Маска

Тэхен потянулся на кровати и случайно скинул с нее две пушистых подушки. Соскребать себя с постели совершенно не хотелось, но сегодня ему предстояло сделать то, о чем он думал последние пару лет — уйти из моделинга хотелось неимоверно. Если бы люди услышали об этом решении, то точно бы спросили: «Как же так? Как такой успешной модели может захотеться уйти с работы мечты?». Тэхен бы на это звонко рассмеялся и постарался вбить им в головы собственные воспоминания о тех временах, когда он еще снимал небольшую квартиру на краю города со своей сестрой, как они собирали крошечные деньги с ее стипендии и с денег, которые он зарабатывал за выступления, как они безумно счастливые ехали на велосипедах по ночному городу, звеня чаевыми в карманах, и как делали только то, чего хотело их сердце, потому что не боялись быть осужденными. Тэхен бы звонко рассмеялся и вспомнил, как в один день сестра пришла к нему со словами: «Нужно браться за голову. Мы не можем жить здесь до конца наших дней». Он тогда разозлился и ушел из дома на добрые пару дней, оставаясь ночевать в крохотной комнатке охранника в баре. Тогда Тэхен понял, что его жизнь должна будет измениться ради сестры, а через месяц, в том же самом баре, после выступления, к нему подошел невысокий мужчина и предложил попробовать себя в моделинге. Теперь сестре давно не нужна была его помощь, а ему — ее. Они не жили вместе и лишь изредка встречались, чтобы прогуляться по парку или зайти в какое-нибудь кафе. — Ты совсем потух… — говорила она, с тревогой осматривая Тэхена. — Еще немного и растворишься у меня на глазах. Тэхен отвечал, что по-другому сейчас никак. Работа вшилась ему в кости и ни за что от себя не отпускала, приговаривая: «Ну и куда ты без меня пойдешь?». Практически всю жизнь Тэхен общался только со своей сестрой и не подпускал к себе никого ближе чем в статусе «приятели». И его это устраивало, пока сестра не завела семью, не нашла кучу новых друзей, и общение их не свелось к жалкому минимуму. Она всегда была его опорой, а он — ее. Тэхен сам чувствовал, как со всей этой работой терял собственное лицо. Конечно, лицо у него все еще было, но давно стало достоянием общественности. Именно поэтому он не задумался ни на секунду, когда ему предложили участвовать в анонимной игре, где не требовалось лицо. Наконец-то он смог позволить себе говорить и не бояться, что его слова будут обсуждаться среди других. Тэхен сблизился там с Черной маской, насколько это было возможно. Просто он чувствовал, что тот по какой-то причине не хотел ему сильно вредить. — Ненавижу моделей. Все они — заносчивые сплетники, видящие друг в друге только конкуренцию, — сказал ему как-то Тэхен. — Но ведь ты даже не пробовал ни с кем из них сблизиться. — Потому что я знаю, что будет. — Тебе нужен друг, Тэхен, чтобы ты понял — не перед всеми нужно выращивать свои шипы. — Ты ничего обо мне не знаешь… Тэхен тогда практически перестал общаться даже с Черной маской — ему не нравилось, когда кто-то лез в его жизнь со своими нравоучениями. Он снова зациклился на одном и том же: работа, покер, дом, какое-то мероприятие, дом, работа… Всегда и везде все еще были люди, но Тэхену они были неинтересны. Спустя пару недель после того разговора Тэхен впервые услышал изо рта Черной маски имя «Чон Чонгук», когда тот загадал ему желание. — Чем же он лучше остальных? — спросил тогда Тэхен. — Ничем. Абсолютно обычный парень с человеческим сердцем и доверчивой душой. Вы разные. Вы бы подружились. — Ни за что. — Это мое желание. — Он такой же, как все. — А почему же тогда ты — другой? Чон Чонгук был желанием Черной маски, но Тэхену на него было, в общем-то, все равно. Обычная модель с красивым лицом и телом, легко способная затеряться среди