Большая Медведица глядит равнодушно

Если Энлиль и не высказывал своего недовольства во время полёта, то лишь от того, что не хотел испачкать транспортное средство. Едва путешественники спешились на небольшом острове, названия которого Эмбер не знала, средний из богов буквально скатился со спины кетцалькоатля, и, согнувшись в три погибели, изверг наружу амриту. Похоже, принятая на голодный желудок, она не изволила задержаться в теле, которому ещё и пришлось применять гипноз к толпе ротозеев. – Ты как? – участливо склонилась над ним Ивала, но Энлиль снова принял вертикальное положение с такой скоростью что наблюдательнице пришлось отшатнуться. Буквально в пару шагов преодолев разделявшее их с братом расстояние, Энлиль оказался прямо перед Арканом, и, не мешкая, отсыпал ему звучную пощёчину. Этот жест был настолько неожиданным, что и Эмбер, и Ивала замерли, не зная, как трактовать случившееся. Адрогинность богов, вся условность их пола снова высветилась во всей красе, и на секунду показалось, что спорят две женщины. Аркан никак не ответил на выпад, но и не вернул голову в прежнее положение: – Ты имеешь полное право сердиться. – Да неужели?! – воспользовавшись тем, что вторая щека тоже теперь находится в зоне доступа, Энлиль зарядил брату по лицу с другой стороны, на этот раз несколько сильнее, – Как ты вообще допустил такую дурость?! Я утром собирался мосты проверять, если бы Ивала буквально на пару минут опоздала, меня бы там уже не было, и чёрта с два удалась бы эта, – он поморщился, словно снова готовясь проблеваться, – Спасительная операция, чтоб её! – Отец Эмбер выставил её из дома, поэтому… – начал кое-как объясняться Аркан, но Энлиля было уже не унять: – Поэтому что? Ты первый год живёшь с людьми? Какого чёрта ты приписываешь им свойственное нам благоразумие?! – Уж кто бы говорил мне о свойственном нам благоразумии, – не выдержал младший из богов, и практически сразу же понял, что это была худшая из возможных ошибок. Ивала успела только охнуть – а Энлиль кинулся на брата, низко опустив голову, совсем как атакующий бык. Островок был всего метров пятьдесят в поперечнике, а потому битва богов была последним развлечением, которое годилось проводить в этом месте. – Возьми свои поганые слова назад! В том, что случилось, ты виноват не меньше моего! – буквально взвыл Энлиль, но в его голосе сквозила не ярость, а обида. – Ты считаешь себя вправе отчитывать меня за такую малость, зато как тебе прощать разбитое сердце – так это в первую очередь, – показалось, или руки Аркана ощутимо стали длиннее, а каждый шаг Энлиля теперь отдавался цоканьем? – Вы чего, прекратите! – не выдержала Ивала, но куда там. – Ты не терял, чтобы меня судить! – вены на шее инженера мостов вздулись, а в их промежутках проступила серовато-голубая шерсть. Начиналась метаморфоза, точно такая же, как у Гермеса, но, судя по всему, совершенно неконтролируемая. – Я бросился спасать живого человека, а не истерить от того, что полюбил иллюзию! – спокойствие изменило Аркану окончательно, и в ответ на это Энлиль взревел, словно приведённое на бойню животное. Сколько бы лет ни прошло, а эта рана не зажила, как бы он ни старался. Вот только время и место для психодрамы не годилось от слова «совсем». Кетцалькоатль, первым понявший, что пахнет жареным, с поразительной для столь крупного существа поспешностью встал на крыло и благоразумно перелетел на один из соседних островов, усевшись там как ни в чём не бывало. Как раз вовремя: земля там, где он сидел, пошла трещинами. И тут, при всём ужасе и абсурде ситуации, Эмбер окончательно поняла, что случилось с этой несчастной планетой. Кусочки паззла, от недомолвок до документов Мискатонийского университета, наконец-то собрались воедино. Боги, собранные из клеток HeLa, способные и сами вызывать рак пространства, манипулируя материей на неведомых простым смертным уровнях, и сами не отличались стабильностью. Выбирая пол, страдая от периодически возникающих опухолей, способные принимать звериный облик, они не были совершенны хотя бы потому, что могли влюбляться и привязываться. Создатели Энлиля полагали, что делают благое дело, поддерживая в нём жизнь благодаря иллюзии. Они и понятия не имели, что их создание полюбит тот бестелесный образ, а появившись на свет, не простит ни обмана, ни разбитого сердца. – Эмбер! – визг ужаса Ивалы буквально выдернул блондинку из раздумий, – На колени, живо! На секунду блондинка было решила, что это один из ритуалов здешних жителей в попытке умилостивить богов, но нет: остров под ними разваливался от попытки Аркана и