Большая Медведица глядит равнодушно

Если когда-либо Эмбер надлежало найти у себя некое положительное качество, то момент настал. Правда, тем самым качеством оказалось упрямство. Они сидели в полицейском участке, и одна из следовательниц даже принесла для девушки растворимый кофе, который теперь остывал рядом с нею, уже перестав образовывать маленькие вихрики из пара. Эмбер не притронулась к этому подношению. И действительно не сказала ни слова. Чувствовала она себя при этом как человек, принимающий участие в итальянской забастовке, кажется, что-то такое они проходили в школе, но, стоит заметить, что чувства были не из приятных. Однако гораздо неприятнее было осознавать то, что она осталась одна. Вот так вот. Насколько её здесь хватит? Какое решение будет принято? Отец периодически делал масляные глаза, должно быть, волновался, что дочь сдаст его относительно выставления из дома, но Эмбер было абсолютно всё равно, что с ним станет. Как и ему, когда он совершенно спокойно поступился родством в пользу собственной паранойи. Вот так всё и будет, ни помощи тебе, ни мести, выкуси. Её оставили одну, в допросной, но подумать, было заметно, что полицейские уже раздражаются, но поделать ничего не могут. Эмбер было искренне жаль их, как-никак, это их работа, но даже если бы она захотела, что она могла бы сказать? Что-то о петлях, разрывах времени и пространства? Или вариант, в котором её похитили, увезли неизвестно куда, причём не тронули и пальцем, не заставляли заниматься тяжёлым физическим трудом и разметку по удалению органов тоже не оставили? Вот смеху-то будет! Впрочем, в историю о добрых людях они тоже вряд ли поверят. О добрых... В глазах всё ещё стояла Ивала, убежавшая прямо так, с сумками, на встречу схлопывающейся петле. Эмбер могла ожидать чего угодно, но точно не этого. Может, и правда фильмов пересмотрела, чтобы верить, будто друзья не бросают в беде? Да и что она вообще знает, об этих самых друзьях, в школе таковых не водилось, были в детстве, но вряд ли тот, кому ты сыпешь песочек на голову во время игры, считается таким же другом. А ещё... Ещё почему-то очень хотелось увидеть маму. Да, контакты не сохранились, и вряд ли отец пустил клич что по своим каналам, что по соцсетям, мол, наша дочь исчезла непонятно куда, но вот кто, кто, а мама бы точно её поняла. Как знать, быть может, она тоже обрела свою временную петлю, а вместе с ней и новую семью? Но, в таком случае, лучше уж не возвращаться, ведь её вещи, в отличие от таковых у Эмбер, уже давно перекочевали на свалку. – Эмбер, ты пойми, – над ней склонилась афроамериканка в форме, глаза у неё были чудесные, преисполненные сочувствия, и на секунду девушке захотелось рассказать ей всё, даже если после будет психиатрическое освидетельствование, – Мы твои друзья, и хотим тебе самого лучшего. Расскажи нам, что с тобой случилось? Если ты не расскажешь, вполне возможно, что они похитят ещё кого-нибудь. Губы блондинки приоткрылись, но она тут же упрямо захлопнула рот обратно. Нет, им не объяснить, что там, по ту сторону петли. На грани выживания, на ошмётках плоти безнадёжно умирающей Земли, четыре существа, созданных из самой страшной болезни человечества и при этом именуемые богами, как могут поддерживают порядок. И очутиться там, в этом безнадёжно разорванном неведомыми силами мире, гораздо лучше, чем оставаться здесь, в обществе, забывшем, что такое единство, бескорыстие, ценность жизни в целом. Нет, если она это всё расскажет, то похода к мозгоправу точно не избежать. А ещё, возможно, проведут тестирование на наркотики, уж заодно, проверяя, чем таким экзотическим накачали бедняжку, что она видит такие престранные сны наяву. Когда снаружи донёсся шум, Эмбер не обратила на него никакого внимания, искренне полагая, что это нормально для полицейских участков, например, привели какого-нибудь буяна, участника уличной банды, который теперь громогласно качает права и даже швыряется стульями. Вот только... По идее, его должны были скрутить, а тут шум продолжается. А это что за хлопки, выстрелы, что ли? – Сиди здесь, – услышав шорох собственной рации, напряглась офицер полиции, но выбежать на помощь товарищам она не успела: дверь вдруг согнулась, совсем как приготовляемая на масле лепёшка, практически беззвучно вывернув щеколду. Ручку дёрнули, приводя механизм в движение, и