Хороший вкус

      Странно. Третий раз дёргаю ручку двери, а она всё не открывается. Заклинило, наверное. Даже Фер не настолько жесток, чтобы запираться перед сном. Аккуратно стучу кулаком.       — Фер? У тебя что-то с дверью, открыть не могу. Поможешь? Фер? Эй, Фер, ты оглох?       Стучаться приходится неоправданно долго. Вдруг внутри действительно щёлкает замок. Это что за шутки?       Фер неспешно воздвигается на пороге и опирается локтем на косяк. Горяч как преисподняя. Переодеться ещё не успел, но мы это быстро исправим. Облегчённо вздыхаю и улыбаюсь.       — Наконец-то. Я войду?       — Нет.       — Ой, да брось. — Шагаю вперёд, уверенный, что это один из его стандартных капризов на фоне усталости, но ощутимый толчок в плечо быстро разубеждает. Лишь после этого замечаю, что его раздражение в этот раз вяжет во рту сильнее обычного.       Поднимаю глаза. Плотно сжатые губы Фера подрагивают, о взгляд можно порезаться.       — Фер… Ты чего?       — Чего я? — тихо повторяет он, впивается когтями в косяк и сплёвывает по слову: — Хозяин. Только что. Вызывал. Меня. На ковёр. Шестой выговор. За два месяца.       — Не переживай ты так. Поворчит и успокоится. Давай я помогу тебе снять стресс… — любезно предлагаю я и тянусь к его талии, но тут же получаю по рукам. Собрав мой воротник в кулак, Фер дёргает меня на себя — сегодня в этом жесте на удивление мало сексуального. Сдавленно выдыхает в губы, обжигая кислотой ярости:       — Всё из-за тебя, Сетти. Из-за тебя я занимаюсь Сатана пойми чем вместо работы. Опаздываю. Теряю ключи. Я сыт этим по горло, ясно? И тобой тоже.       Ох, как звучит. «Сыт по горло»… Можно подумать, из-за одного маленького выговора он больше не хочет иметь со мной ничего общего. Какая драма.       — Ну ладно, ладно. — Снисходительно похлопываю его по запястью. — Не думал, что это так серьёзно… Хорошо, отныне буду паинькой и налажу режим питания, договорились? По рукам?       — Налаживай. Только без меня, — отрезает Фер и швыряет меня к противоположной стене коридора.       Лопатки врезаются в крашеный бетон. Больно, но это мелочь по сравнению с тем, что я только что услышал. Потрясённо вскидываю голову, проваливаюсь в глубокие, яркие, искрящиеся ненавистью глаза. Дверь начинает закрываться.       Нет. Он так не поступит. Или… Неужели он и правда вздумал отгородиться от меня таким нелепым способом? Но если он запрётся, что мне тогда делать? Ночевать в своей комнате, куда я не заходил так давно, что даже не помню, где ключ? Ужинать объедками? Но я не хочу!       — Фер, стой!       Кидаюсь вперёд на всех парах и еле успеваю просочиться в узкую щель между косяком и дверью. Ещё и локтем по пути приложился. Но ничего, главное — я внутри.       Расплатой за дерзость становятся медные пальцы, мгновенно сдавливающие горло под челюстью. Фер безжалостно выталкивает меня прочь, но я не сдаюсь — отчаянно цепляюсь за его плечи, за дверную ручку, за косяк и хриплю:       — Прошу тебя… Фер…       — Убирайся!       — Нет!       — Сгинь, пока я тебя не прикончил!       Когти впиваются в кожу, кислота бурлит под языком. На этот раз он не шутит. Задыхаясь, падаю на колени, чтобы ему было сложнее меня выставить. Хватаюсь за его рубашку и умоляюще тараторю:       — Я виноват, слышишь? Признаю, виноват! Можешь дать мне пощёчину, пнуть, посадить на диету — что угодно! Наказывай как хочешь, я всё выдержу! Только не выгоняй… ладно?       — Такой, как ты, всегда найдёт себе пропитание. Зачем тебе я? — холодно цедит он. Сглатываю терпкую горечь его обиды, злости, уязвлённого хозяином самолюбия, и ответ находится сам собой:       — Потому что еды вокруг много, но ты такой один. — Накрываю его руку ладонью, ласково веду вдоль предплечья. Понижаю голос до покаянного шёпота: — И ты мне нужен, Фер. Только ты.       