Энлиля вколошматить друг друга под землю. Младший из богов ещё не полностью лишился человеческого облика, но его полыхающие пламенем глаза, равно как и прорезавшиеся сквозь костюм золотистые перья говорили о том, что это может произойти с минуты на минуту. – Аркан! Перестаньте! – из трещины, что разделила их с Ивалой, брызнул свет, и Эмбер поняла, что очень скоро этот кусок почвы в лучшем случае превратится в дрейфующую глыбу, а в худшем – рухнет туда, вниз, ко всепожирающему раскалённому ядру разорванной планеты. – Держись! – заметив, что разлом расползается, наблюдательница пихнула подругу на надёжный уступ, и практически сразу же повисла над бездной, не успев и взвизгнуть. На лице её отразился не испуг, скорее, удивление. А вот Эмбер в этот момент почувствовала ранее неведомые в себе силы: – Вы! Оба! Живо прекратили! Одна из рук Ивалы, державшаяся, как назло, за склизкий корень, сорвалась, и девушка повисла буквально на самых кончиках пальцев. – Ивала! – мигом забыв о своих прениях и наконец, осознавший, что вот-вот потеряет ещё кого-то, на этот раз вполне себе реального, Энлиль рванул было вперёд, но не сладил со своим обликом, более похожим на таковой у бизона, бестолково топчась на месте, хоть и обрёл человеческий голос. – Не удержу! – Эмбер очень не хотелось кричать это, зная, что человек, которого ты пытаешься спасти, тоже это слышит, но сейчас было не время обманывать. Они же боги, они должны были что-то предпринять! Сама Эмбер никогда не отличалась физической силой, а теперь и подавно, даже адреналин не помогал, хотя она старалась как могла, но Ивала не вытягивалась не на йоту, хуже того, не могла зацепиться ни за что второй рукой. – Отпусти, – вдруг попросил Аркан, завершивший свою метаморфозу. Эмбер вознесла на него полные ужаса глаза: – Что? – Я её поймаю, – огромный золотистый орёл раскрыл крылья в знак своих намерений, – Отпусти. Доверься мне. – Брат! – стремительно повернулся к нему Энлиль, но младший из богов лишь махнул крылом. Не зная, что ей предпринять, Эмбер взглянула на Ивалу, у которой от её хватки наверняка обещали остаться синяки. Та насилу улыбнулась: – Ты же помнишь, белые кролики доверяют своим кроличьим норам. Отпусти. Когда её пальцы разжались, Эмбер даже рухнула на пятую точку по инерции, а затем вскочила, глядя вниз, но тут же почувствовала, как кружится голова. Золотистая стрела рванула за наблюдательницей, и, казалось, прошло не меньше часа, хотя на самом деле, считанные секунды, и вдруг перед самым носом Эмбер просвистела оперённая грудь, а когда могучий орёл развернулся, на его спине виднелась Ивала, целая и невредимая. Младший из богов сделал круг возле острова, а затем сел, дав Ивале спешиться возле пришедшего в себя Энлиля, после чего подлетел к Эмбер, вытягивая вперёд крючковатые когти. Это было не очень бережно, но сесть на этом маленьком пятачке было негде, не рискуя вызовов вызвать обрушение того прямо в пропасть, а уж что, что, но прыгать девушке не хотелось, так что она доверилась этой бережной хватке, ощущая столь характерные для хищных птиц острые бугорки изнутри лап. – У меня нет и не будет оправдания тому, что я навертел, – наконец начав работать над возвращением собственного облика, пробормотал Аркан, но Эмбер лишь обняла его: – Я теперь поняла. Всё поняла. – Поняла? – младший из богов вздрогнул так, будто она только что открыла тот самый шкаф со скелетами, который должен быть не то что у каждого бога, но и у каждого человека. Эмбер кивнула, не разжимая объятий, и Аркан приобнял её в ответ: – Главное, что ты цела. Если у тебя позже возникнут вопросы, я готов на них ответить. Буквально в паре метров от них в это же самое время разыгрывалась другая драма. – Ты! – неизвестно, что именно сподвигло на это Ивалу, но она в самом буквальном смысле наехала на среднего из богов, размахивая руками, – Сколько ты можешь грызть себя по поводу и без?! Да, это больно, да, горько, но если при каждом упоминании ты будешь терять человеческий облик и бросаться на кого ни попадя, то мы потеряем и то, что построили за это долгое время! Скажешь, я не права? – Права, – неизвестно, почему, но здесь Энлилю уже хуже давался его привычный гонор, возможно, он не отошёл от стычки с братом и теперь хотел одного: немного отдохнуть. А где тут отдохнёшь с такими разборками, – Ты в порядке? – Ха! – Ивала замахала руками, но явно не облегчённо, – Вспомнил! Жива, как видишь! – Я волновался, – не то чтобы Энлиль был зажат в угол, на острове таких конструкций не виднелось, но бурчал он более чем смущённо. – Не верю, – Ивала наконец-то