других. Обычная модель, снявший тогда со своего лица маску и посмотревший на Тэхена своими оленьими глазами, а потом по-глупому согласившийся участвовать во всей этой игре. Обычный, ничем не выделяющийся Чон Чонгук, гордо объявивший о своем новом контракте, и отстраненный Ким Тэхен, зачем-то решивший помочь тому раскрыться. Ким Тэхен, решивший начать задавать вопросы, а сам отвечать на чужие. Ким Тэхен, угостивший обычную модель своим любимым чаем, получивший в ответ: «На вкус как пыльное печенье». Вот так, прямо и честно — без подлизывания. Отстраненный (но совсем немного заинтересованный) Ким Тэхен, пригласивший Чонгука на танец. «Будет забавно и неловко» — подумал он. Ему тогда не было забавно от слова совсем. Чонгук тогда вдруг попросил положить свою голову ему на плечо, а Тэхен согласился. Он держал Чонгука за талию и понимал, что даже если очень сильно захочет — не сможет его отпустить. Чонгук будил в нем что-то по-человечески простое. «Спойте мне!», «А что вы читаете? Давайте погадаем? А почитаете мне вслух?», «Сыграем в дурака?», «Поцелуйте меня!.. Шучу!» … Тэхен погряз в этом парне и стремился в нем окончательно утонуть. Он погряз, а Чонгук стал бить ему под дых и делать то, чего Тэхен изначально опасался — копать сплетни о нем самом. Тэхен должен бы был ненавидеть его, но не справился даже с этим. Чонгук приходил, смотрел своими честными глазами и извинялся, говоря, что не подумал и это не было его идеей. А Тэхен ничего не мог с собой поделать. Кем бы ни был этот Чон Чонгук, он слепо верил его словам. Тэхен прирос к своей маске. Ему больше не нужно было лицо, а самое главное — оно не было нужно и Чонгуку. — Каким бы ужасным мне не казалось ваше желание про Чонгука, спасибо вам за него, — сказал он как-то Черной маске. — Тэхен, я знаю, что ты привык ко всему этому… — он обвел ладонью комнату. — Но тебе не кажется, что будет лучше, если ты позволишь Чонгуку узнать себя? Тэхен замер и уставился в щелки Черной маски. — И в чем же будет смысл этой игры? — спросил он. — Как же анонимность? — Уходи из Маски. Найди Чонгука и расскажи ему все. — Я не буду делать этого, — Тэхен встал с кресла и вышел за дверь, но на сердце поселилась тревога. Он отказывался уже от двух желаний подряд. Теперь он боялся проиграть, потому что знал, каким будет следующее желание Черной маски. Тэхен проиграл и оказался в своих предположениях прав. Тэхен проиграл, но в ту же секунду понял, что единственным, что делало их с Чонгуком отношения такими честными — то, что у Тэхена не было лица. Тэхен проиграл и ушел из Маски. Проиграл и ушел из моделинга, чтобы не видеть больше Чонгука. Он снова начал играть на саксофоне и выступать, и это помогло ему чувствовать себя свободнее. Он даже стал чаще общаться с сестрой и ее семьей. Наверное, он мог бы стать самым счастливым человеком в мире, если бы не одно «но». Чон Чонгук крепко вцепился в его сердце и никак не собирался отпускать. — Ты снова не в себе, Тэхени, — сказала ему как-то сестра, и тогда он рассказал ей все: о тревогах, о проблемах, о Чонгуке… — И ты думаешь, он не примет тебя без маски?! Ты полный придурок и настоящий эгоист. Страдаешь сейчас сам, но еще и вынуждаешь страдать его. Едь в его эту компанию или домой, признавайся во всем и на коленях извиняйся! Тэхен не поверил бы ничьим словам, но не ее. «Завтра я приеду к нему» — решил тогда для себя он, а в ту же ночь к нему во время выступления в баре заявился мужчина с предложением об анонимной игре в покер и Тэхен снова испугался. Испугался того, что это Чонгук нашел его и теперь все знает. Именно поэтому он так смело заговорил с ним, когда все же решился приехать на игру, вошел в комнату с камином и уселся на кресло, пытаясь не показывать трясущихся рук.

