Не гляди во тьму

Тратить целого человека на одну лишь месть за захваченный форт и погибшего любовнпка было слишком расточительно. Но Нэллина Марника жалко не было. Ничуть. И сил своих не было жалко. Гнев захлестывал с головой. В такие моменты самая злая магия творится почти без усилий. Не хватит одной жертвы — и пусть. Терон будет подкидывать их сколько надо — как дрова в печь в холодную ночь. Сэндер приведет, стоит только махнуть рукой. Хотелось только спросить у него «как так-то?» Но Терон и сам уже догадался. Фейд любил его, быть может, сильнее чем кто-либо. Он бы не попросил помощи. Он бы не показал слабой стороны. И вот, чем все кончилось. Потеря форта злила, от нее просто все полыхало в душе. Потеря генерала — доводила до зубного скрежета. Потеря гордого рыцаря, совсем иначе раскрывавшегося за запертой дверью — казалась мелочью на этом фоне. Зато — запомнится молодым: перед глазами мелькала его улыбка — такая по детски искренняя, как чужеродная на его породистом мужественном лице. Привычный приветственный жест. То, как Фейд хрустел пальцами в моменты напряжённых раздумий. Лошадь его мелковатая для мужчины таких габаритов. Двое сыновей — статных и гордых, как отец. Лежат сейчас мертвые, где-то в развалинах сданного форта. Терон физически ощущал, как прошлое становится прошлым. Быстрая смерть для Нэлина была бы несправедливой. Но ритуала для мести было как будто маловато. Терон подошел к дрожащему Нэлину. Кто бы что ни говорил, никакого удовольствия Терон не получал от того, что собирался сейчас сделать. Зато от результата… Он медленно стянул вторую перчатку — с левой руки. Это важный момент. С темной стороны мира не придут на помощь, если ты боишься замарать руки. Спешка тоже ни к чему. — Предлагаю сделку. Ты уходишь к ним добровольно. И тогда ты умрешь быстро и легко, — Терон всегда предлагал это. Нечего тратить время и силы. Смысл жертвы в добровольности, пусть даже условно. Страх боли, страх за родных — многих этим можно зацепить. И по полночи возиться не приходится. — Я лучше умру, чем пойду на сделку с Ними. Я спасу хотя бы свою душу, — Неллин судорожно. замотал головой. — Отказываешься? — Терон поджал губы. Ну, пеняй на себя. Здравствуй, мигрень от криков. — Зря. Душу свою ты тоже уже не спасешь. Плоть слаба, Терон знал много способов заставить человека умолять о смерти. Много раз слышал, как люди просят демонов прийти и забрать их д ушу в самую Бездну, главное — подальше от истерзанного тела. Терон огляделся, Сэндер подготовил все идеально. Два «тех самых» зеркала друг напротив друга. Сэндер, конечно, не маг, Терон сам поправил их как надо. Инструмент на столе, только ритуальный кинжал Терон всегда носил при себе. — Зря, — повторил Терон, поворачиваясь к Нэлину. — Ты даже не представляешь, насколько зря. Что творится, когда Терон колдует — знает слишком много народу. Слухи ползут разные, и в них не так уж и много выдумки. Маргель (и только она) знает, то творится у Терона в спальне. От сальных шуточек и сравнений отучать ее пришлось долго. — Собираетесь развлекаться? — по первости спрашивала она, задорно сверкая глазками. Молодая еще была, красивая. — Меня с собой возьмете? — Еще раз спросишь — развоплощу, — рычал на нее Терон. — Тут нет ничего общего. Иногда хотелось дать волю ярости, выплеснуть всю злость на чужую плоть, разрушить и не более. Но не сегодня, сегодня Терон устал так, что на злость сил не было. Мигрень стягивала голову стальным обручем. Это будет пытка для всех. Терон начал с малого. С того, что ломает волю, но не оставляет следов. Просто сел напротив, зажег еще один факел и принялся рассказывать. Тихо, вкрадчиво, почти ласково: о том, как пахнут свежие ожоги. О том, что человек остается в сознании, если перерезать сухожилия на ногах, но не трогать артерии. А если отвязать и выколоть глаза — будет метаться смешно. И долго. А как демоны Бездны любят, когда жертва зовет их сама — добровольно, отчаянно, на последнем издыхании… Первый инструмент был простым — тонкая стальная спица, которую Терон неспешно заострил на камне прямо перед глазами Нэллина. Раскалил докрасна