Broken

Эндрю стоял перед полками с хрустальными фигурками Би, пока она готовила горячее какао для них обоих. Он поднял фигурку пчелы. Первую, которую купил ей. Он взял ее в руку и позволил своему теплу погрузиться в холодный хрусталь. Он смотрел, как свет из окна рассыпает радугу по его руке и рукаву. Он мог бы раздробить ее, если бы сжал чуть сильнее. Превратить нечто прекрасное в пыль. — Моя коллекция стала довольно милой, ты не находишь? — спросила Би. — Она процветает, Би. Так же, как и количество идиотов, с которыми мне приходится иметь дело ежедневно. Губы Би при этом скривились в маленькую улыбку. Они заняли свои обычные места: Эндрю — на диване, Би — в кресле. После выписки из больницы у него было несколько телефонных разговоров с Би. Она хотела, чтобы он прошел курс стационарного лечения. Чтобы взял несколько дней на отдых до конца семестра. А он хотел просто жить, будто ничего не случилось. Это был первый сеанс, на котором он встретился лицом к лицу с Би, и он был немного удивлен тем, насколько лучше ему было находиться с ней в комнате, вместо того, чтобы слушать ее по телефону. — Как прошло возвращение в кампус? — Как всегда, то же дерьмо. Би тихо хмыкнула. Это было практически невыносимо, и он вдруг перестал понимать, почему он лжет Би об этом. Он сказал себе, что собирается отнестись к этому серьезно. Он был в долгу перед Нилом. Он вообще был в долгу перед самим собой. Он хотел притвориться, что ничего не произошло, но в то же время он хотел, чтобы ничего не повторилось. Он тяжело вздохнул. — Я не выношу слишком много шума. Я не выношу яркого солнца по утрам. Я не выношу, когда одновременно говорит больше одного человека. Не знаю, то ли мой мозг сломался от... от того, что было раньше, то ли мой счетчик пиздеца сломался от жизни, но от этого я чувствую себя безумцем. — Ну, ты точно не безумен. Ты просто перевозбужден, — объяснила Би. — Иногда, когда мы уже чувствуем тревогу, факторы окружающего мира могут оказывать раздражающее воздействие. Не хотел бы ты обсудить способы дистанцирования от этих раздражителей, когда ты чувствуешь себя на взводе? — Наверное. Сейчас я только и делаю, что хожу на занятия и возвращаюсь в общежитие. Я не езжу ни на корт, ни в Колумбию, ни куда-либо еще, правда. Мне невыносимо думать о таком количестве людей, — Эндрю раздражался от одной мысли об этом. — А ты не думал о том, чтобы отправиться в эти места всего с парой человек, которым ты доверяешь? Боюсь, что толпы на занятиях неизбежны, а я знаю, что у тебя скоро экзамены, так что я бы не просила тебя их пропускать. Это уважительная причина, если позволишь преподавателям узнать, почему именно ты попал в больницу, но я понимаю, что тебе необходимо держать это в узком кругу доверенных лиц. Но, возможно, попросив Нила или Аарона пойти с тобой на корт, ты сможешь подготовиться к тому, чтобы пойти с большой группой людей. — Аарона? Аарон не разговаривал со мной с тех пор, как это случилось, — ему не нужно было объяснять, что подразумевалось под «этим». — Как ты думаешь, почему? — Откуда мне знать? Можно подумать, что я столкнул его с крыши или что-то в этом роде — что, честно говоря, не казалось ужасной идеей в некоторые моменты. Ники постоянно говорит мне, чтобы я «дал ему время», как будто у него серьезный кризис. До этого ему было все равно, и я не понимаю, почему это должно волновать его сейчас. — Я думаю, ты ошибаешься насчет того, что ему все равно. Я думаю, дело в том, что ему не все равно, но он не знает, как это донести. Боюсь, вам обоим немного не хватает знаний в этой области. Эндрю хочет обидеться, но Би с блеском в глазах и мягкой улыбкой на губах дает ему понять, что это не его вина, не совсем. — Я пробую. С Нилом. Я не знаю, как пытаться с Аароном. — Давай поговорим о Ниле, а потом вернемся к Аарону. Как он справляется с ситуацией после твоей попытки? Эндрю был рад, что Би назвала ситуацию такой, какая она есть. Все называли это «несчастным случаем», и хотя он знал, что для большинства людей это так и есть, это все равно раздражало его. Как будто он был настолько глуп, чтобы напиться и свалиться с крыши. Он просто был достаточно глуп, чтобы спрыгнуть, вот и все. — Иногда его трудно понять. Он был... — Эндрю пытался придумать, как выразить ситуацию словами, чтобы не показаться совсем уж жалким. В итоге он просто сказал. — Он был... там. Поблизости. Я могу это вынести, если это он. Он заставляет меня чувствовать себя