***

— Да, я и правда Ви. Чонгук замер где-то между реальностью и потерей сознания. Он все еще смотрел в глаза Ким Тэхена. В глаза Маски. Что-то, что он глубоко прятал все это время внутри себя, вдруг начало закипать. Сердце билось, заглушая все внешние звуки. Тэхен сказал что-то, но Чонгук не расслышал. Он тряхнул головой и сделал шаг в сторону двери — оставаться здесь было невыносимо. Холодные пальцы мягко обвили ему запястье и удержали на месте. На глазах выступили слезы. — Почему… Почему вы просто не сказали мне…? — Чонгук вглядывался в огонь, прожигая собственные зрачки. — А разве вы все еще относитесь ко мне как относились к Ви? По телу Чонгука снова пробежала дрожь. Слышать столь желанный голос было до жути приятно, но осознание того, кому он принадлежал, вызывало в Чонгуке желание рвать и метать, поэтому он хотел убежать. — Я ненавижу тот факт, что видел вас чуть ли не по несколько раз в неделю, но вы молчали. Ни слова не проронили, даже когда мы встретились после вашего ухода из Маски. Вы просто смотрели на меня и молчали. В этом был ваш план? Исчезнуть из моей жизни и заставить меня страдать в раздумьях о вашей личности? — Чонгуки… — Не называйте меня так! — он развернулся и со всей злостью посмотрел в чужие глаза, но нашел в них только искреннее раскаяние. Тэхен поднялся на ноги и подошел ближе. — Пожалуйста, позвольте мне объясниться. — Я с трудом представляю себе, что вы и правда сможете это сделать… — Один очень близкий человек сказал мне, что я просто обязан сделать что угодно, чтобы вы меня простили. Я встану перед вами на колени, если потребуется… — Тэхен стал медленно опускаться на одно колено. Чонгук округлил глаза и быстро потянул его за руку наверх. — Вы с ума сошли! — Пожалуй, что так. — Я дам вам пять минут, чтобы вы попытались мне все объяснить. И Тэхен рассказал Чонгуку все, что только мог. Рассказал, намертво вцепившись тому в запястье, чтобы ни в коем случае не потерять. Он упомянул и про прошлую работу, к которой сейчас вернулся, и про отношения с сестрой, и про то, как не подпускал к себе никого кроме нее, а когда Чонгук оказался слишком близко, он просто от него убежал. — Я понял, что зависим от вас, как только переступил порог этой комнаты после того, как вы ушли, и не нашел здесь вас. Я понял, что не смогу продержаться, если не буду касаться ваших ладоней. Понял, что мне не нужны никакие разговоры, кроме разговоров с вами. Я понял, что влюбился до подкошенных коленей и трясущихся от волнения о встрече рук. Чонгук сжал свободной рукой пальцы на его запястье и зажмурил глаза, позволяя скатиться по щеке слезе. Дышать хотелось часто, но не получалось. Казалось, вся накопленная тревога пыталась выйти сейчас из него с помощью легких. Чонгука слегка потряхивало, но он так и не открывал глаза и как можно медленнее дышал. Он почувствовал, как несмелым движением по его щеке пробежалась ладонь, вытирая слезы, и открыл глаза. Тэхен все еще стоял здесь. Ким Тэхен все еще стоял здесь и смотрел на него. — Я вижу ваши глаза… — прошептал Чонгук, а Тэхен слегка улыбнулся. Он улыбнулся ему так же тепло, как улыбнулся тогда на дне рождения Минхо. Только тогда Чонгук думал, что эта улыбка предназначалась Джисону. Чонгук потянул его за руку и развернул к камину. Он смотрел и, наконец-то, видел на лице созвездия, а в глазах застывшую карамель. — Простите меня за то, что вы узнали все только сейчас. — Ви… — Тэхен. — Простите, — Чонгук тряхнул головой. — Тэхен, вы должны знать, что мое отношение к вам не изменилось после того, как вы сняли эту поганую маску. — Но ведь вы все еще злитесь? — Очень сильно… Тэхен опустил глаза и прикусил нижнюю губу. Чонгук скользнул по ней взглядом, сглотнул в горле ком и подошел чуть ближе, наблюдая, как слегка трясутся на чужом лице пушистые ресницы и как иногда хмурятся брови. — Если честно, я до сих пор вам не до конца верю, — Тэхен непонятливо посмотрел на него. — Не верю, что вы и правда Ви. — Как же вы хотите это проверить? Чонгук медленно переплел их пальцы и сжал чужую ладонь. — Вы же знаете, о чем я