Закулисье

Сонг ничего не умеет наполовину: ни учиться, ни работать, ни пить. Так случилось и вчера: пошла со золовкой на вечеринку — всё, туман. Шабри, муж, уже сбежал в студию звукозаписи. Его сестра Сан, наверно, ещё спит… или нет. — Держи, — машет она пакетом замороженных овощей, когда Сонг выползает из ванной. Сонг мычит благодарность, прикладывает пакет к голове и глотает охапку таблеток. На деликатные формулировки она сейчас не способна, поэтому спрашивает прямо: — Что я вчера натворила? — Ну, ничего особенного. На стойке плясала, рассказывала анекдоты про… — Хватит! — Эту часть Сонг помнит лучше некуда. — Ой, ну правда же ничего не случилось, — улыбается Сан. — Кстати, кружевные чулки тебе идут. Да уж. Их Сонг купила в последний момент взамен порвавшихся колготок: ничего лучше в супермаркете не нашлось, а выходить в люди с голыми ногами негоже. Теперь её запомнят как юриста в кружевных чулках. — Не думала записаться на танцы? — продолжает Сан без тени иронии. — Вижу, тебе вчера понравилось. Сонг вздыхает, глубоко-глубоко. — Ты хороший человек, — говорит. — Но сейчас, пожалуйста, уйди.

***

В пятницу Сонг заваливает работой. Архивные папки падают на голову, оставив синяк под левым глазом. Как раз перед первым занятием по танцам. Может, это знак, думает Сонг, размазывая консилер. Её женственность собрала вещи ещё на первом курсе юрфака, и, посидев на свадьбе для приличия, смоталась навсегда. Забрав с собой рыжую гриву (ею Сонг заплатила за диплом), почти все юбки (ими — за брак) и спрятав остатки красоты в халат с пандами. А вот синяк не исчезает. Уже решив не идти, Сонг замечает солнцезащитные очки: круглые, дурацкие, наверняка в медовый месяц купила. Она в них похожа на ошалевшую стрекозу, зато не видно синяка. И конечно же, эти очки не сочетаются с её повседневным видом. Сонг меняет пиджак на кожанку из юности (облепляет, как шлюху), у Сан заимствует тёмно-вишнёвую помаду и распускает волосы. Пожалуй, так сойдёт. На танцы она (впервые в жизни!) опаздывает. Преподавательница, качнув розой в смоляных волосах, определяет Сонг в пару… Да это же Мэттью Хэмминг — коллега Сан, которая слёзно умоляла Сонг взяться за его дело о наследстве. — Добрый вечер, — кивает Хэмминг, всматриваясь в темноту её очков. — Я Мэттью, а вы? Не узнал. Не узнал человека, который борется за его деньги — что же она, совсем невзрачна? Или наоборот, спасибо очкам и помаде? — Называйте, — цедит Сонг, — меня Сеньоритой. — Рад знакомству, Сеньорита. И целует её холодные пальцы. Да он серьёзно? Сонг открывает рот, чтобы прояснить ситуацию, — и слышит хлопок в ладоши. — Начинаем! — объявляет преподавательница. — Друг от друга на шаг. Сонг со вздохом занимает нужную позицию и погружается в музыку. Однако то и дело, пряча любопытство за очками, смотрит на Мэттью.

***

— Зовёшь меня так мило: «сеньорита», — раздаётся из колонок. — Хотела отказаться бы для вида, но ты коснёшься — у-ла-ла-ла! Дрожу, ла-ла-ла… Ближе-дальше, ближе-дальше. Мэттью притягивает Сонг за руку, раскручивает и обнимает сзади со всей фальшивой страстью. А она который урок подряд держит безупречную осанку: упадут очки — сказке конец. — О, сбежать бы надо, но ты держишь рядом с собой… Сонг следует за ним, уже не только в танце. Она выучила, где Мэттью живёт; когда выходит из квартиры, а жена его ещё не возвращается. Сонг наблюдает, спрятав волосы под капюшон, а глаза — за тёмными очками, и на деловые встречи с Мэттью надевает всё самое мешковатое. Он не должен узнать Сеньориту. Она сама себя не должна была такой узнать. — Давай не отмечать? — предлагает Шабри за две недели до Дня влюблённых. — Только деньги растратим. — Давай, — кивает Сонг. — Мне всё равно на этот день поставили заседание. И записывается на тот самый день на маникюр и эпиляцию. Затем выходит из «Секрета Беллы» с шёлковым корсетом — изумрудным, под цвет ногтей, и с чеком выбрасывает сожаления.

***

В почтовый ящик Мэттью она подкинула: записку с ароматом духов и единственным словом «Сеньорита», стринги, и наконец, ключ с сердечками. Такой логотип только у одной гостиницы, где Сонг его и ждёт. — Твердишь: «Друзья мы», — напоминает их песня. — Но твой друзья не знают вкус, ла-ла-ла. Ведь знаешь, всё к тому шло… Хлопок игристого встречает Мэттью. Сонг выплывает из полутьмы в корсете и кружевных чулках, изгибается всем телом в такт музыке. Бокалы соприкасаются, а за ними — пальцы. — О, раздевают губы, манит твой рот. Смертельны поцелуи. Вперёд! Он сам целует, пытается снять с неё очки. Сонг направляет вниз руки Мэттью, и следом голову, чтобы не присматривался. Присаживается на тумбочку и запускает пальцы ему в волосы. Каблук задевает голую спину Мэттью. Сонг увлекает его на кровать, помогает с корсетом. Очки и чулки оставляет, садится на Мэттью — спиной к нему, как танцевали. Ближе-дальше, ближе, глубже… Воздух раскалён, каждый вдох пахнет ими. Горячие мокрые ладони направляют Сонг, она скользит, царапая Мэттью каблуками, пальцами ласкает его, себя, — и падает навзничь, навстречу мощнейшему оргазму. Наполовину Сонг не умеет. Перед глазами всё размывается, возвращается непривычно ярким. Сонг поворачивает голову, встречается взглядом с Мэттью и понимает: очки она уронила. — Это… ты? Вы? — Я, — обречённо кивает Сонг и сползает с Мэттью. Глаза его бегают, будто ищут подходящее оружие. И вот: — Зачем? — Затем, что надоело видеть, как мои мечты сбываются у других. Знаешь, каково это быть желанным — не по умолчанию, а наконец-то? Конечно нет, у тебя не сложится с Калией — найдёшь десяток других. А у меня таких как ты не было и больше не будет. — Поэтому, — выдавливает Мэттью, — ты меня обманывала? — И хмыкает: — Сеньорита… — Будто ты, — бросает Сонг ему в спину, — не хотел обманываться. Мэттью одевается и уходит, она даже не пытается его остановить. Слова — вечное оружие Сонг, однако здесь она безоружна. А из колонок рыдает: — Но я слышать рада, как зовёшь ты: «сеньорита». Уйти так тяжело, хоть дверь открыта. Когда коснёшься — у-ла-ла-ла! Дрожу, ла-ла-ла. О, сбежать бы надо, Но ты держишь рядом С собой. Очки Сонг зашвыривает в мусорку. Открывает кран на полную мощность и вместе с растёкшейся тушью смывает макияж — весь. Наполовину она не умеет.