спокойно, когда мои мысли не перестают бешено метаться. Большую часть времени. Но он все еще идиот. Би рассмеялась на это. — Это замечательно. Я рада, что он является для тебя источником стабильности. Вы говорили о том, что произошло на крыше, что привело к твоему решению? О вашей ссоре? Эндрю пожевал нижнюю губу. Попытался скрестить руки на груди, но вспомнил, что у него гипс, и его нога постоянно подпрыгивала. Они говорили об этом в больнице. Эндрю все еще чувствовал давящий груз стыда при мысли о том, что он совсем потерял самообладание и во всю разрыдался. Даже если после этого ему стало легче. Даже если это действительно заставило его взглянуть на некоторые вещи в перспективе. — Да. В больнице. Мы оба хотим этого... что бы это ни было. — Почему, как ты думаешь, ты испытываешь такие затруднения с определением того, что между вами? Почему бы не использовать слово «парень», когда речь идет о Ниле? Разве это не то, кем он является? — Нет. Да. Я не знаю, Би. Мне не нравится слово «парень» и то, что оно подразумевает, — Эндрю достал из кармана ручку, несколько раз щелкнул по ее верхушке и начал вертеть ее в пальцах. Это был один из трюков Би. Чтобы дать рукам и мозгу сосредоточиться на чем-то, когда тревожность грозила выплеснуться наружу. — Это вполне подходящий термин для многих отношений с обязательствами, — говорит она. — Что именно, по-твоему, он подразумевает? — Что это мимолетно. Это временная остановка. Дело не в том, что это слово слишком громкое. Я знаю, что все так думают. Что я на самом деле не привержен этому, потому что я не буду определять это для удобства других людей. Оно не слишком громкое. Это просто не... это. — Хорошо. Это очень проницательный способ думать об этом. А как насчет термина «партнер»? — А как насчет ничего? Какого хрена люди так помешаны на ярлыках? Нилу все равно, так почему это должно волновать кого-то еще? — Эндрю недовольно выдохнул и отложил ручку. Он только за этот год смог хотя бы обдумать то, что между ними что-то есть — «это». Это есть, и это почти осязаемо, и он знал, что не хочет быть без этого. Разве этого не достаточно? — Ты уверен, что ему все равно? Как ты думаешь, может быть, это немного ослабило бы его неуверенность из-за твоего отъезда, если бы у него была возможность определить, кто ты для него, когда он общается с другими? А кто ты для него? Эндрю сделал несколько глубоких вдохов и сосредоточился на том, что было перед ним. Он знал, что Нил переживает из-за его отъезда в Денвер. Не обязательно из-за того, что у них ничего не получится, просто из-за того, что им придется быть так далеко друг от друга так долго, когда они так сильно опирались друг на друга. Эндрю подумал об этом. По его мнению, было бы удобнее говорить «мой партнер», а не «Нил», когда люди понятия не имеют, кто он такой. И «партнер» действительно казалось более подходящим. Ведь именно этим они и являлись. Партнерами по жизни, по внутренней борьбе и по достижению успехов. Партнерами в три часа ночи, когда одному из них снится кошмар о его поганом прошлом, и они молча варят кофе без кофеина, пока все остальные спят. Партнеры, когда один из них срывается с крыши и попадает в больницу на несколько недель. — Я подумаю об этом, — сказал он. Би кивнула ему в знак согласия. — Это замечательно. Я уверена, что Нил выскажет свои соображения по этому поводу. Похоже, он тебя очень любит. Эндрю при этом замолчал. Они с Нилом не произносили слова на букву «л». Хотя иногда он думал об этом, когда они были поглощены друг другом, и мир казался очень тихим. Когда Нил массирует его ладонь или чешет голову так, как ему нравится. Когда он двигает бедрами между бедер Нила, а Нил смотрит на него с вожделением, удивлением и еще одной эмоцией, которую Эндрю никак не может определить. То, к чему он никогда не позволял себе присматриваться. — Ты, кажется, чувствуешь себя неуютно. Ты не думаешь, что Нил любит тебя? — О, Би. Чтобы узнать что-то в другом человеке, нужно это испытать. Никто не любил меня за все мое жалкое существование, а те, кто говорил, что любит — причина того, что я нахожусь в этой комнате с тобой, — даже Кас, подумал Эндрю. Если бы она действительно любила его, то не стала бы закрывать глаза на то, что Дрейк делал с ним ночь за ночью. — Значит, ты не любишь Нила? — Я не знаю, что это, нахуй, значит, — Эндрю начинал злиться. Это было не то направление, в котором нужно было проводить эти сеансы. Ему просто нужно