Думаю о тебе

Субин неторопливо поглощал лапшу из своей тарелки, подолгу накручивая её на палочки и перекладывая в ложку, прежде чем отправить в рот. Жуя, он раз за разом осматривал забитый другими посетителями зал кафе и иногда задерживал свой взгляд на Хянми, что сидела напротив. Пока он приглядывался к ней, шум вокруг как будто немного стихал. Акцент невольно смещался, и мысли Субина уносились дальше от беспокойно плещущихся волн воспалённого сознания в те места, где преобладал штиль. — Ты ещё общаешься с Юнсоком? — спросил он, подловив момент, когда она собирала лапшу палочками, но ещё не жевала. До этого она ела с таким аппетитом, что он не решался тревожить её расспросами. — Мы видимся иногда на конференциях и списываемся, когда нужна какая-то помощь. А ты? — Нет. Хянми понимающе кивнула. Она была уверена, что за последние годы круг общения Субина сильно изменился. — А как тебе работается в клинике? — он продолжал помешивать суп, поднимая со дна тарелки «ил» из бобовой пасты. — Неплохо. — Нравится помогать людям? — предположил он. — И это тоже. Мне приносит немало удовольствия общение с коллективом и пациентами. И я всегда рада замечать улучшения после проведённых сеансов. Субин тихонько хмыкнул. — Ты прежде не была особо общительной, — его губы сложились в какое-то подобие улыбки, когда он начал говорить о тех временах. — Ты мало говорила, но внимательно следила за тем, чтобы все, кто пили, не забывали есть. Как-то ты и меня подкармливала. Помнишь? Ещё бы она не помнила. Это был очень рискованный шаг с её стороны, но она думала, что Субин его не то что не оценил, но даже не заметил. — Я не хотела, чтобы тебе или кому-нибудь ещё стало плохо. Вы почему-то всегда пытались напиться до полусмерти на дружеских встречах, так что мне приходилось брать на себя роль надзирателя. — Ну конечно, — он произнёс это так, словно её оправдание было недостаточно убедительным. — Ты и сейчас берёшь эту роль на себя, когда встречаешься с друзьями? — Мы теперь не встречаемся большими компаниями, следить особо не за кем. Хянми постеснялась уточнять, что это из-за того, что друзей у неё теперь кот наплакал. Все выросли и разбрелись кто куда, а общалась она в основном с коллегами, потому что так получалось. Субин окончательно отложил палочки и ложку, без особых сожалений променяв разбухшую и едва тёплую лапшу на возможность всё время смотреть на Хянми и говорить с ней. — А что насчёт замужества? — его любопытный взгляд уже давно изучил её руки, подмечая отсутствие кольца. — Я не тороплюсь, — ответила она, отодвигая от себя тарелку и упираясь локтями в стол. — Ты? Он отрицательно покачал головой, но решил уточнить для большей ясности: — До окончания контракта ещё четырнадцать месяцев. Было бы глупо жениться в таком положении. — Но когда-нибудь?.. — предположила Хянми. Субин пожал плечами, не отрицая, что однажды это случится. Позже, когда он переживёт всё это, сможет позаботиться о себе и о ком-нибудь другом. — Ты уже доела? — ему даже не нужно было заглядывать в её тарелку, чтобы знать, что ответ «нет». — Да, — внезапно оживившись, сказала она. — Хочешь идти? По её мнению, его вопрос намекал, что он хотел уйти. Их разговор не был особенно тёплым и увлекательным, вполне вероятно, что Субин испытывал крайнюю скуку, задерживаясь с Хянми. — Могу тебя проводить? — спросил он. — Я живу совсем недалеко, — она хотела дать понять, что это вовсе необязательно. — Тем лучше. Субин достал бумажник, подцепляя пальцами две десятитысячные купюры и выкладывая их на стол. Чтобы они никуда не делись, перед уходом он прижал их бутылочкой с соевым соусом. — Следующий мой сеанс снова будет с госпожой Ок? — поинтересовался он, одновременно с Хянми спускаясь по ступенькам на пустую улочку, освещённую одинокими фонарями, которые находились