Большая Медведица глядит равнодушно

Со стороны Аркана и Энлиля было слишком опрометчиво думать о том, что брат и сестра никоим образом не заметили ни исчезновения своих родственников, ни той драки, что произошла на безымянном острове, – Ну всё, сейчас начнётся, – пробурчал средний из братьев, когда на подлёте к поместью Аркана они заметили Гермеса, который шагал из стороны в сторону словно разъярённый лев по маленькой клетке. – Итак, – как только не так давно поссорившиеся наследники Генриетты Лакс ступили на твёрдую землю, старший из богов резко остановился, а затем повернулся к ним на каблуках и выдал улыбку, которую скорее можно было назвать зловещей, – Сами расскажете, или вас за шиворот трясти? – Вот только заботливого папашу из себя не строй, – мгновенно упаковавшись в свойственный ему сарказм, ушёл в оборону Энлиль, – Так, разобрались немного в одном вопросе, сейчас уже всё улажено. – Да что ты? – Гермес сунул ему под нос планшет, на котором скакали сложные графики, – А ничего, что орбиту Разрозненных Земель потрясло так, как не трясло с момента первых попыток сборки? – Мосты выдержат, – не желая оправдываться, скрестил руки на груди Энлиль. – «Мосты выдержат», – передразнил его Гермес, принимая ту же позу, а затем рявкнул, – Валери! Осмотри этих двоих недоумков, пожалуйста. – Конечно-конечно, для этого я и здесь, – покладисто отозвалась его ученица, нисколько не обиженная этим практически приказом. – Я надеюсь, что у вас обоих по опухоли мозга, это бы хоть сколько-нибудь вас да оправдывало, – пока Гермес хмурился, Лакшми успела подойти поближе, однако весь её вид сообщал смирение и заботу, словно у доброй и понимающей матери: – Да хватит тебе, Герм, никто не пострадал, это главное. – Хорошо ещё никто не видел толком, кроме нас, которые могут чувствовать пространство, а местным что-нибудь наплетём, – старший из богов сделал в воздухе финт пальцами, а затем обречённо вздохнул, – Ещё и при компаньонах. Молодцы, прославились. – Да нормально всё, правда, – на этот раз заговорила уже Эмбер, – Мы с Ивалой смогли их утихомирить, всё хорошо. – Вот зачем и нужны компаньоны, – оглянулась через плечо Валери, а затем снова сосредоточилась на пульсе Аркана, – Так, дыши глубже, и назови мне четыре последних значения… Ох, а перьев-то прорезалось, придётся вытаскивать. – Этого тоже нужно подбривать, смотрите только, – нисколько не считаясь с личным пространством среднего брата, Гермес провёл ладонью по шее, которая так и не избавилась от короткого воловьего меха, – Вот и поделом.... А там что? – А, это... – Ивала расплылась в неловкой улыбке, поняв, что взгляд старшего из богов не собирается перемещаться с набитых сумок, – Кое-какие вещи Эмбер, вот и всё. – Вот и всё? Вот и всё?! – на секунду показалось, что Гермес тоже утратит самообладание, но этого, благо, не произошло, поскольку Валери очень грозно помахала ему со своего места тонометром, мол, только тебя не хватало. Новую череду головомойки на предмет того, насколько опасно совершать прыжки в прошлое, особенно богам, смогла остановить только Лакшми, которая буквально выпихнула старшего брата за пределы поместья Аркана, умоляя того проследить за Гангой, которая в этот момент спала в своём восстановительном боксе. – Уверена что справишься? – напоследок просто не мог проконтролировать её старший брат, заодно бросая хмурый взгляд и на провинившихся младших. – Никаких проблем, будь спокоен. В конце концов, со мной ещё Эмбер и Ивала, здесь нужна мягкость, а не наезды, – Лакшми похлопала брата по мускулистому плечу, и раньше, чем он смог придумать аргумент «против», продолжила, – Ты иди, всё под контролем, когда всё успокоится, я тут же вернусь. – Опухолей нет, но в ближайшее время надо будет проверить, – Валери тоже вышла следом за своим учителем, а затем оглянулась к Энлилю, – Похоже, стоит ждать твоих любимых, те, что появляются из кист на челюсти. А помнишь ту опухоль на подбородке? Знатная была, ты выглядел совсем как Базз Лайтер. – Уйди вообще, – крайне недовольно пробурчал средний из богов, машинально дотрагиваясь