в пламени факела. Даже не прикоснулся — лишь поднес к лицу, не касаясь, давая почувствовать жар. Нэллин дернулся как мог. — Я спрошу еще раз. Только один. Идет? Нэлин молчал, сжимая зубы так, что на скулах вздулись желваки. — Идет, — кивнул сам себе Терон и опустил спицу. — Гори в Бездне! Грязный пидор! — взревел Неллин. Дергался, стучал стулом по полу. Той ночью Терон услышал о себе много, но ничего нового. Такие слова в адрес короля можно позволить себе лишь один раз, перед самой смертью. Терон рисовал на лице руну, стараясь делать это как можно ровнее. Чертил чужой кровью круги и руны, щедро вливая в них свою собственную силу. Выверено, четко, экономно. Два зеркала, отражающих друг друга стояли тут тоже не просто так, для порождений Бездны они все равно, что распахнутая дверь. Одно обещание, Терон, конечно не сдержал. Все кончилось истошным криком и точным ударом кинжала в самое сердце. Обезображенный почти до неузнаваемости труп так и остался привязанным к стулу. Глядел пустыми глазницами в пол. Терон вытер руки специально приготовленным полотенцем. Встал в заранее подготовленный круг и четко сказал: — Ты! Приходи ко мне, ты нужен! Воздух в камере стал ледяным, как в склепе. Факелы погасли, напоследок плюнув в потолок черной копотью. В центре комнаты, прямо над телом Нэлина сгустилась тьма. Смутные очертания начали принимать форму. Плечи. Руки. Голова, склоненная набок в привычном жесте. Фейд — можно было бы подумать. Но Терон давно не обманывался на этот счет. Нет, это лишь одно из жутких порождений Бездны. С лицом любимого. С его голосом. С черной пустотой вместо зрачков. Демоны всегда являются в образе дорогих людей, более того, они умеют хорошо притворятся. Спроси эту тварь, и она ответит точно как Фейд. Тварь спросила первой. — Ты не смотришь на меня, — тихо сказал Фейд. — Почему? Проклятие. Буквально вся жизнь Фейда была просьбой на него посмотреть. Обратить на него внимание. Заметить наконец. Если бы Терон не послал Фейда в тот проклятый форт. Если бы настоял на усилении. Если бы признался хоть раз — хоть в темноте за запертой дверью… Все было бы иначе. И форт Вирдейл бы стоял. И Терону не за что было бы себя винить, когда гнев отступил. Терон каждый раз жалел о не-сказанном. Каждый или каждая, уходя, оставляли шрам в душе. Терон отрицал, Терон пытался не привязываться. Терон оправдывал свою холодность тем, что они состарятся, а он — нет. Никто. Из. Них. Не состарился. Фейд застыл напротив него в вечных тридцати пяти. В самом расцвете. Терон смотрел в до боли знакомое лицо. В черные провалы глаз, где не было ни боли, ни радости, один лишь холод Бездны. И всё же сердце предательски сжалось. — Потому что ты не он, — ответил Терон, и голос его был сухим, как пепел. — Ты — просто маска. Тень Фейда склонила голову на другой бок, изучая его с притворным любопытством. — Ты так уверен? — голос был таким же, до дрожи знакомым. — А вдруг я — это он? Вдруг его душа так хотела тебя увидеть, что согласилась на любую форму? — Не согласилась бы, — отрезал Терон. — Он был слишком гордым, чтобы служить вам даже посмертно. Демон усмехнулся. — Как жаль, что ты не узнаешь меня, — и тяжкий вздох. Что-что, а издеваться эти твари умеют. — Я бы узнал, — отрезал Терон. Он бы и правда узнал, но для призыва души (настоящей души) требуются совсем иные ритуалы. Требуется куда больше сил и куда больше нервов. А главное — какой в этом смысл? После смерти уже ничего не исправишь. Это Терон тоже проверял… — Тогда чего же ты хотел? — а улыбка была та самая, от которой у Терона когда-то перехватывало дыхание. — Неужели, не попрощаться? — Узнать, как все было на самом деле, — а это демон с облике Фейда сказать мог, — И попросить сил. Никто не смеет вторгаться в мои земли. Безнаказанно. — Мы хотели перехватить их в ущелье. Это не первый налет озорумских разбойников, к укрепленному форту они бы не подошли и на полет стрелы. Я думал, что как всегда они будут грабить и тихо уберутся восвояси. Дикари, что с них взять… Первая волна пришла с юга. Мы не ждали их, разведчики докладывали, что южная дорога пуста. Их было много. Как