На его руку выскочил белый шарик, через который просвечивала шоколадная начинка, – Конфеты дают детям, если они слушались, так что у меня они ассоциируются с бабушкой. Она заботилась обо мне, когда мамы не стало, а отец рванул неизвестно куда. Если я вёл себя хорошо, бабуля давала мне конфеты из вазочки, которая была очень похожа на эту. Пусть она и знала не толком, как обходиться с детьми, я ценил это. И было так здорово выбирать, а не просто когда кто-то копается, а потом приносит тебе то, что выудил, особо не разбираясь, что именно ты хочешь.... Какая тебе попалась? – Апельсиновая тянучка, – не без труда ответила ему Эмбер, силясь разжевать угощение, – Очень вкусно. – Ту, что с пандой, тоже попробуй, у неё внутри воздушный рис, – поделился Стефан, рассматривая фантик, – Кажется, в вазочке есть то, то я ещё не пробовал. Вот эти, на которых птичка. Если возьмёшь такую, не рви упаковку, пожалуйста. Я их собираю. – Собираешь фантики от конфет? – искренне удивилась девушка. – Но-но-но, я бы попросил, – наигранно деловым тоном пригрозил пальцем Стефан, – К твоему сведению, такие, как я, называются сакулумисты. – Звучит величественно, – не могла не признать Эмбер, улыбнувшись после того, как парень фыркнул, изобразив знатока-коллекционера, – Пока тебя не было, извлекли лёгкие Ганги. И подумать не могла, что воздействие внешней среды настолько... мощное. – Здесь виновата не только среда, – принялся за объяснения гей, – Я точно не знаю, как это работает, но Герм говорит, что им с Валери удалось перепрограммировать иммунитет Ганги, чтобы он атаковал какой-то конкретный орган, не трогая остальные. Ты знала, что если иммунитету не на чем тренироваться, его собственные иммунные клетки начинают атаковать своих же сородичей, тех, кто активнее делится. Это было нужно, чтобы прижилась кожа, когда будут пересажены лёгкие и в организм начнут попадать патогены окружающей среды, иммунной системе больше не будет требоваться такая адская тренировка. – Ничего себе, – даже покачала головой девушка, – Скажи, а... когда всё закончится, как скоро мы сможем пообщаться с Гангой? – Она будет восстанавливаться не меньше недели в специальном боксе, но я надеюсь, что получится раньше, мы с Гермом как раз доделаем для неё собачку. Ну ты помнишь, – Стефан приложил палец к губам, и девушка закивала, мол, конечно в курсе, сюрприз ведь. – О, ты погляди, ну вот как они всё узнают, у них же тут нет Интернета, – Стефан выглянул в окно, и девушка повернулась следом за ним. На тропинке возле обители уже собралась небольшая толпа, человек десять или пятнадцать, которые стояли на коленях, сложив руки в молитвенном жесте. Можно было и не прикидывать, что они делают. Занявшийся рассвет обвёл жёлтым и розовым их облачённые в балахоны фигуры. – А в Разрозненных Землях верят в Бога? – неизвестно зачем спросила Эмбер. – Только в наших, – покачал головой Стефан, – Наверное, это от того, что они, по сути, выросли под их надзором, а зачем нужно что-то неосязаемое, когда есть материальное. А может, они выработали наконец ту самую философию, которой не хватает многим нашим с тобой современникам. – Какую? – радостная от того, что можно было отвлечься от действий в операционной, поддержала разговор девушка. – Обычные люди очень любят упрашивать небеса о чём-нибудь, дай им то, дай это, а они взамен будут поститься, ходить в церковь, делать щедрые пожертвования и прочее, прочее. Они в самом буквальном смысле лебезят на пузе перед высшими силами, готовые в лепёшку расшевелиться, а когда всё действительно происходит, как правило, не выполняют и половины обещанного. Я уж не говорю о том, как такие люди злятся, если их, казалось бы, верное дело не выгорело. Но они забывают о том, что всего можно добиться своими силами, без молитвы. Будешь хорошо учиться – сдашь экзамены. Хочешь найти вторую половинку – ищи, знакомься, общайся, и достигнешь успеха. Хочешь больше денег – начни откладывать, или найди себе другую работу. Молитва, по сути, не нужна, если ты подумаешь, не найдёшь ни единого случая, где в ней бы была какая-то жизненная необходимость. Это своеобразная психодрама, которая позволяет людям не чувствовать себя одиноким, а у нас, – гей снова кивнул на силуэты, которые, казалось, даже ничего не бормотали, – Они всегда под присмотром, и знают это. И вот, благодарят. Это не совсем молитва, они скорее как группа поддержки, из почтения не шумят, но вот, пусть и не молятся, но вспомнили кое-что практически забытое, определённые позы и жесты.... Ты залипаешь. – Извини, мне правда интересно, но мы слишком рано поднялись, – Эмбер зевнула, понимаю, что взятая из вазочки ещё одна конфета не смогла спасти её от сонливости. – Устраивайся, – подставил ей плечо гей, – И ее стесняйся. Мы все здесь как одна большая семья, поняла? – Я очень ценю это, правда. И я очень рада, что вы меня в неё приняли, – приняв его приглашение, Эмбер прижалась к новому другу, или, скорее, брату, приобнимая его за локоть, – Обещаю не храпеть, просто замру ненадолго. Эмбер не знала, сколько прошло времени, но разбудило её прикосновение к плечу. – Ой, долго сплю? – совершенно не поняла происходящего она, но тут учуяла острый запах лекарств: напротив них стоял Гермес, растирающий лицо, которое натёрло от медицинской маски, врезавшейся в щёки и скулы: – Мы закончили. Операция прошла успешно. – Уже? Как быст… – начала было обрадовавшаяся Эмбер, но, увидев насмешливый взгляд Стефана, неловко кашлянула, – Да, извините. Вы большие молодцы. – Ещё бы понаблюдать за ней некоторое время, – взгляд у Гермеса был озабоченным, но скорее как у ответственного врача, который только что боролся за чужую жизнь, нежели как у бестолкового параноика, – А девчонка наша молодец, и такое перенесла. Скоро будет носиться по всем Разрозненным Землям с собакой, вот увидите. – Жду не дождусь, – следом за братом вышла Лакшми, тоже освобождаясь от медицинского халата и маски. – Поздравляю, вы справились, – Эмбер не ручалась за то, кому была обращена реплика – ко всем богам, Лакшми и Ганге или только к богине, но решила, что каждый сможет понять эту фразу так, как хочется именно ему. – А пока она спит, – Гермес отлип от стены, забирая и порядком опустевшую вазочку, – Наверное, вы смерть как проголодались. Время обеденное, самое время проверить, что там умеет наш агглютинатор.