Закулисье

— Опять! — Галактический Император стучит кулаком по столу; посуда подпрыгивает. — У меня свидание, а тут нарушитель периметра. Тяжело встаёт и скрывается за дверью. Из-за неё в тот же миг выскальзывает Кэл Моно — контрабандист, аферист и юморист. Озирается, замечает на столе две тарелки: на каждой горка зелёного пюре, листик и зажаренный межгалактический таракан. Это романтический ужин для Императора и его пленной принцессы, призванный возбудить последнюю. Но голодный Кэл деталей не знает и опрокидывает в себя обе порции. Встряхивается, расправляет плечи — и гордо: — Я лечу к тебе, моя принцесса! «Лечу к тебе, моя принцесса», — жужжит сообщение. Калия улыбается и ставит кино на паузу. Улыбается и экранный Кэл, который совсем скоро обретёт лицо Мэттью. Тогда она будет видеть его чаще — пару раз в год по телевизору. Довольно — Калия стряхивает с себя тоску. Часок-другой, и Мэттью появится на пороге, а пока можно досмотреть. — Ты! — Едва Кэл освобождает её от оков, принцесса Лира даёт ему пощёчину. — Вор и лжец! — Я вор, — расплывается в улыбке он, — потому что украл твоё сердце. А лгунья — ты, потому что не хочешь это признать. — Ненавижу тебя! — снова замахивается принцесса. Калия усмехается. Она знала, с первого их общего кадра, что Лира с Кэлом однажды переспят. Но не бодайся они две трети фильма, чего бы стоил их теперешний поцелуй? «Фанатская теория гласит, — набрасывает в телефоне Калия, пока Кэл вжимает Лиру в бронированную дверь, — что на него подействовал афродизиак с императорского стола. Другая — что истинным афродизиаком был слизень, обитавший в канализации, через которую Кэл проник во дворец. Однако лучше всего в сообществе поклонников прижилась теория номер ноль: страсть между контрабандистом и принцессой уже кипела, и помощники ей не требовались». Вот бы так у них с Мэттью. Но каждый раз, приехав со съёмок, он съедает первое, что найдёт в холодильнике, и валится спать. Если только… Калия ныряет в поисковик, следом — в интернет-магазин с наискорейшей доставкой. И повторяет рецепт из фильма: пюре — из авокадо, вместо таракана — креветку, сверху — веточку петрушки. Красиво раскладывает приборы, зажигает на столе свечу и ложится на диван ждать. — Вот ты где! — Дверь хлопает. — Говори что хочешь, принцесса, а тело твоё не соврёт. Мэттью сдёргивает с Калии плед, впечатывает в её губы жадный поцелуй. Срывает бельё, раздвигает складки кожи и между них кружит пальцами, едва касаясь клитора. — Скажи, — выдыхает Мэттью в шею Калии. — Скажи, кто я для тебя. — Ты… — стонет она. — Негодяй, что всё время где-то шляется! — И всё же ты меня любишь. — Прикусывает шею. — Скажи, что любишь, иначе… — Убирает пальцы. — Люблю! — Калия стискивает его ладонь бёдрами. — Я люблю тебя, Кэл Моно, возьми меня! Одежды их трещат, разлетаются клочьями. Он набрасывается, врывается в неё — горячую, мокрую, дрожащую от предвкушения. Каждое движение — до самого сердца. Они набирают, набирают скорость и уносятся в гиперпространство; звёзды танцуют в глазах. И — взрыв. — Я тоже тебя люблю, — шёпот в ухо. За стеной топает имперская стража. Бам — дверь срывают с петель. Калия распахивает глаза — заснула, не дождавшись Мэттью. Он уже на кухне: звенит вилкой, залпом выпивает кофе и шагает в гостиную. Прямо сейчас? Сейчас сон сбудется?.. — Привет, — плюхается Мэттью в кресло. — Еда у нас есть? — В холодильнике, — бормочет Калия и накрывается пледом с головой. «Не сработало, — вздыхает она. — Надо было жарить таракана».