Думаю о тебе

Босые ноги Хянми ощущались как две ледышки под одеялом. Обычно она подворачивала его край, чтобы стопы оставались в тепле, но пока рядом лежал Субин, провернуть это не получалось — его ноги мешали, так как были слишком длинными. — Замёрзла? — он ожидаемо отстранился, нечаянно коснувшись Хянми под покрывалом. — Может, закрыть окно? Дело было не столько в свежести вечера, сколько в том, что они сделали, поэтому закрытое окно вряд ли помогло бы. Хянми пробирал озноб вне зависимости от температуры снаружи. Субин был восхитительным. Даже лучше, чем она представляла. От его поцелуев она теряла голову, от ласковых прикосновений покрывалась мурашками, а от ощущения его тела на своём у неё всё ещё трепетало в районе желудка. А ещё немного сосало там. И ныло. — Не нужно, — проговорила она вяло, а Субин воспринял это как сонное бормотание. Он не сомневался, что она вымоталась, потому что чувствовал себя точно так же. После марш-броска в форме и с автоматом он был менее измотан, чем после секса с ней. Возможно, потому что он никогда не боялся расстроить капитана худшими результатами, а Хянми хотел угодить, чтобы не стать причиной новых разочарований. Он поставил всё на этот вечер, и пока не знал, было это верное решение или нет. — Тогда… — Субин сполз ниже на подушке, сотрясая кровать, пока поворачивался на левый бок. — Хочешь прижаться ко мне? Я тебя согрею. Физическим теплом он точно смог бы её обеспечить. Он буквально горел и с радостью отдал бы пару градусов ей. Хянми нащупала его голую грудь под одеялом, опираясь на неё ладонью, пока переворачивалась и подползала к нему. Субин осторожно просунул руку ей под голову и чуть приподнял подбородок, чтобы со временем упереться им в макушку Хянми. Хотя они были так же близко, как некоторое время назад, до шеи Субина долетало прохладное дыхание, а никак не горячее. — Когда ты успела стать такой холодной? — поинтересовался он, добровольно путаясь в её ногах и стискивая зубы от дрожи, что пробирала его тело. — Не знаю, — Хянми прикрыла глаза от удовольствия, пробираясь ладошками к широкой спине парня. — А когда ты успел стать таким горячим? Она была готова поклясться, что слышала насмешливое фырканье, хоть оно и быстро растворилось в затяжной тишине. — Не знаю, — передразнивая, сказал Субин, — где-то между вторым и третьим годом службы? Да, где-то в то время девушки стали считать меня «горячим». Это была хорошая шутка. Лучшая, если учитывать, что Субин не шутил уже целую вечность. — Лгунишка, — выдохнула Хянми, холодным носом тычась в его шею, — ты был таким задолго до этого. — Разве? — он не успел проконтролировать улыбку, что слегка приподняла уголки его губ. Он не хотел, чтобы такая ерунда радовала его. Он не хотел, чтобы что-либо бессмысленное радовало. — Во всяком случае, ты мне этого не говорила тогда. Никто не говорил. Хянми думала, что он лукавил. Она видела, как он флиртовал с другими, видела, как другие флиртовали с ним. Он легко маневрировал между заманчивыми предложениями от девушек, и Хянми не сомневалась, что в большинстве случаев это заканчивалось в точности как их идея поиграть в шахматы. — Но спасибо, что сказала мне сейчас, — Субин притянул её ещё ближе, закрывая глаза и полагаясь на ощущения, что вызывали её прикосновения. — Это приятно слышать. Лежать в тишине было так же хорошо, как за непринуждёнными разговорами. Хянми смогла немного расслабиться, убеждаясь, что всё, что они делали, было хоть отчасти правильным, а Субин смог расслабиться и даже задремать ненадолго. Поглаживания Хянми убаюкивали, усталость сама подталкивала ко сну, и его затягивало всё глубже в бездну сознания, туда, где его тревоги и страхи штамповали ночные кошмары. — Субин? Он ощутимо вздрогнул, протягивая со стоном вопросительное: — М-м?.. — Ты планируешь остаться у меня на ночь? — Могу уйти, если это неудобно. — Нет, оставайся, — Хянми прижалась своей голой грудью к его груди, а их бёдра как бы нечаянно столкнулись. Это было возбуждающе, но не настолько, чтобы отказаться от ленивых объятий ради секса. — Тебе не нужно никого предупредить