до лица. Только закрыв дверь, оставшиеся смогли вздохнуть с облегчением. Повернувшаяся к ним Лакшми была не из тех, кто скрупулёзно допытывается до того, что уже произошло и не исправить. Напротив, она сверкнула любезной улыбкой: – Дамы, позаботьтесь о своих кавалерах, пожалуйста, а я придумаю, что бы нам такого поесть. Я уверена, вы здорово проголодались от всех этих приключений и перипетий. Аркан, ничего, если воспользуюсь твоим агглютинатором? – Могла бы не спрашивать, – взгляд младшего из богов потеплел. Было заметно, что Лакшми на «ура» справляется с ролью медиатора, успокаивая столь различную характерами троицу родственников. – Вот и славно, – ласково прищурившись, единственная самоназванная женщина из HeLa оставила их в гостиной, и вскоре с кухни донеслись звуки пения. Слов было не разобрать, по крайней мере, они были непонятны, но Аркан лишь покачал головой: – Если Лакшми поёт, в этих проклятых землях царит гармония. – Что ж, – сходив до ванной и вернувшись с пинцетом и бритвой, Ивала осмотрела обоих братьев с ног до головы, – Снимайте одежду, мальчики, надо убрать всё то безобразие, что прорезалось на вашей коже. – Сами справимся, – забурчал было Энлиль, но азиатка тут же подняла руку вверх: – Просто сидите и наслаждайтесь процессом, интересные места обещаем не трогать. Правда, Эмбер? – А... Да, конечно, – только сейчас поняв, что им предстоит, даже умудрилась покраснеть девушка. Ей уже случалось видеть Аркана без одежды, но помогать с прорезавшимися перьями… Да что ж такое? Почему этот процесс кажется гораздо более интимным, чем тот, что был в ванной, когда извлекали кристаллики с использованными его телом полезными веществами? Хотя, если подумать, с тех пор многое изменилось. А каково будет Ивале? Неужели наблюдательница настолько опытная, что и бровью не поведёт? В конце концов, эти двое сегодня стали парой... Вроде бы. С Энлилем никогда не знаешь наверняка. – Давайте, в темпе, – увидев, как оба бога возятся с одеждой, поторопила их Ивала, – Сами знаете, нельзя допустить, чтобы шерсть или перья втянулись под кожу. Это замечание возымело эффект, и оба искателя приключений ускорились. – У тебя работа похлопотнее будет, – сразу же предупредила Ивала, вручаю Эмбер пинцет, – Крупные лучше руками выдёргивать, это для совсем мелких. Смотри аккуратнее, чтобы очины не оставались в коже. Ты справишься. – Выходит, при перевоплощении сразу же избавиться от шерсти получается только у Гермеса? – поскольку ситуация выходила неловкая, а спина Аркана оказалась покрыта целым ковром перьев разных форм и размеров, решила как-нибудь занять возникшую паузу Эмбер, примериваясь, с чего бы ей такого начать. – Нет, вовсе нет, – рядом с девушкой тут же села Лакшми, вооружённая таким же пинцетом, – Гермес втягивает весь этот мех, играя на публику. Потом ему приходится снова выворачиваться уже дома. Это едва ли не более мучительно, чем у мальчиков. – Но зачем? – Гермес считает, что мы в какой-то степени должны соответствовать статусу богов, который носим, – Лакшми грустно улыбнулась, начиная выщипывать перья с линии хребта, где они были гораздо гуще. Аркан вздрогнул, и она погладила брата по лопатке, – Придётся потерпеть, милый. – Но вы же... – Эмбер проморгалась, а затем, живо спохватившись, тоже принялась выщипывать перья, понимая, что её пауза и раздумья чреваты, – Вы же едите и пьёте как самые обычные люди. Мало того, вам требуются компаньоны, и я уже догадалась, что это вроде успокоения, не говоря уже о сопровождении. Люди видят это. Видят и то, что у вас периодически возникают опухоли, и их приходится вырезать. Будь вы настоящими богами, справлялись бы сами, но вы не справляетесь. – При желании справлялись бы, просто с помощью сподручнее, – сразу же упёрся Энлиль, но на него тут же цыкнула Ивала: – Будешь так дёргаться, и я тебя порежу, так и знай!.. Сиди и не ёрзай, получай удовольствие. – А еда где? – зная, что эмоционировать на теперь уже свою девушку не имеет никакого смысла, повернул глаза к сестре средний из богов. Та лишь плечиками дёрнула: – Готовится, как