попрошу, — прошептал он. — Вы же знаете, что я не могу угадать, что сейчас происходит в вашей голове, поэтому вам снова придется быть смелее и озвучить свои желания. — Стоило мне перестать так сильно злиться, вы тут же стали невыносимым. — Так и не скажете? — Тэхен слегка сощурил глаза и склонил вбок голову. Невыносимый вид. — Нет, — Чонгук глубоко вдохнул и сделал вперед еще один шаг, оказываясь вплотную к Тэхену. — Не все вам нужно знать… — и потянулся вперед, чувствуя, как Тэхен положил свободную ладонь ему на щеку и сильнее притянул к себе, мягко целуя в уголок губ. Чонгук закрыл глаза и вздрогнул. «Еще» — сказал он беззвучно и получил еще один нежный поцелуй в подбородок, щеку, нос, во второй уголок губ и, наконец, по-подростковому несмелый поцелуй в нижнюю губу. В животе снова взбесились бабочки, а разряд тока пробежался по позвоночнику. Чонгук отодвинулся назад и открыл глаза, проверяя, был ли Тэхен все еще на месте. Был. Стоял и нервно покусывал изнутри щеку, наблюдая за реакцией Чонгука. — Все хорошо? — спросил он. — Давайте поскорее отсюда уйдем, — ответил ему Чонгук и потянул за собой из комнаты, по лестнице вниз. Маски надевать не было необходимости — все сейчас были внизу, на игре. — И куда же мы с вами пойдем? — спросил его Тэхен, когда они уже оказались на улице. Чонгук посмотрел на него, подсвеченного холодным светом луны, и снова застыл. — Чонгуки…? — Вы не спешите домой? — Тэхен отрицательно мотнул головой. — Отлично. Чонгук трясущейся рукой пытался попасть ключом в замочную скважину собственной квартиры. — Может, мне стоит помочь? — неуверенно спросил его Тэхен из-за плеча. Чонгук пробубнил что-то и, наконец, открыл дверь. В прихожей валялся невыброшенный пакет мусора, а из него виднелся давно засохший одинокий подсолнух. — Какая прелесть. — Сделайте вид, что не видели. Чонгук прошел в гостиную и сел на один край дивана, Тэхен опустился на противоположный, подтягивая к груди одну ногу, оставив вторую утопать в пушистом белом ковре. Чонгук рассматривал чужой профиль лица и сопоставлял с окружающей обстановкой. Тот самый Маска сидел у него дома. Ким Тэхен сидел у него дома и безмятежно рассматривал в окно ночной город. — Перестаньте рассматривать меня. — Не могу. Тэхен приподнял торс и стянул с себя свитер, оставаясь в одной бежевой футболке с красным цветочком на сердце. Чонгук всхлипнул от неожиданности и снова пробежался по нему взглядом. Ким Тэхен сидит у него дома в футболке, которую Чонгук подарил когда-то Маске. От такого можно сойти с ума. В такое в трезвом уме не поверишь. Тэхен развернулся в его сторону, опер локоть о спинку дивана, оперся головой о руку и вытянул вдоль дивана одну из ног, чтобы начать поглаживать лежащую на диване ступню Чонгука. Тот слегка улыбнулся и мягко провел кончиком пальца по ноге Тэхена, заставив того слегка вздрогнуть. — Давайте больше никогда не вернемся туда… — сказал Чонгук и снова нашел взглядом чужие глаза. — Я остался бы там, только если бы вы захотели, Чон Чонгук. — Мы будем обращаться друг к другу официально до самой смерти? Тэхен солнечно улыбнулся. — Да, до самой смерти. Они стали болтать о всякой всячине и просидели так до самого утра, пока не проголодались, поэтому с полными счастья улыбками нашли в холодильнике остатки еды, достали из дальнего шкафа Монополию, уселись на ковер перед диваном и продолжили говорить-говорить-говорить, стараясь не пропустить ни одной отведенной им секунды. Они устали играть через десять минут, и Тэхен перепрыгнул игру, заваливая Чонгука на спину и утопая, наконец, в его объятьях. Потом они устали болтать и стали долго и лениво целоваться, пока рассветное осеннее солнце слабыми лучами грело им спины. Когда у Тэхена стали слипаться глаза, Чонгук утащил его в спальню и прочно укутался с ним в одеяло, оплетая чужое тело руками и ногами под тихий и усталый смех. Они проснулись приклеенными друг к другу влюбленными телами и снова улыбнулись. — Вы отдавили мне руку, Чон Чонгук, — прошептал на ухо Тэхен и оставил на виске легкий поцелуй. — А вы просто невыносимы, Ким Тэхен.