друг от друга на приличном расстоянии. — Да. Она попросила подменить её только сегодня. — Почему? — У неё свидание. — Забавно, — по его выражению лица Хянми не могла сказать, что хоть что-то из услышанного его забавляло. — Что именно? — В прошлый раз она много расспрашивала обо мне и моей семье и всячески упрашивала меня записать её личный номер. Я был не очень настроен на общение вне кабинета, поэтому решил, что ей неловко, и она нарочно отправила меня к тебе, чтобы больше со мной не видеться. Если бы Хянми не знала Кюнсук достаточно хорошо, тоже решила бы, что отказ Субина её задел. — Она падкая на симпатичных парней, — сказала она, — но у неё всегда много запасных вариантов. Уверена, на следующей вашей встрече она сделает вид, что ничего не было. Субин рассчитывал на это. У него совсем не было сил строить что-то с самого начала впопыхах, за несколько недель до отъезда. Но Хянми не была жизнью с чистого листа, она была частично исписанным блокнотом, который Субин мог пополнить чем-нибудь новым без лишних неудобств для них двоих. — Так я симпатичный парень, — он повернул голову, чтобы подсмотреть, как она отреагирует на его слова. Она моментально смутилась, опуская подбородок и чуть расширяя глаза в испуге. Она не хотела так глупо попасться. — Ты и раньше таким был… — пробормотала она, указывая рукой на следующий поворот. — Нам сюда. Несколько метров между домами, и дойдём до второго подъезда… — Когда ты свободна на следующей неделе? Только на выходных? Хянми обычно было сложно сбить и запутать, но неожиданность вопроса и то, что спрашивал именно Субин, на пару мгновений всё перевернуло с ног на голову. — Я свободна на этих, — взбудораженно проговорила она. — И на следующих тоже. А на неделе я обычно заканчиваю около семи или восьми, но иногда у меня бывают встречи и допоздна, потому что эти сеансы стоят чуть дороже… — Я могу купить парочку? Субин был вполне способен на такое, учитывая, что на прохождение лечения по программе для военных он не потратил ни копейки. О нём хорошо заботились, всячески поддерживая, чтобы он скорее вернулся в строй. — Вечерних сеансов? — переспросила Хянми. — Да. Я занят с родителями на этих выходных, но у меня много свободного времени по вечерам в будни, потому что я сейчас не работаю, как ты знаешь… — Хочешь встречаться для разговоров? — она нахмурилась, боясь предполагать, что её психологическая помощь была хоть чем-то полезна для него. Она не сказала ничего толкового. — Не совсем, — он легонько постукивал носком кроссовки по бетонной ступеньке, у которой Хянми остановилась. Видимо, это и был её подъезд. — Мне не нужны твои сеансы в этом смысле. У меня всё ещё будет госпожа Ок для такого. — Тогда для чего тебе я? — Хянми приходилось слегка запрокидывать голову, когда она хотела заглянуть ему в глаза. Он стал ещё выше, ещё шире, ещё взрослее с их последней встречи. И ещё красивее, разумеется. Временная пропасть, которая должна была сжать увлечённость Хянми Субином до минимума, больше не казалась такой огромной. Прошли годы, многое изменилось, но отголоски давно утраченного трепета намекали, что кое-что было как прежде. — Для заземления, — ответил Субин, первым разрывая зрительный контакт и бросая взгляд на тихонько гудящую лампочку над дверью подъезда. — Если что, я смогу увидеть тебя во вторник? После моего сеанса. Краем глаза он уловил кивок головой и заставил себя немного улыбнуться. Это было не так уж и сложно, хотя он до последнего не верил, что что-нибудь получится. После возвращения домой ему всё казалось, что он разучился нормально общаться, разучился выстраивать дружеские и семейные отношения, разучился жить как все. Но Хянми была живым доказательством того, что Субин справлялся неплохо. — Тогда до вторника, — сказал он, после кивая на подъезд. — Заходи скорее.