и положено. – Вот любишь ты эти доисторические рецепты, – закатил глаза механик. – Мне нравится думать, что еда, прошедшая все стадии приготовления, а не просто напечатанная на агглютинаторе, становится чуть более... – Лакшми задумалась, а затем снова улыбнулась, – Человечнее, что ли. – Теперь это звучит как каннибализм, – отозвался Аркан, и та хихикнула: – Действительно, что я вообще несу. Вы уж не обращайте на меня внимание, Гермес чаще всего предпочитает не ругать меня только потому, что я веду себя мило. – За что Вас вообще можно ругать? – с подозрением покосилась на богиню Эмбер, на что та тут же перевела на неё блестящие глаза: – Как-то раз он сказал мне, что я не умерена в своих предпочтениях. Сближаюсь с людьми сверх всякой меры. Но в те дни я была по-настоящему счастлива. Это было ещё до появления Ганги. Гермес тогда здорово меня отчитал, а эти двое встали горой, мол, это моя жизнь и мои правила, и, если и другие стороны стороны всё устраивает, значит, полный порядок. – Звучит как слишком загадочная история, которую мы все не против послушать, – намекнула Ивала, – Я вроде бы и знаю, но как-то так, через вторые и третьи руки. Это же до моего рождения было, верно? Лакшми кивнула: – Да, лет многовато прошло, должно быть, не меньше семидесяти. Но о, это было чудесное время. – Рассказывай давай, надо же окончательно развеять этот божественный флёр, пока Гермес не видит, – снова окликнул сестру Энлиль, послушно поворачиваясь к бреющей его Ивале нужным боком. Та время от времени споласкивала бритву в маленьком тазике, и до остальных участников священнодейства доносился аромат мыла с фрезией. – Ох, ну ладно, если вы настаиваете, – улыбнувшись, заговорила богиня, – Как-то раз на одном из фестивалей присоединение очередного острова мною залюбовался юноша. Такое и раньше случалось, всё же из всех богов я единственная похожа на женщину, и я думала, что всё несерьёзно и пройдёт, но его внимание было вполне себе искренним. После я периодически замечала, что он наблюдает за мной, исподтишка, довольно застенчиво, но при этом не в состоянии ничего с собой поделать. Он был совсем молод, и я думала, что всё пройдёт. но оно не прошло. Родители юноши, зная, что втемяшилось ему в голову, равно как и то, что я смогу его пережить и при этом не дать ему наследников, подыскали ему невесту. И случилось лучшее из возможного: они друг другу понравились. – Так и хорошо же, – приподняла брови Эмбер, но тут поняла, что была нетерпелива, и это никакой не конец истории. Лакшми лишь мягко хмыкнула: – Да, всё верно, они сыграли свадьбу, но вот прошло время, и теперь за мной следили уже двое. На этот раз Эмбер решила выдержать приличествую случае паузу. – В конце концов я пришла к ним в дом, и услышала не одно, а два признания в любви. Два чудесных человека держали меня за руки, заглядывая в глаза, так, что я даже не знала, на кого из них смотреть. Это было странно, невероятно, я не помню, чтобы такое было вполне себе рядовой ситуацией, но вот, она произошла, – богиня мечтательно вздохнула, – И в ту ночь я осталась с ними, и мы заснули, сплетённые в клубок, как единое целое. Снова повисла небольшая пауза, которую никто не решился прерывать. Лакшми продолжила: – Мы были счастливы, по-настоящему счастливы. В свободное от работы время мой муж играл на цитре, а моя жена, – думаю, я могу звать обоих так – шила чудесные наряды, в том числе и для меня. Я пела и плясала, разряженная как самая настоящая богиня, и притом самая что ни на есть земная женщина, которая нашла своё счастье. Я не была третьей лишней, и они воспринимали меня как само собой разумеющееся, как будто именно такими и должны быть браки, в которых не двое, а трое. Они ни на что не претендовали, ни на мой дворец, ни на мой статус. Я прокрадывалась к ним ночью словно вор и встречала тёплые объятия, и в какой-то момент, просыпаясь ночью, могла почувствовать биение ещё одного, четвёртого, который зрел в животе моей жены. – Что произошло потом? – Ивалу было трудно заподозрить в деликатности, но вот она и проявилась, в этой