Сияющие вены беснуются под гладкой смуглой кожей. Я хорошо знаю Фера — он взрывной, но отходчивый. А ещё не меньше меня заинтересован в новых гастрономических экспериментах. Всё это не может рассыпаться в прах из-за одной вспышки гнева… ведь так?       Он разжимает пальцы, и я падаю на пол. Замираю в ожидании, глядя на него снизу вверх. Его лицо превращается в непроницаемую золотую маску. Как будто даже мой испуг не доставляет ему ни малейшего удовольствия. И всё же его точёный подбородок чуть заметно поворачивается в сторону комнаты.       Меня дважды просить не надо — готов ползти туда прямо так, на коленях. Накажет? Пускай. Стерплю всё, буду самым послушным инкубом на свете. Лишь бы только он не исполнил свою угрозу…       — В угол. Руки за голову, — бесстрастно бросает Фер мне в спину.       Кажется, я видел такое наказание в человеческом фильме. Называется «строптивый преступник и горячий коп». В сервировке обычно участвуют наручники. Если так, я не только отделаюсь малой кровью, но и останусь в плюсе.       Обрадованный, направляюсь к углу, между окном и стеной с телевизором. По привычке начинаю расстёгивать рубашку на ходу, но останавливает неумолимое:       — Я не просил тебя раздеваться.       Ну это пока.       Прижавшись к стене, медленно отвожу волосы с лица и сцепляю пальцы в замок на затылке. Выгибаю спину, чтобы рубашка распахнулась ещё больше. С нетерпением жду манипуляций офицера с наручниками, но Фер и не думает ими воспользоваться.       Он просто разворачивается и уходит в ванную.       Обескураженно прислушиваюсь к шелесту одежды и шуму воды. А меня с собой взять? Ладно, видимо, просто решил подготовиться, а заодно потомить меня ещё немного. Вздыхаю, но с места не двигаюсь. Я же наказан.       Из ванной Фер выходит обнажённым. Приближается к кровати, включает ночник, и приглушённый свет заливает рельефы его тела золотистой глазурью. Мечтательно вздыхаю, ощущая пустоту в желудке и тягучий жар в низу живота.       Фер лениво падает в постель и устраивается полулёжа на взбитых подушках. Поза предельно бесстыдная и расслабленная: правая нога согнута в колене и отведена в сторону, левая ладонь под головой. Взгляд равнодушно блуждает в пространстве, полностью игнорируя моё присутствие. Это и есть расплата? Заставить меня пускать слюни со стороны, не имея возможности прикоснуться? Признаю, это довольно мучительно.       Вдобавок он стягивает с тумбочки пульт и включает телевизор. Скучающе переключает каналы, пока я вхолостую ёрзаю задницей по стене. В иных обстоятельствах я бы уже вовсю вылизывал его ключицы и тёрся стояком о скульптурный пресс… Тихонько тянусь одной рукой вниз, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние, но слышу предсказуемое:       — Нельзя.       Хотя он в мою сторону даже не смотрит. Со вздохом возвращаю ладонь обратно на затылок.       А потом неожиданно включается звук.       Дёргаюсь, как от удара током. И лучше бы это был ток, честное слово.       — Фер, ты рехнулся?!       — Кто разрешил тебе говорить? — роняет он, размеренно поглаживая себя по бедру.       — А ты думал, я буду молчать, пока ты залипаешь на человеческую порнуху?!       Моё возмущение нисколько его не трогает. Трогают лишь его собственные пальцы, ласкающие упругую кожу под бездарные, до невозможности наигранные вздохи и стоны смертных актёришек. Тут даже смотреть не надо, чтобы понять, насколько всё это фальшиво и топорно. Кто вообще возбуждается от такого? Точно не Фер. Его вкусы куда изысканнее.       