Хороший вкус

      Фер предпочитает спать на спине, подложив одну руку под голову. Одеяло присутствует лишь номинально — он никогда не мёрзнет. Сегодня я утянул большую часть себе, так что угол пододеяльника едва прикрывает его бёдра. И то ненадолго.       Сонно веду указательным пальцем по центру его груди, поглаживаю рельеф золотистого пресса. Мышцы откликаются напряжением, ворочаясь под кожей. Прекрасно. Завтрак нужно хорошенько разогреть.       Фер лениво приоткрывает один глаз — радужка тёмная, как свежезаваренный чай. Вижу крупинки сахара на дне зрачка, но в остальном он сохраняет привычную невозмутимость. И не сопротивляется.       Прижимаюсь к его боку и ныряю рукой под край одеяла. Мягкий член сразу теплеет в пальцах, растёт, наливается соком. Спускаюсь ниже, бережно сжимаю яйца, перекатываю в ладони, лаская тонкую кожу. Раздаётся едва слышный прерывистый вздох, похожий на шипение масла в сковороде. Одеяло сползает в сторону за ненадобностью.       Губы накрывают тёмный сосок, а рука продолжает работу. Медленно, без рывков. Массируя скользкую головку подушечкой пальца, поднимаю глаза и вижу, что Фер окончательно проснулся.       Он останавливает мою руку. Толкает на подушку, оказываясь сверху, и разводит мои колени в стороны. С этим я бы прекрасно справился и сам, но мне нравится чувствовать его уверенные пальцы. Тягучие поцелуи льются на шею и грудь, чтобы схватиться на коже тонким воздушным слоем. В качестве приправы — саднящий засос над ключицей.       Горячий гладкий член упирается в задницу, но не входит, а проскальзывает между половинок. Мычу в знак протеста, вызывая у Фера злорадную ухмылку. Несколько секунд подряд он дразнит меня этими нарочито небрежными движениями, затем наконец проникает внутрь.       Какой-то смертный остроумно обозвал позу миссионерской. Едва ли эти ребята хороши в постели — зато Фер безусловно хорош. Взбивает простыни комьями, засаживает размеренно, глубоко, звучно шлёпая яйцами по ягодицам. Обнимаю его талию ногами и пробую пальцами левой руки мускулы на груди. Твердеют. Правой накрываю свой собственный член и надрачиваю в такт. Широкая ладонь окутывает поверх, помогает, доводит до нужной температуры. Классическая формула идеальной утренней трапезы.       У самого пика притягиваю к себе его голову и вторгаюсь языком в рот. Жар поцелуя прорывает невесомую оболочку выдержки, оргазм свободно растекается внутри и снаружи. Собираю пальцами вязкие капли с живота, облизываю и довольно улыбаюсь.       — Это и называется поцелуем от шефа?*       Фер с надменным смешком закатывает глаза и укладывается рядом. Тут же взбираюсь на него, расслабленно плавясь на твёрдой груди. Он запоздало удивляется:       — Останешься? Даже за утренними чаевыми не пойдёшь?       — Нет. У тебя всё равно вкуснее.       — Ещё не насытился?       — Ты же знаешь… — Кокетливо пересчитываю когтями его рёбра, прикусываю кадык и шепчу, задевая губами ухо: — …я ненасытный.       В пах согласно тычется заново встрепенувшийся член. Фер раздражённо выдыхает через ноздри:       — Ангельские трубы тебе в глотку, Сетти…       — В другой раз. Сейчас для неё есть занятие получше. Для твоей, кстати, тоже.       Приподнимаюсь лишь затем, чтобы повернуться головой в другую сторону. Добавка уже ждёт. Неторопливо вбираю конец в рот и опускаю бёдра. Горячие губы Фера обволакивают мою плоть в ответ.       Даже в проверенном рецепте всегда остаётся место вариациям. Главное — найти составляющие по вкусу.