Думаю о тебе

Утро наступало слишком быстро. Оно кралось на цыпочках с востока, заглядывая в комнату со вспышками молний. Гроза то объявлялась, то утихала, проливая столько же воды, сколько Хянми проливала слёз. Субин забрал у неё одеяло, укутавшись в него как в кокон, вместо подушки использовал колени девушки и нервно вздрагивал во сне после каждого намёка на гром за окном. Ему снилось что-то нехорошее судя по тому, что иногда он болезненно морщился и мычал, и это подливало ещё больше масла в огонь плаксивого настроения Хянми. Ей было грустно от того, что за окном была плохая погода, было грустно от того, что Субин крепко спал и не думал просыпаться раньше будильника, после которого собирался уйти на целую вечность, было грустно от собственного паршивого состояния и от того, что всё заканчивалось именно сегодня, а не завтра или через неделю. — М-м, — Субин снова застонал с сомкнутыми губами, прижимаясь ближе к Хянми и утыкаясь макушкой в её живот. — Тш-ш, — она пробежалась пальцами по его испещрённому морщинками лбу, и он сразу перестал хмуриться. Несколько секунд он лежал тихо, дыша глубоко и спокойно, а когда Хянми пошевельнулась под ним, открыл глаза, сонно уставившись на её покрасневший нос, опухшие веки и искусанные губы. — Не спишь? — едва шевеля губами, спросил он. — Почему не спишь? Она сглотнула, понятия не имея, что сказать. Субин ждал ответа очень долго, по его скромным меркам, а когда понял, что у Хянми его нет, выпутался из одеяла и тоже сел в постели. Было очевидно, что она плакала, но спрашивать о причинах он не стал. Вместо допроса он просто приобнял её за плечо и притянул к своей голой груди, сжимая бережно, но крепко. — Мне снилось какое-то сумасшествие, — заговорил он охрипшим после сна голосом. — Как будто я летал на огромном воздушном змее, пока командир взвода пытался меня подстрелить. Мне почти удалось вырваться, но в итоге я свалился со змея и упал. — Говорят, падение с неба снится к значительным переменам в жизни, — с трудом вздыхая из-за заложенного носа, сказала Хянми. — Наверное так и есть. Субин стал поглаживать её голое плечо. Из-за того, что в комнате было очень свежо, её руки замёрзли. — В котором часу ты уедешь? — Ты спрашивала трижды, — он чуть улыбнулся, показывая, что ему вовсе не в тягость повторить для неё ещё раз: — Самолёт в час дня. Я выйду с тобой в одно время и поеду домой за вещами. Потом мама отвезёт меня в аэропорт. — Сможешь написать мне, как сядешь в самолёт? — Да, — он кивнул. — А ты мне? Она неожиданно дёрнулась, поднимая голову и глядя на него удивлённо. — Когда? — спросила она. Субин сжал губы, серьёзно обдумывая её вопрос. — В конце этой недели? Скорее всего на выходных я получу доступ к компьютеру ненадолго. Если напишешь на почту, я тебе отвечу. Хянми заметно взбодрилась из-за его слов. Она села чуть ровнее, обнимая его в ответ и скрепляя руки в замок на его талии. — Я могу писать тебе на почту? — Да, — он стал выводить какие-то узоры на её плече пальцами. — Если ты хочешь. — Я хочу. — Тогда я отправлю тебе свой электронный адрес позже. Она отпустила его на секундочку, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки, на которой лежало только несколько пустых пакетиков из-под презервативов. Зато в выдвижном ящичке был открытый на чистой странице блокнот и несколько подточенных простых карандашей. — Нет, лучше запиши сейчас, чтобы не забыть, — попросила она. — Я бы не забыл, но ладно, — он согнул ноги в коленях, чтобы поставить блокнот и писать, левой рукой по-прежнему обнимая Хянми. — Маленькие c, h, o, i еще одна i, s, o, o, b, i, n, затем собачка, затем m, i, l, i, t, a, r, y, точка, k, r. Можешь писать когда угодно, а я буду отвечать, когда будет возможность. Только не упоминай террористов, наркотики и не отправляй мне нюдсы. Даже если я буду тебя просить. Ни за что не отправляй. — Нюдсы? — Хянми