Но вот я слышу, как меняется его дыхание. Вижу набухающий от неспешных поглаживаний член. Его глаза прикованы к экрану, а я готов ногой сбить со стены злосчастный телевизор, лишь бы прекратить это безобразие.       — Фер, я же извинился, — сдавленно выговариваю я. — Зачем ты так?       — Я отдыхаю. Не мешай.       — Можно хоть уши заткнуть?       — Ты наказан, — напоминает он с чуть заметной ухмылкой и разводит ноги шире.       Правду говорят — месть сладка. Он не жалеет сахара, ублажая себя и упиваясь моими страданиями. Длинные пальцы сжимают напряжённый член, гладят поблёскивающую головку. Бёдра плавно приподнимаются в такт вульгарным шлепкам и визгам с экрана. Рот наполняется ванильной прохладой вожделения. Я сейчас разревусь.       С какой стати Фер выглядит таким восхитительно открытым, таким довольным, таким убийственно аппетитным, наблюдая за этим фарсом? Почему каждое его действие пропитано блаженством? Страсть густеет в воздухе, а я торчу здесь, в противоположном конце комнаты, с пересохшим языком, мокрыми пальцами и эрекцией, рвущейся наружу сквозь ширинку. Нечестно.       Шутовские стоны полностью перекрывает шум крови в ушах. До боли сжимаю пряди собственных волос и кусаю губы, пока Фер занят собой, постепенно сползая вниз по подушкам. Рука на члене движется всё быстрее; другая разогревает пальцами остальные эрогенные зоны. Кожа сияет от пота, рот приоткрыт. Зараза, уже на грани — и без меня…       Но что-то идёт не по плану. Движения становятся резкими, нетерпеливыми, а оргазм не наступает. Фер хмурится, недовольно дёргает головой и наконец переводит взгляд на меня.       Бессердечный. Порочный. Прекрасный до безумия. Его глаза прожигают меня насквозь, внутренности тают, и я обессиленно растекаюсь по стене, запрокинув голову и часто дыша. Телевизор, хвала Лукавому, позабыт — всё внимание Фера приковано ко мне.       Его жесты вновь делаются тягучими и дразнящими. Представление на экране больше никого не волнует — это всего лишь картонные декорации для другой, куда более хитроумной постановки, которую Фер с блеском разыграл в соло, как я теперь понимаю. Жадно ловлю языком крупицы ванильной сладости и испускаю низкий стон, когда он кончает, не сводя с меня глаз.       Простенький музыкальный проигрыш — видео прерывается. Фер погружает пальцы в лужицу горячих сливок, медленно заполняющих ложбинки между мышцами его пресса, и снисходительно позволяет:       — Можешь вытереть.       Поспешно отваливаюсь от стены, встряхивая успевшими занеметь руками. Седлаю его бёдра, склоняюсь над долгожданным угощением, но останавливают жёсткие пальцы в волосах.       — Вытереть, Сетти. Не вылизать.       Эх, рано обрадовался.       Покорно тянусь к тумбочке и выуживаю из ящика чистое полотенце. Подложив руки под голову, Фер удовлетворённо щурится на выпуклость у меня в паху.       — Ты исчадие ада, — признаю я с восхищением, оглаживая полотенцем его твёрдый живот.       — Ты сам сказал, что выдержишь всё.       — И выдержал, так ведь? Я прощён?       — Нет.       — Ну перестань…       — Сегодня спишь на диване. Утром разбудишь вовремя. Никакого завтрака. Тогда подумаю.       Грустно поглаживаю его член сквозь полотенце. С надеждой уточняю:       — Способ пробуждения могу выбрать сам?       — Сказал же, никакого завтрака.       — Это будет не завтрак, а… отложенный ужин. Раз уж сегодня ты оставил меня без сладкого.       — Торгуешься? — вскидывает бровь Фер.       — Слегка.       Провожу самым кончиком когтя по его боку вдоль ребра. Вижу, как поджимается его живот и вспыхивают глаза. Да, он всё ещё зол на меня, но к счастью, мы оба своего рода гурманы. И обоим прекрасно известно, что мой соус с пикантной кислинкой идеально сочетается с любым его десертом.