на пороге возник... – Аркан! – вне себя от радости воскликнула Эмбер, но тут же осеклась, ибо вид младшего из богов был страшен. Его глаза, казалось, метали громы и молнии, воистину, она никогда прежде не видела его в таком состоянии. А ещё пространство за ним как будто… Лишь однажды, будучи в большом городе, Эмбер доводилось видеть приспособление, которым просверливают туннели в метро, и сейчас ассоциация была точно такая же: вся эта пусть и официально наведённая, но деловитая красота полицейского участка перестала существовать в природе. Аркан прошёл там, словно нож сквозь масло, и теперь за его спиной значились беспомощно покачивающиеся галогеновые лампы, вырванные с корнями из своих гнёзд. На полу валялись гильзы, и девушка взмолилась всем тем богам, которых знала, но которых не видела, чтобы он был цел и невредим. – Стоять! – рявкнула афроамериканка, вставая в позу для стрельбы, – Ни шагу больше, или я стреляю! – Она моя! – голосом, не терпящим возражений, рявкнул Аркан, и палец полицейской нажал на крючок. Эмбер визгнула, но всё же заставила себя смотреть. А смотреть было на что: пуля зависла на середине расстояния между мадшим из богов и стрелявшей, подрагивая, словно охотничья собака, которую удерживает от атаки долго предшествующая этому событию дрессировка. Аркан сделал небрежное движение пальцами – и снаряд поменял траекторию, втесавшись в стену да так там и оставшись. – Стой, – в тоне офицера полиции уже не значилось такой уверенности, а потому младший из богов щёлкнул пальцами, и в следующую же секунду женщина с визгом выронила свой пистолет, который, словно позабыв, что он неживое существо, принялся сбрасывать композитную оболочку, словно линяющая ящерица. – Она моя, – Аркан протянул руку Эмбер навстречу, и девушка поспешила к нему через стол, что заставило афроамериканку снова прийти в себя: – Она никуда не пойдёт! – Ещё раз пойдёшь против меня – и я прикажу миллионам раковых клеток, что гнездятся в тебе, обойти твою иммунную систему, – это прозвучало настолько буднично, что казалось ещё страшнее того, если бы на неё орали, а потому совершенно обескуражена женщина бестолково осела на пол, пока Эмбер уткнулась в до боли знакомый фрак младшего из богов: – Ты пришёл! – Прости что так долго, мы не сразу сообразили, где ты, и Ивале пришлось бежать за другой помощью, – длинные пальцы младшего из богов зарылись в волнистые волосы девушки, убеждаясь, что та в порядке, – Поторопимся. – А где мой... – только теперь сообразив, что нигде не видит отца, Эмбер завертела головой, и тут нашла закономерно трясущееся тело под одним из офисных столов. – Не уходи, – решив было, что она его боится, даже вздрогнул Аркан, но девушка мягко похлопала его по ладони: – Всего пара слов, обещаю. Обойдя стол полукругом и встретившись глазами с трясущимся небритым мужчиной, Эмбер вдруг ощутила себя гораздо взрослее своих лет. Вот теперь она точно прощалась, как положено, по собственной воле, а не словно выгнанная на улицу собака. – Я ухожу. Прощай. Живи своей жизнью, а я буду жить своей, – проговорила она, и, не встретив никакого сопротивления, снова вернулась к Аркану. Даже афроамериканка, не приходившаяся ей родственницей, проявила гораздо больше мужества, чем ожидаешь от человека, столкнувшегося со сверхъестественным. Этот же показал свою истинную сущность: сущность бесхребетного человека, страдающего манией величия. – Это твой отец? – поняв, что именно за тушка трясётся в не особо-то и безопасном уголке, напрягся Аркан, но Эмбер мягко толкнула его в бок: – Оставь его, не трогай. Как оказалось, наиболее увлекательное зрелище было впереди: на улице, переминаясь с одного крыла на другое, сидел огромный кетцалькоатль, один из тех, что доставлял грузы у Хранителей Момента. Рядом с ним, небрежно облокотившись на угловатую грудь огромного животного, стоял Энлиль. Рядом, останавливая бушующую толпу, мелькала Ивала. Она не бросила свою новую подругу, просто у неё не хватило времени, чтобы рассказать о своих намерениях. Эмбер мгновенно почувствовала, как у неё на душе потеплело. Выходит, так всё же бывает, в этой самой реальной жизни, которая для неё началась не здесь, а в далёком будущем. – Вот ты где! – Эмбер и шелохнуться не успела, а Ивала уже обняла её, шепча на ухо – А мы тут делаем вид, что фильм снимаем. – И они верят? – всё ещё