казалось, что у неё ни на что не осталось сил, но вырвавшийся из неё смешок говорил об обратном. — Ты ждал, что буду отправлять тебе такое? — Вовсе нет, — он опять улыбался, — просто слышал, что некоторые девушки такое шлют, как и некоторые солдаты… Но нашу почту, вероятно, мониторят, а я не хотел бы, чтобы кто-нибудь увидел что-то предназначенное только для моих глаз. У Субина была уйма возможностей рассмотреть Хянми со всех сторон, но её щёки всё равно покрылись румянцем, стоило ей представить, как она фотографируется для него. — Я не буду слать ничего подобного, — сказала она. — Не беспокойся. — Не беспокоюсь, — ответил он, наклоняя голову и целуя её в макушку. — Как часто ты сможешь отвечать? — Раз в неделю, может, чуть чаще. В зависимости от очереди, количества работы и стабильности интернета. — А по телефону ты говорить не можешь? — Нам нельзя использовать личные телефоны, но если будет хорошая связь, как-нибудь можно было бы созвониться по видеосвязи с компьютера. — Если нет телефонов, а компьютеры раз в неделю, чем тогда вы занимаетесь в свободное время? Субин протянул задумчивое «хм», пытаясь припомнить, чем занимались его сослуживцы, когда с обязанностями на день было покончено. Рядом с Хянми пропасть между Субином во внеплановом отпуске и Субином на службе разрасталась до вселенских масштабов, наполняя чувством чего-то далёкого и нереального, словно из совершенно другой жизни. Было странно прикладывать усилия, чтобы вспомнить что-то, чем жил с самого окончания школы. — Читаем, разговариваем, немного дурачимся, а иногда играем в оффлайн-игры, если техника тянет. — Можно играть в компьютерные игры, но нельзя играть на телефоне? Какая-то особая разновидность тюрьмы… Субин хмыкнул. — В зоне боевых действий телефоны опасны. Встроенный в смартфон аккумулятор ищет вышки и периодически передаёт им радиосигналы. Потом идёт обмен данными между вышками, и где-то после третьей проверки координаты телефона автоматически вычисляются. Их может перехватить кто угодно, а это не то чтобы очень хорошо. — Но компьютеры использовать можно? Их нельзя отследить? — Компьютеры не наши личные, а те, что предоставляет армия. Они вроде как защищены и контролируются со всех сторон, поэтому при общении стоит быть осторожными на тот случай, если всё читают. Хянми не собиралась писать Субину ни о чём таком, что нельзя было бы прочитать другим, но она чувствовала себя как-то спокойнее, пока не знала, что каждое написанное ею слово сначала проверят на наличие чего-нибудь подозрительного. — Есть ещё темы, которые нам нельзя обсуждать? — она изогнула левую бровь, глядя так на Субина. — Твоего командира? Северную Корею? Какие-нибудь запрещённые книги вроде «На Западном фронте без перемен» и «1984»? Улыбка Субина стала шире и лучезарнее. Он бы мог заменить солнце в это пасмурное утро. — Пожалуй, командира и Северную Корею лучше не упоминать, а про книги можем говорить какие угодно. И про фильмы. Обсудим всё то, что не успели, и что нам нравится. Изначально он на это не рассчитывал, изначально он вообще не хотел, чтобы она ему писала, но отказаться от такой мелочи для того, чтобы минимально поддерживать с ней связь и знать, как она поживает без него, оказалось слишком трудно. «Это всего лишь электронные письма — просто и без обязательств», — говорил он себе. — Хорошо, — плечи Хянми опустились на выдохе, и она впервые за ночь закрыла глаза не для того, чтобы моргнуть и вновь уставиться в темноту или на спящего Субина, а чтобы немножко отдохнуть. — Я буду часто тебе писать. — Договорились. — Время будет идти немного быстрее, пока я буду ждать твои сообщения. — Да, — согласился Субин. — А потом ты приедешь. Она расслышала только прерывистый выдох, но ничуть не расстроилась. Если он сомневался, что всё закончится рано или поздно, её уверенности хватило бы на двоих. Как и надежды.