об этом? Ему следовало бы, но это было необязательно. Папа не переживал, когда Субин находился на грани жизни и смерти, почему его должно было беспокоить то, что взрослый сын не ночует дома? — Папе нет до этого дела, а мама как-нибудь переживёт без моего звонка. Хянми только подумала о том, чтобы попробовать уснуть, утопая в тепле и запахе чужого тела, но слова Субина заставили её распахнуть глаза и немного отстраниться. — Почему ты так думаешь? Когда она отстранилась, одеяло соскользнуло с её плеч и с плеч Субина, ему открывая неплохой вид на её грудь, а ей — на длинную шею, худощавые плечи и бледно-розовую выемку под левой ключицей. Рана давно затянулась, но её местоположение вызывало противоречивые чувства. Это был не первый шрам, который Хянми нашла. Ещё один, похожий на длинную широкую царапину, заштопанную такой же широкой ниткой, она нащупала на его левом бедре. Она боялась, что могут быть и другие. — Я достаточно взрослый, чтобы заночевать у друга или у подруги. Никто не должен о таком волноваться, — ответил он. — Но почему ты спрашиваешь? Ему этот вопрос не казался настолько важным, но хотелось убедиться, что она не пытается искать психологические проблемы на ровном месте. Похоже, у многих психологов была эта дурная привычка. — Мне кажется, что ты преуменьшаешь свою значимость, думая так. — Ничего не могу с этим поделать. Я и правда не настолько значимый человек в своей семье. Стану таким только если в конечном итоге превращусь в орден «За военные заслуги». — Глупость, — Хянми нахмурилась. Она выглядела немного обозлённой, но всё ещё слишком милой для подобных эмоций. — Каждый из нас ценен, и для подтверждения этого не нужны никакие ордена. Твоя оценка себя не может состоять только из отношения к тебе родителей. Учитывай своё собственное мнение и мнение других людей, которые не просят никаких доказательств и не возлагают надежд, таких же хрупких и ненадёжных, как замки из песка. Сосредоточься на тех, кому важно то, что важно тебе, и кому плевать на то, на что плевать тебе. Но Субину не было плевать на службу, поэтому папино давление и способствовало развитию мигрени. Субин сам принял решение стать военным и сам подписывал контракт, и хотя сейчас он чувствовал себя потерянным, ответственность за его решения лежала именно на нём. Хотел бы он избежать последствий? Определённо. Изменил бы он что-нибудь, если бы умел предвидеть будущее? Непременно. Отказался бы он от своего изначального плана стать тем, кем он стал? Никогда. И за последним ответом следовала наведённая несколько раз точка, потому что он рос и думал только об этом. Не его вина, что это оказалось сложнее, чем он представлял, не его вина, что что-то внутри надломилось, но если бы он решил сбежать из-за этого, он был бы виноват. — Таких нет, — прохрипел он, на пальцах одной руки способный подсчитать людей, которые окружали его в последние месяцы и которые имели какое-то влияние на его мысли. — Я могу стать, — вызвалась Хянми. — Скажи, за что мне переживать, а за что нет, и я так и поступлю. Я поддержу тебя так, как ты захочешь. В любой момент. Она только предлагала, но Субин уже чувствовал себя обязанным. Хянми ему нравилась. Немного когда-то, сильнее после встречи на прошлой неделе, и ещё сильнее прямо сейчас. Но сковывать её своей дружбой или чем-либо другим он не мог. Это было нечестно по отношению к ней. — Зачем тебе это? — Ты знаешь, что я хочу помогать людям, — она чуть надавила пальцами на его бок, поглаживая в быстром темпе и стараясь преобразовать волнение в что-то приятное хотя бы для одного из них. — И я хочу, чтобы ты знал, что не один. Неважно, что с тобой произошло — со всеми нами случаются плохие вещи, — но важно помнить, что у всего происходящего есть причина. Понимаешь? Есть причина, почему ты справился, а другие нет. И пока ты её не найдёшь, ты не имеешь права опускать руки и искать лишнюю возможность разочароваться в себе с помощью родителей, товарищей или кого-нибудь ещё. Ты выжил, Субин, — она проговорила для него медленнее, чётко произнося каждое слово. — Так делай с этим что-то.

