Закулисье

Сквозь приоткрытую дверь ванной Сидни наблюдает, как Скарлетт сбрасывает белый шёлковый халат. Вынимает шпильки из смоляных, тронутых сединой локонов, и босиком по мрамору ступает в душ. Там, за прозрачной дверцей, она растирает скраб по стройным ногам, крутым бёдрам, аккуратным подтянутым ягодицам — и стоит закрыв глаза, забыв обо всём… Шлёп — Сидни задевает какую-то баночку. — Извращенец старый! — Скарлетт прикрывается руками. — Ну-ка за дверь! Сейчас она не всерьёз, чувствует Сидни. То минное поле с табличкой «я не такая» они прошли лет пятнадцать назад… правда ведь? — Простите, моя королева, — шутливо раскланивается он. — Больше не буду, отныне я ослеплён вашей красотой. Скарлетт демонстративно отворачивается. Её ягодицы блестят, вода их ласкает, — Сидни даже ревнует. И, столь же нарочито заслонив рукой глаза, шагает навстречу. — Я хотела помыться одна! — протестует Скарлетт уже не так яростно. — Да пожалуйста, — кидает Сидни вместе с трусами. — Я тебе не помешаю. И заходит в кабинку следом. Опускается на колени и берёт в ладони ягодицы Скарлетт. Поглаживает каждую по очереди, целует — сперва бережно, потом кусает. Скарлетт тихо вскрикивает, и он зализывает укус. А когда она расслабляется, язык Сидни скользит между ягодицами, вовнутрь… — Ты что творишь? — Удовольствие, тарталеточка, — шепчет Сидни в её нежную влажную кожу. — Я тебе не тарталеточка! — Отталкивает так, что затылок Сидни врезается в стенку душевой. Зомби! Мог бы догадаться, что тема еды у неё до сих пор больная. Скарлетт распахивает дверцу, и Сидни по скользкому мрамору, в сырых тапках ковыляет прочь. — Почему ты никогда не даёшь сделать тебе приятно? — Да потому что мне неприятно! — Скарлетт с грохотом захлопывается обратно. — Когда уже поймёшь, что я не шлюха? — Конечно, моя королева, — бубнит Сидни под шум воды. — Где шлюхи — и где ты.

***

Серендипити роняет шубу и остаётся совершенно голая. На каблуках шагает к золочёной кровати, что ещё хранит запах Скарлетт. Но Сидни указывает на душевую. — Задом повернись, — говорит. Зад у Серендипити огромный, как две сочные груши. Сидни сжимает её ягодицы — пусть останутся синяки, пусть наутро вспомнит, что принадлежит ему. От души шлёпает, Серендипити взвизгивает, похабно хихикает — для Сидни это приглашение. Мыльными пальцами он раздвигает ягодицы. — Ты что творишь? — бормочет Серендипити скорее кокетливо, чем возмущённо. — А на что похоже? Она снова хихикает, он намыливает член. Трётся головкой меж ягодиц и, не встретив сопротивления, вталкивается. Серендипити охает, Сидни натягивает её волосы. — Скажи, кто ты, — выдыхает ей в спину. — Шлюха, — стонет Серендипити. — Ваша шлюха, господин Симуртон. Окончание тонет во вскрике. Сидни сдерживается как может, но эта мокрая, горячая, тугая задница… Он кончает, головой врезается в стенку душевой и сквозь пар видит, как Серендипити доводит себя до оргазма. — Не убил тебя? — И не надейся, — встряхивает она мокрыми волосами. Сидни сползает на пол и любуется, как Серендипити смывает со своего прекрасного покрасневшего зада его сперму. Собирался ею осквернить супружескую постель, но это завтра. Завтра он подпишет документы на развод и отвалит всё-таки Скарлетт её конские отступные. Пусть подавится королева.