океан без берегов, до самого горизонта. Я послал гонца к тебе. Гонец не дошел. Я не мог поверить, что нас предали. Но в ущелье мы оказались лицом к лицу с резвым войском озорумского хана. Они были везде. Откуда-то взялись катапульты, они обрушили склоны, я не никогда слышал о катапультах у дикарей, — демон пожал плечами в недоумени. Фейд всегда недооценивал озорумцев. Привык отбивать их атаки с легкостью, утратил бдительность. Дикари из степи — что они могут сделать рыцарю, знающему науки, держащему при себе магов? Что они могут против сытого, хорошо экипированного и тренированного войска? Они ж даже едят руками! Они сношабт овец и ослов. Но их кони резвее ветра, а женщины плодовитее кошек. Их просто много! Терон каждый раз напоминал Фейду об этом. Не слушал, гаденыш. Привык выходить победителем из любого боя, расслабился, застал самые сытые и спокойные годы… — Я сражался как никогда, стоял до самого конца. Мои люди не растеряли чести, мы не бежали. Мой меч сломался на второй дюжине шлемов, я подхватил чужой. Потом был чей-то топор угодил мне в бок, потом — чья-то стрела в плечо. Я так и не познал страха, силы кончились и я упал, только умер не сразу. Лежал в грязи под ногами, смотрел на небо и считал птиц. Это было так глупо. Хорошо, что ты меня не видел. Терон уже пожалел, что спросил. Слушать было практически невыносимо. Терон совсем недавно сам себе говорил… Что он там себе говорил? Что Фейд — тоже не навсегда? Что еще десяток лет и его надо будет отпустить стареть к жене и детям? Что Фейд сам называл это лишь торжеством плоти? Преданность королю — отдельно, личное — отдельно. И то и другое — всей душой. От досады Терон скривился. — Винишь себя в моей смерти? — спросил демон ехидно, вкрадчиво. Фейд совсем не умел так. Но Терон все равно ответил. — А кого мне винить? — Терон криво усмехнулся. — Тебя? Ты уже мертв. Нэллина? Я только что содрал с него шкуру. Озорумцев? Они за это еще заплатят. Помоги мне отомстить за твою смерть. Демон рассмеялся чужим голосом. На знакомом лице мелькнула чужая улыбка. — Хочешь мести? Поцелуй меня. В последний раз?.. Я отдал за тебя жизнь. Я разве много прошу? — Терон старался не смотреть на демона. От сходства с Фейдом было почти физически больно. — Не поцелую, — оскалился Терон. Достал кинжал из ножен, полоснул по ладони, вытянул руку за пределы защитного круга. — На. Упейся! Не подавись. Демон с лицом Фейда рухнул на колени, припадая ртом к ладони. Язык ледяной, зубы острые, он слизывал кровь жадно, до последней капельки. Терон смотрел, как тварь жадно пьет его кровь, и чувствовал только омерзение. Терон едва сдерживался, чтоб не зарядить ему сапогом. Каждая секунда была пыткой. Отвратительно видеть, как под знакомым обликом проступает звериная суть. Как знакомые глаза закрываются от животного наслаждения. Как чужие, нечеловеческие звуки вырываются срываются с губ, которые он целовал. Жертву приносят добровольно, и эту тоже. Вдоволь напившись, демон отпрянул сам, растер кровь по щеке, перестав быть похожим на Фейда. Тот бы никогда не остался стоять с грязным лицом. — Теперь твоя часть, — Терон достал из поясной сумки и пересыпал в ладони демона горсть магических кристаллов. Пусть заряжает. Банально, просто, а главное действенно. Сил, каждый раз магам Терона не хватало просто банальных сил. Приходилось брать с темной стороны мира. Демон хмыкнул: — И что ты собрался с этим делать? — Перекину войско на юг, так далеко как смогу, — почему бы не ответить ему. Лучше, чем молча смотреть как с треском чернеют кристаллы, впитывая силу. — Твой пространственник уже стар, даже с моей помощью он не построит такой портал, — демон покачал головой. — У меня есть другой, молодой, — возразил Терон. И тут же пожалел о сказанном. Демоны умели цепляться за едва промелькнувшие мысли. — Мое тело еще не остыло, а у тебя уже новый. Быстро же ты забываешь, — злая и колкая усмешка. Мысли, даже те, которые ты старательно прячешь сам от себя, не ускользают от демонов. Терон сжал кулаки. Хотелось тут же отослать этого демона обратно в Бездну, жаль, только кроме него никто не поможет.