***

— Так вы теперь встречаетесь или у вас типа секс по дружбе? Неожиданный вопрос Кюнсук заставил Хянми мигом отложить телефон. Он провибрировал на столе раз, потом ещё и ещё, оповещая о новых сообщениях от Субина, но Хянми пока не собиралась их читать. — Что?! С кем? С чего ты взяла? Кюнсук облизала ложку после том-яма, указывая ею на сумочку коллеги, стоящую на соседнем стуле. — Презервативы. Ты купила большую упаковку в аптеке. Сумочка Хянми не была прозрачной, но Кюнсук смотрела на неё так, словно могла видеть сквозь ткань. — Это ведь для вечера с Субином? — она как ни в чём не бывало вернулась к еде, пока Хянми продолжала выглядеть пойманным в свет фар перепуганным оленёнком. — Вы ушли вместе во вторник, а в среду ты звонила Мину, прося перенести сеанс, потому что проспала, и она отчётливо слышала мужской голос на фоне. — Если мужской голос, то обязательно Субина? — немного придя в себя от потрясения, спросила Хянми. Она почему-то думала, что совсем неочевидна и ведёт себя как обычно, а значит не может вызвать подобных подозрений. — Нет, но ты же переписываешься с ним уже несколько дней. Ты подписала его «Субин» без фамилии и слала ему дурацкие смайлики. Я всё видела. Хянми ахнула, явно собираясь защищаться и опровергать, но несколько секунд выжидающегося взгляда Кюнсук сделали своё дело. Хянми сама не знала, почему пыталась это скрыть. Не было ничего стыдного в том, что они были вместе — что бы это ни значило для неё или для него. Главное, что она спешила поскорее закончить с работой, чтобы вырваться с Субином на ужин, а потом искать новые пути к своему дому, разговаривая о прошлом и будущем. Последнее интересовало её меньше всего, но поскольку Субин сам пытался говорить об этом, изредка упоминая контракт и грядущую жизнь без мобильного телефона, нормального душа и маминого кимчи, она всячески поддерживала эту тему. Она боялась забегать наперёд, чтобы лишний раз не травмировать его, а ещё больше боялась думать о том, что будет после контракта, — если будет, — но пока Субин понемногу шёл вперёд, пусть и маленькими шажками, всё не было так плохо. — Мы не встречаемся, — ответила она, неосознанно поощряя любопытство коллеги. — Тогда секс по дружбе? — Не совсем, — Хянми, по крайней мере, не считала, что у них что-то такое. — У нас больше дружеских отношений… — Меньше секса, я поняла. Это и называют сексом по дружбе, — Кюнсук расплылась в улыбке. — Я так и знала, что он в твоём вкусе! — Ты можешь говорить тише? — шикнула Хянми, оглядываясь, хотя за соседними столиками было пусто. — Мы же в общественном месте. — Прости, — пролепетала Кюнсук, всё ещё улыбаясь. — Я так завидую, что ты ходишь на свидания с солдатом! — Это не свидания. — Почему бы не предложить ему встречаться? Хянми прикрыла лицо ладонью, облокачиваясь на стол и стараясь вдохами и выдохами снизить уровень стресса, в который её вгоняли разговоры Кюнсук. — Он не хочет, — тихо ответила она через какое-то время. — Он уедет на целых четырнадцать месяцев. — Ну и что? — с искренним недоумением спросила Кюнсук. — Если он проводит с тобой всё своё свободное время, вероятно, он к тебе неравнодушен, а если так, ничто не мешает вам начать встречаться. Многие девушки так же ждут своих парней из армии… — Армия и это не то же самое, — оборвала её Хянми. Она становилась нервной всякий раз, когда подсчитывала дни. Несправедливо, что она столько лет его не видела, а встретила снова, чтобы так скоро расстаться. — Нет, но у военных тоже есть любимые и родные, которые их ждут, — Кюнсук заговорила чуть мягче, без прежнего раздражающего возбуждения. — Или ты сама не хочешь? Хянми не знала, чего она хотела. Всё было слишком туманно, а следующий год ей казался огромной тёмной ямой, в которую запросто можно было провалиться, рискнув ступить туда сейчас. Возможно, лучшим решением было жить здесь и сейчас, на тех условиях, что ставил Субин, и с теми обещаниями, к которым они оба пришли. — Если не хочешь, тогда расслабься, — Кюнсук нечаянно звонко стукнула ложкой по тарелке, и этот звон засел у Хянми в голове, мечась по черепной коробке. — Побудь с ним сейчас, а потом забудь. Он, наверное, неплохой парень, но немного проблемный, учитывая его состояние. Он нестабилен сейчас, а со временем это может ухудшиться. Семью с таким не построишь… Кюнсук считала, что пренебрежение в голосе заставит Хянми относиться к этому проще, но такой способ утешения не работал. Буквально две минуты назад ей предлагали встречаться и ждать, а теперь активно отговаривали, вешая на Субина ярлыки человека с ПТСР и придумывая проблемы, с которыми он пока не сталкивался. — Хватит, — попросила Хянми, не желая забивать этим голову. Ей ещё предстояло отработать несколько часов, а это и так было утомительно. — Когда он уедет, всё само собой наладится, — Кюнсук сказала это напоследок, всерьёз думая, что именно это подруге и нужно. — Вот увидишь.