сказанной полушёпотом фразе. – А потом, как пели великие поэты древности, у любви оказался свой конец, – лишь пожала плечами богиня, – Я не знаю, что именно повлияло, рождение ребёнка или общественное порицание, которым нас награждали несмотря на мой статус, но в итоге получилась обычная семья из троих, один из которых был ребёнком, и я осталась в одиночестве. – До сих пор не знаю, как ты после этого не возненавидела людей, – вздёрнул бровь Энлиль. – А что толку их ненавидеть, если они бывают ветрены и непостоянны? – улыбка Лакшми сияла мудростью, – В конце концов, время для них течёт не так же, как для нас. Это мы можем влюбляться настолько сильно и нести свою любовь не то что через годы, но даже через столетия. Должно быть, с их точки зрения это мы кажемся им странными. Мы как огромные тропические деревья, практически не знаем колебаний, тогда как люди живут четыре сезона: детство-весну, юность-лето, зрелость-осень и старость-зиму. Каждое такое дерево должно готовиться к надлежащему сезону, иначе не сможет встретить его как положено. Вот они и встретили нужный сезон, уже без меня. Зато родившийся у них мальчик, а следом и ещё двое детей были прехорошенькие, хотя я больше не подходила к ним близко, мы будто бы забыли о тех годах, что провели вместе. – Я так и не поняла. А за что именно Вас в таком случае осуждал Гермес? – наконец-то снова обрела дар речи Эмбер, – Вы же действительно... Ничего не сделали. – Иногда Герм сортирует людей, вот компаньоны и наблюдатели у него равно как приближённые, им много чего можно, но обычные смертные должны взирать на нас как... Ну, допустим, как не на обычных смертных, если уж упускать идею о богах, – начала пояснять Лакшми, смахнув с колен комок выщипанных перьев, – А ещё... После этого пару раз я приходила к нему вусмерть пьяная и ревела на коленях, так что, должно быть, это тоже сыграло свою роль. – Ты? Пьяная и рыдающая? – с подозрением покосился на сестру Энлиль, – Вот этого ты не рассказывала. Что-то не верится. – Да брось ты, я же не Махатма Ганди, а такой же человек, пусть и количество хромосом у меня не совпадает, – Лакшми постучала на кулон из ауралита, намекая на своё необычное происхождение, – И мне тоже требовалось погоревать. Характер не позволяет мне крушить всё вокруг, это я сейчас без осуждения говорю, и иногда я жалею, что слишком мягкая, поэтому вот, ударилась в слёзы. Потом приняла и поняла, что так оно и должно было быть, что я не имею права обрекать других людей на вечные узы, на которые претендую сама. Мало того, что это осознанный выбор, это ещё и тяжёлый труд, к которому не каждый готов, – с этими словами она взглянула на Эмбер, словно увидела что-то внутри неё, но быстро отвела взгляд, дабы не смущать девушку, – Я я слишком любила их обоих, чтобы представить, что они будут несчастны. И взгляните только, стоило мне уйти, как всё пошло на лад. Они даже с соседями помирились. Да и дети были чудесные. Я же могу только верить, что они не забывали тех чудесных дней, что мы провели вместе. Так и я сама… – ненадолго отвлёкшись от вверенной ей задачи, богиня изобразила одними пальцами рамку, – Как это говорится? Сохраняю идеальную картинку в своей памяти. Это гораздо лучше, чем купаться в неизбывной ненависти и думать, что тебя бросили на произвол судьбы. – А, по-моему, они тебя как раз и бросили, – совершенно не волнуясь, что может кого-то спровоцировать, буркнул Энлиль, но тут же получил тычок в колено от Ивалы. – Нет, вовсе нет, – Лакшми прищурилась, и это было абсолютно искренне, не наиграно, – Они просто пошли дальше. Сменился сезон, сменилось и окружение. В их жизни появился маленький, совершенно другая ответственность, и я, когда на моё попечение поступила Ганга, стала понимать их как никто другой, – руки богини непроизвольно сложились так, будто бы она держит ребёнка, но быстро вернулись в исходное положение, и она, тряхнув головой, встала с насиженного места, – А теперь почему бы нам не поесть, вы заканчиваете потихоньку, а я стол накрою. День выдался нервным, но вкусная еда непременно всё исправит!