было знать, как не захотеть внезапно прекратить существование, когда он сидит посреди класса, а воспоминание бьет его пощечиной по лицу. — Я готов умереть за Нила. Я бы принял пулю за него, не раздумывая. Я бы убил, если бы он попросил меня об этом. Это любовь? Я не знаю. Не знаю, Би. Я бы сделал то же самое для Ники и Аарона, — он говорил все громче, сам того не желая. — Это то, что ты называешь любовью, Би?! — Да, Эндрю. Я думаю, это твоя версия любви. ***** Нил лежал на своей койке с ноутбуком Кевина на животе и смотрел игру, когда Эндрю вернулся после сеанса с Бетси. Нил никогда не спрашивал, о чем они говорили. Эндрю был рад. Он бы ему не сказал, если бы спросил. — Как прошел сеанс? — спросил Нил. — Как всегда, — Эндрю сел на край матраса, и Нил подвинулся, чтобы освободить для него место, поставив ноутбук на пол. Эндрю лег лицом к Нилу, ничего не говоря. Он хотел завести разговор об этом, но не знал, как начать. Он делал это ради Нила, правда. Чтобы ему было спокойнее, когда Эндрю больше не будет на расстоянии вытянутой руки. Он не думал о том, что всю дорогу от офиса Бетси до общежития его не покидало ощущение тепла в груди, когда он думал об этом. Наверное, это просто остатки тревоги. — Как ты думаешь, что это такое? — попытался спросить Эндрю. — Что? — Мы, я имею в виду. Как ты думаешь, кто мы друг другу? Нил приподнял бровь, но на несколько секунд погрузился в раздумья. Эндрю молчал и не мешал ему думать. Он провел рукой по кровати и смахнул несколько локонов Нила с лица, заправляя их за ухо. Нилу вечно нужна стрижка. — Мы... вместе. Я даже не знаю, как это назвать. Я не хочу быть ни с кем другим и надеюсь, что ты тоже не хочешь? — Нил ловит руку Эндрю, когда тот начинает ее отдергивать. — Если бы хотел, то был бы. — Итак, мы вместе. Ты просишь меня дать этому определение? Как... бойфренды или что-то в этом роде? Это звучит неправильно. Я не знаю, почему. — Это слово не способно выразить это полностью, — сказал Эндрю. Именно это он и пытался сказать Бетси. — Да. Оно кажется... незначительным. — А как насчет партнера? — Эндрю затаил дыхание. — Партнер? Эндрю, откуда это? До сих пор ты не чувствовал необходимости навешивать ярлыки. Если ты пытаешься мне что-то доказать после того, что произошло... — Нет. Просто... меня не будет здесь в следующем году. Просто мне кажется, что было бы легче определить это, когда мы поднимаем эту тему в разговоре с другими людьми. Мне придется рассказать об этом руководству и пиарщикам, как только я окажусь в Денвере. Мне похуй на то, что думают другие люди о нас и наших отношениях. Мне не нужно давать этому определение. Я просто хотел знать, согласен ли ты. Так будет проще. Эндрю говорил без остановки, и он закрыл рот, прежде чем смог слишком увлечься. Он не говорил Нилу столько слов за раз с тех пор, как попал в больницу. Это было утомительно — так сильно заботиться и в то же время пытаться делать вид, что ему наплевать. Было гораздо легче, когда ему действительно было на все наплевать. — Партнер, — снова произнёс Нил. Словно пробуя на вкус то, как оно перекатывается у него во рту. — Хорошо. Это кажется... подходящим. Определенно лучше, чем бойфренд. Мой партнер, Нил. Эндрю может молча признать, что ему нравится, как это звучит в его голове. — Да или нет? — спросил он Нила. С тех пор как все случилось, между ними не было ничего физического, кроме поцелуев. Эндрю еще не был готов к тому, чтобы позволить себе быть настолько уязвимым. Он все еще чувствовал себя уязвимым. Но близость помогала, в большинстве случаев. Для поцелуев, как правило, уже не нужно отвечать «да» или «нет», но сейчас это почему-то казалось важным. — Да. Поцелуй начался мягко. Простым прикосновением губ. Нил старался не слишком сильно толкнуть руку Эндрю. Заботясь о том, чтобы не наваливаться на Эндрю слишком сильно. Медленные движения и легкие прикосновения. Но они переросли в нечто более глубокое, когда Нил издал удовлетворенный вздох, прижавшись к губам Эндрю. Он приоткрыл рот для Эндрю, когда тот провел языком по нижней губе Нила, и Эндрю захотел. Он остановил поцелуй прежде, чем он успел зайти дальше. Он не хотел подталкивать к чему-то, не сейчас. Он вздохнул и притянул Нила к себе на грудь. Он знал, что если он продолжит, то ничем хорошим это не кончится, и Нил в итоге будет чувствовать себя виноватым. — Я могу уснуть, если мы останемся в таком положении, — сказал Нил, прижимаясь к груди Эндрю. — Хорошо.