***

Кюнсук уничтожала баночки бананового пудинга в ускоренном темпе, соскребая остатки со стенок, чтобы ничего не оставить. На каждый вопрос коллеги она сначала кивала, затем громко причмокивала и только после отвечала. — Ты точно знаешь, что он уедет через две недели? Откуда? — обсуждая Субина, Хянми с трудом сглатывала и не могла заставить себя хоть ложечку пудинга осилить. — Мне он сказал ещё на первом сеансе. Тебе нет? Хянми мотнула головой. Она, конечно, назвалась его хорошей подругой, чтобы, нарушая все правила конфиденциальности, выяснить о Субине побольше через коллегу, но в действительности вряд ли была для него кем-то таким, раз он и не подумал сообщить ей, что видеться они смогут совсем недолго. — Кажется, я упоминала, что из-за отъезда он не может переносить сеансы, — Кюнсук продолжала стучать ложкой. — Но две недели это так мало… — Ага. Но я даже не знаю, что для него лучше. Там он будет среди товарищей и коллег, в обстановке, в которой жил последние пару лет. Вряд ли к нему будут плохо относиться, учитывая его состояние, а дома он в течение нескольких месяцев реабилитации испытывает только давление. — Почему? У него с Кюнсук было лишь на два сеанса больше, чем у него с Хянми, но почему-то первая выяснила о нём куда больше полезной информации. Зато Хянми знала, что он не женат и в ближайшее время жениться не планирует. — Его отец — военный на пенсии. Инвалид второй группы, который очень гордится полученным ранением. И он вроде как настаивает, чтобы сын шёл по его стопам, не учитывая того, что уровень психической подготовки у них совершенно разный. Знаешь ведь, кто-то убивает людей каждый день и крепко спит по ночам, а кто-то зарабатывает сильнейшее ПТСР, лишь оказавшись в условиях войны. И кто-то нарабатывает стаж, ограничившись ерундовыми ранениями, а кто-то страдает остаток жизни, и при этом желает того же своему ребёнку. Хянми и не догадывалась, что Субин рос в семье военного. Они никогда не общались так близко, чтобы обсуждать родителей друг друга и интересоваться чем-то выходящим за рамки поверхностного знакомства и дружеских встреч, на которых они сталкивались. — Мне трудно понять последнее, — Кюнсук, наконец, почувствовала себя не просто насытившейся, но и пересытившейся, и отложила облизанную ложку в одну из пустых баночек. — Субину наверняка тоже. Он не особо разговорчивый, и я уже два сеанса копаюсь в тех крохах, что удалось из него вытрясти, но не похоже, что он разделяет мысли своего отца. Я думаю, он сильно напуган и не горит желанием возвращаться. Но если мы говорим о контракте… Лучше скорее вернуться и покончить с ним, а тогда послать отца к чёрту и заняться чем-то другим. Насколько я знаю, такие как он получают достаточно, а тратить особо не на что. Если правильно вложит накопленное, сможет обеспечить себя лучшей жизнью, чем сотни тысяч других безработных. Ну, это если он ещё выживет. У Хянми перехватило дыхание, точно кто-то крепко схватил её за горло. Жить в незнании, гадая, где он и что с ним, предполагая исключительно лучшее, было тоскливо, но и близко не так страшно, как знать наверняка, куда он отправится, и всячески пресекать мысль, которая так легко сорвалась у Кюнсук с языка. Хянми хотела возразить, поспорить, заставить забрать эти глупые слова обратно, но Мину постучалась в двери, чтобы напомнить, что «господин Чхве» будет здесь через несколько минут, и ей пришлось уйти молча, плотно стискивая челюсти и сжимая губы. В любой другой день она не стала бы угнетать себя подобными мыслями, сосредоточенная на работе или на мелких радостях её ужасно скучной жизни. Думала бы о таких далёких выходных, на которых можно было бы попробовать выспаться на неделю вперёд, о выходе нового альбома исполнителя, за которым кое-как следила, о путешествиях, в которые всю жизнь мечтала отправиться. Но Субин просачивался в каждую попытку отвлечься, омрачая её, ломая, лишая какого-либо смысла. Хянми снова и снова думала о нём. И это было отнюдь не просто.