перестала наступать на него, скрестив руки на груди. И тут случилось неожиданное: средний из богов прямо-таки осел на колени, закрыв голову руками. Эмбер и Аркан удержали друг друга одновременно, дабы не возникло соблазна подойти и утешить. Этот момент для одного. Максимум, для двоих. Ивала не стала ничего говорить, а только села рядом и обняла курчавую голову, которая тут же принялась вздрагивать от рыданий. Похоже, Энлиль наконец-то пережил свою личную драму, и теперь расставался с её остатками, не то чтобы с лёгким сердцем, но уже хоть что-то. – Знаешь, я мало что соображаю в высокой платонической любви, могу предложить кое-что другое, более земное, – подождав, пока он немного оклемается, Ивала подняла к себе покрытое слезами лицо, – Пусть это будет наглостью с моей стороны, и пусть с богами себя так не ведут, но я достаточно ждала, чтобы уже начать вести себя подобным образом. Если что, можно списать на то, что я едва не погибла. – Какого... – начал был Энлиль, но наблюдательница вдруг пихнула его, наваливаясь на грудь и хватая остатки порванного от метаморфоз комбинезон: – Хватит выпендриваться! Ты не самый виноватый, оба тут всё расхреначили к чертям, но потом восстанавливали же! Что толку жевать это прошлое, не видя будущего?! Сидеть в этой пещере, рисовать нули и единицы, ненавидя всех и вся – да разве же это жизнь? Тебе даны долгие годы, это да, но почему ты тратишь их настолько бездумно? Будь я на твоём месте, нашла бы радость для жизни помимо сложных механизмов и исследований! Ты достоин большего! Неужели ты не видишь того, что расположено у тебя прямо перед глазами?! – Женщина, – Энлиль насилу сглотнул, совершенно не привыкший к таким сценам, – Ты на мне сидишь. – Я знаю, на ком я сижу и почему! – не останавливалась Ивала, продолжая трясти его за грудки, – Я просто хочу, чтобы ты уже вытащил этот морок из своей головы и зажил нормально! А если от слова «компаньон» у тебя гордость подкипает, тогда можно я просто буду твоей девушкой или вроде того? Никаких спасений и контроля, просто буду, и всё! – Да как же... – каким-то чудом умудрившись выползти из-под неё и принять сидячее положение, начал против воли мямлить Энлиль, – Да подожди... Нет, стой, я не понимаю... – А иы думаешь, я прихожу к тебе, чтобы растворимого кофе попить? – Ну хоть... – он выглядел настолько смущённым, что Эмбер приходилось удерживаться от улыбки, – Я думал, изобретения посмотреть. Пластик принести. – А. Ну да, – Ивала помахала рукой в воздухе, намекая она только что спасённую девушку, – Рисковать жизнью для пластика, да, все мы, люди, так делаем. Особенно когда самим нам он не особо сдался. Всё верно, да. – Ты сердишься? – средний из богов растерялся окончательно, и Ивала стала поднялась одним рывком, отряхиваясь: – На тебя рассердишься, как же. – Послушай, – наконец-то придя в себя, вскочил Энлиль, тоже маша руками в воздухе, – У меня в голове вообще всё запуталось, Я очень стараюсь, но никак не могу это распутать. – Да такую-то мать! – окончательно не выдержала Ивала, и, сократив расстояние между ними одним шагом, прильнула губами к губам среднего из богов. – Кхм... Вы это, – Аркану очень сильно не хотелось прерывать это объяснение, но островок, на котором они размещались, был далёк от гармонии как ничто иное, – Может, есть хотите? Я должен как-нибудь вас отблагодарить. Поедемте ко мне? Я хотел сказать, к нам с Эмбер. – Конечно, отличная идея! – Ивала раскраснелась, глаза её блестели, ведь никакого сопротивления на свой жест она не ощутила, но тут наблюдательница встряхнулась, – Но не раньше, чем вы помиритесь! – Да мы не ссорились… – начал было Энлиль, но устремлённый в него грозный взгляд азиатки заставил капитулировать, – Да, правда. Это было отвратительно. – С моей стороны тоже, и то, что я младший, меня нисколько не оправдывает, – Аркан помахал головой, и братья уравновесили конфликт крепким рукопожатием. – Но чтобы никаких шуточек в стиле Гермеса, и ты ничего не видел, – тут же грозно нахмурился Эмиль, упаковываясь в маску привычного для него бурчания старого деда, на что младший из богов закивал со всем рвением, на которое только был способен, – И ты тоже! – Видела? Видела что? – разыграла деланное удивление Эмбер, очень правдоподобно лупая глазами, но когда они сели на кетцалькоатля и Ивала весьма заметно приобняла среднего из богов за узкую талию, Аркан и его компаньонка лишь переглянулись, ответив друг другу улыбкой. Похоже, эта неудачная вылазка, равно как и драка, наконец стала началом чего-то нового, гораздо лучшего, чем было в далёком прошлом.