не отошедшая от подробностей этого нежданного спасения, также тихо переспросила блондинка. – Я тебя умоляю, у большинства из них мозг деградировал, чтобы передать свою власть смартфонам, – наблюдательница отстранилась, точно так же, как Аркан до этого, осматривая лицо компаньонки с разных сторон, дабы убедиться, что та в порядке, – Ну что, заканчиваем с этой сценой, а, мистер Энлиль? – Да, а то в бюджет не уложимся, – средний из братьев будто бы нехотя отлепился от бока кетцалькоатля, доставая из кармана золотистые карманные часы, – Уважаемые зрители, минуточку внимания! – Не смотри прямо на него. Сосредоточь внимание на ухе или макушке Энлиля, если уж тебе так хочется понаблюдать за его магией, – проинструктировал Эмбер Аркан, – Не то потеряешь память. Привыкшая доверять ему, как самой себе, компаньонка сделала как велено, пока на небольшом участке возле отделения полиции, где в нарушение всех законов физики набилась воистину огромная толпа зевак, вот- вот должна была развернуться финальная сцена явления богов простым смертным. О том, что телекинез не такая уж и сложная задача для наследников Генриетты Лакс, Эмбер узнала на примере остановленной пули, но когда Энлиль, сложив чашечкой ладони, заставил часы взмыть на десяток сантиметров от его рук, сама поза живущего в пещере бога намекнула на то, что это сущие мелочи. – Слушайте мой голос, рождённые от Адама и Евы, – Эмбер никогда бы не заподозрила у Энлиля наличие такого тона, проникновенного, совершенно неземного, – Слушайте и смотрите на вола, исполненного очей. Все мои очи – для вас. В них останутся ваши воспоминания, я заберу их во благо процветания и мира. Я избавлю вас от того, что вам не постичь. Просто расслабьтесь. Просто смотрите, дети Адама и Евы. С часами начала происходить точно такая же метаморфоза, что и с пистолетом офицера полиции, только, пожалуй, что ещё более масштабная. Они поднимались всё выше и выше, покачиваясь, затем медленно завертелись вокруг своей оси. Пусть Эмбер и не смотрела прямо на них, боковым зрением было отчётливо заметно то, как маленький предмет словно вспоминает времена, когда был ничем иным как сгустком разномастных материй, родившихся из взорвавшихся звёзд. Он потерял форму и смысл, и теперь сиял словно новорождённое Солнце, а блики его рассеивались по монструозному силуэту огромного быка, чьё призрачное тело, существующее в двух обликах одновременно, было усеяно сотнями, если не тысячами глаз, которые, будучи широко распахнуты, взирали на толпу не мигая. Должен был настать некий апогей всего этого действа, поэтому Эмбер ничуть не удивилась тому, что рука Аркана всё же прикрыла ей лицо. В следующую же секунду девушку подхватили на руки, и вскоре опустили на диковинное седло, притороченное к спине кетцалькоатля. – Да будь проклята эта жижа и все те, кто её придумал, – от великолепного гипнотического голоса не осталось и следа, Энлиль переживал питие амриты, и да, действительно ввернул в свою речь несколько весьма нелестных словечек, – Ивала, гони, убираемся отсюда, пока я не проблевался. – Будет сделано! – с ловкостью обезьяны протиснувшись вперёд, Ивала, как показалось Эмбер, проявила просто верх деликатности, едва дотронувшись до лопаток кетцалькоатля пятками, – Мчи, мальчик. Синтет оказался чрезвычайно управляемым, несмотря на габариты: подсобравшись, он весело рванул вперёд, как сорвавшийся с привязи датский дог. Животное с настолько массивной головой просто не должно было двигаться столь небрежно, однако же оно с лёгкостью проложило путь через толпу, а затем и вовсе встало вертикально, и тут уже тошноту почувствовала Эмбер, пусть она и не пила никакой амриты. А затем чудо биоинженерии взлетело, стремительно набирая высоту. Увидев, что облака остались под ними, спасённая из неволи девушка на секунду подумала, что именно так и надлежало уходить богам: делая вид, что они вознеслись прямо на небо. Похоже, Энлилю было нехорошо что от полёта, что от амриты, а потому он молча указал Ивале в нужную сторону. В отличие от наземного, воздушный переход оказался неощутимым, но вот, одно мановение век – и Эмбер уже увидела сложную систему Разрозненных Земель с переливающимися на солнце эфемерными мостиками. – Вот мы и дома, – от грозного настроя Аркана не осталось и следа, и девушка отклонилась назад, прижимаясь к его груди: – Да. Дома.