you drew stars around my scars

      – Всё, заканчивайте! Уходите уже отсюда! – Над полем прокатился не терпящий возражений голос Сильвы. В вечерней тишине он звучал громче обычного.              Солнце только что село, небо укуталось синеватой пеленой, а за облаками уже виднелись звёзды. Воздух стал прохладнее, и дышать получилось легче. С деревьев и кустов доносились стрекотание и другие звуки насекомых. На тренировочном поле становилось всё меньше и меньше студентов, которые спешили либо на ужин, либо на субботний отдых. Было ещё одно место, куда направлялись сегодня алфейцы и куда их гнал директор специалистов. Стелле нужно было именно туда.              На ринге, напротив неё, стоял её «молодой учитель», уже серьёзно решивший взять её на индивидуальное обучение. Сегодня они со Скаем провели на тренировке столько времени, сколько она никогда до этого не хотела, но, по неизвестной ей причине, её это не расстроило. Она смогла понять Беатрикс и её постоянную тягу к физической нагрузке, ощутила натянутые мышцы под кожей и силу, ни в чём не похожую на магию.              – Можно было и помягче сказать, что мы тебе надоели! – Скай улыбнулся ей и сошёл с платформы, двинувшись навстречу Сильве. Уголки губ Стеллы, совершенно неосознанно, оставались приподнятыми, пока она смотрела вслед широкой спине специалиста. Приёмный отец взъерошил ему волосы, что-то тихо проговорив и заставив парня засмеяться, и Скай, повернувшись к ней лицом и продолжив ходьбу в сторону соседнего ринга (с Ривеном и Музой на нём), крикнул ей: – мы вас проводим, подожди!              Стелла кивнула и поджала губы, отчего-то смущённо. Она титаническим усилием сосредоточилась на сборе вещей и спустилась на землю. Её сумка лежала на одной из ближайших скамеек, и она, добравшись до неё, вынула бутылку с водой. Пить не хотелось, но ей почему-то показалось, что так она сможет спрятать порозовевшие щёки.              От окружающих людей или от неё самой – непонятно.              Под кожей почувствовалось странное покалывание, и Стелла поняла, что на неё смотрели. Недоумённо оглянувшись, она увидела Сильву, убирающего инвентарь в совсем рядом расположенную стойку. Он не обращал на неё никакого внимания сейчас, но она знала, что секунду назад его взгляд был на ней. Полностью не осознавая себя, она задала давно мучивший её вопрос:              – Вы меня недолюбливаете, правда ведь, директор? – Не слишком громко спросила она, не привлекая к разговору других специалистов.              Нисколько не удивлённо он посмотрел на неё.              – С чего ты так решила? – В его голосе не было и намёка на ответ, лишь встречный вопрос.              – Вам не нравится, что я провожу время со Скаем, – легко сказала Стелла. Может, это был чересчур откровенный и неформальный диалог, может, ей нельзя было так фривольничать, но ей давно хотелось прояснить этот момент.              – Ты спросила, недолюбливаю ли я тебя, но не нравятся ли мне твои отношения со Скаем, – проговорил Сильва, не меняясь в лице.              Наверное, глупо, но эти слова почему-то поставили её в тупик. Она видела, как к ним шагали остальные, но не могла придумать, что сказать и как закончить этот маленький обмен информацией.              – Это разные вещи, – добавил директор, ещё больше запутывая её, и прошёл мимо неё. Разговор был окончен.              Сидя на мягкой подушке на полу главного зала, освобождённого для репетиции, она думала, что, возможно, Сильва имел в виду, что дело было не в ней, а в боли, что она причинила Скаю. Разве можно было обижаться на такую его реакцию? Стелла не знала, как себя чувствовал вечно строгий и холодный учитель специалистов прошлым летом, когда его воспитанник убивался по принцессе. Не знала даже, как именно себя чувствовал Скай. Причин для неприязни у Сильвы было достаточно, но теперь она не была уверена, что это была неприязнь личная. Может, ещё был шанс заверить его в том, что для его сына она – больше не источник вреда?              Организатор Бала, продолжавший веселить студентов своей восторженной энергичностью, что-то рассказывал собравшимся, но она не слушала.              От размышлений её отвлёк приглушённый смешок, который издал рядом разместившийся на похожей подушке Скай. Стелла посмотрела на него, сразу догадавшись о причине его смеха. На противоположной стороне круга, образованного усевшимися на пол студентами, устроились их друзья, которых переместили подальше от них из-за «слишком громких» разговоров. Теперь Ривен уже через всю комнату показывал своё недовольство ситуацией и жестами рассказывал, как ненавидел Ская. Не удержавшись, она тоже усмехнулась над нелепым поведением друга и порадовалась, что Муза намного меньше распространялась о своём дискомфорте.              Расправляя складку на зелёных вельветовых брюках, она не заметила вошедшую в холл статную темноволосую женщину, присоединившуюся к мужчине в центре круга. Стелла сдалась, потратив минуту на выслушивание совершенно ненужной болтовни организатора, и несильно толкнула Ская плечом. Когда он повернулся к ней, она кивнула на появившуюся женщину. Он шепнул ей на ухо: «Учительница танцев», и всё встало на свои места.              – Что ж, не буду больше тянуть время рассказами о мероприятии, приступайте к репетиции! – Объявил организатор и своей привычной пружинистой походкой вышел из зала, едва не задев одного из третьекурсников.              Учительница, оставшись в кругу одна, незамедлительно хлопнула в ладоши. Этот звук резанул уши Стеллы.              – Добрый день, ребята, меня зовут Жизель. Кто не расслышал, я буду готовить вас и ваш танец к двадцатому числу, – её голос и манера речи очень сильно отличались от голоса и манеры только что покинувшего их организатора. Жизель говорила размеренно и чётко, а тембр, не очень высокий, придавал всему её образу ещё большего шарма. Даже то, как она стояла, выдавало в ней танцовщицу. – У вас к концу года наверняка очень много дел, поэтому, я надеюсь, все наши запланированные репетиции будут плодотворными и не требующими дополнительных занятий. Знаю, у многих из вас не праздничное настроение, но я попытаюсь его поднять. Не будем тратить время: поднимайтесь и вставайте парами, я посмотрю на вас.              Стелла не успела среагировать, как Скай, быстро оказавшись на ногах, протянул ей руку. Их взгляды встретились, и она, больше не медля, вложила свою ладонь в его. Когда она встала в полный рост, оказываясь напротив, зрительный контакт не разорвался: ей не хотелось отворачиваться, ему тоже. Странный вышел момент: неожиданный и неуместный, но почему-то прерывать его не было ни сил, ни желания. Ей было неловко оттого, что ей нравилось стоять так близко.              Его ладонь была тёплой, она держалась за неё и видела, что на лице Ская появилось то же замешательство. Он смотрел на неё во все глаза, забыв, как и она, про остальные пары и преподавательницу. Стелла мысленно похвалила себя за выбор свободной рубашки и сделала глубокий вдох, стараясь справиться с чужеродным наваждением. Ей оно было ново, неизвестно, но его хотелось ощущать больше и глубже. Словно со стороны увидев, она поняла, что цеплялась за чужие пальцы и, наверное, причиняла боль.              Скай оказался первым, кто отвернулся. Теперь она видела его профиль, напряжённый и острый, видела, как заиграли его желваки. Молчала, силясь скрыть волнение, и почему-то втайне радовалась, что они всё ещё держались за руки.              – Так, вы, должно быть, ведущая пара, – Стелла чуть не подпрыгнула из-за внезапно материализовавшейся Жизель, ворвавшейся в их пространство.              Когда она повернулась к учительнице, поняла, почему ей было неловко: Скай – её бывший парень и нынешний тоже бывший парень её пропавшей подруги. Ей нельзя было себя так чувствовать. В порыве этого осознания она отдёрнула руку и опустила её вдоль корпуса. Ощутила отсутствие тепла.              – Да, я – принцесса Стелла, а он… – против своего же желания, скорее по инерции, она перевела взгляд на человека, которого представляла. Едва поборов ещё одно наваждение, она встретила голубые глаза, которые снова были сосредоточены на ней. – … это Скай.              Она поняла, что наваждение это было действительно неизведанным, но знакомым, словно она уже встречала его, пересекалась на одной улице, но оно так и не представилось.              На дне глаз, таких похожих на её, плескалось нечто, что она понимала слишком хорошо. Стелла выглядела так же: растрёпано и удивлённо? «Мне нельзя так вести себя», – вспомнила она и выпрямила спину, чуть поднимая подбородок. Знала, как теперь смотрится со стороны и как её продолжал видеть Скай.              – Приятно познакомиться, встаньте-ка ближе, как в танце, – голос Жизель снова прозвучал рядом. Она не стала тратить много времени, сразу перешла к делу.              Стелла, действуя согласно своей наигранной твёрдости, первая вышла из оцепенения и нарушила личные границы: её ладонь, ощутимо давя, легла на плечо молодого человека. Протянув другую руку, она ожидающе приподняла брови. Скай сглотнул, приглашающе раскрыв свою ладонь. Она увидела, как дёрнулся его кадык. Стелла, словно заворожённая, механически переплела их пальцы, когда другая его рука устроилась на её лопатке. Было сложно оставаться в реальности, пока он смотрел на неё так.              Потом напряжение, заставившее её вытянуться в струну, рассеялось: лицу Ская вернулась его привычная мягкость, и он улыбнулся ей краешком губы. Это всё ещё они, всё ещё знали друг друга до мельчайших подробностей.              – Очень хорошо! Действительно, главная пара, – проговорила Жизель, из каждого слова сочилось одобрение. Стелле была приятна её искренность, как и то, что Скай улыбнулся ещё шире. – Вам приходилось танцевать вальс раньше? На Балу бывали?              – Танцевать учили, на Балу был в прошлом году, – ответил Скай, поворачиваясь к преподавательнице.              – Тебя учили вальсу? – Стелла скривила губы в весёлой ухмылке и заинтригованно насупила брови. Она и не знала о таких вещах, их разговоры и развлечения до этого никогда не доходили.              Парень деланно принял стойку и высоко поднял подбородок.              – Мисс Даулинг говорила, что не только мечом размахивать надо уметь.              Интересно, сколько красочных воспоминаний о его детстве хранили стены этой школы? Как много он смеялся, играя в прятки с Сэмом и Террой, как долго слушал рассказы Сильвы о мастерстве боя, как упорно старался запомнить движения, показанные Даулинг? С горечью она вдруг поняла, что раньше её это не трогало, не волновало.              – Хорошо, значит вам будет легче, – Жизель посмотрела на них долго, будто сканирующе, и Стелле это показалось любопытным.              Узнавать у преподавательницы причину её внимания не хотелось, поэтому Стелла промолчала и проводила её взглядом.              – Итак, ребят! – остановившись в середине зала и оглянувшись на каждого студента, Жизель хлопнула в ладоши. – Не мне вам рассказывать, как важна разминка, а начнём мы именно с неё. Я понимаю, что у всех вас или у большинства хорошая физическая подготовка и растяжка, но тем не менее не поленитесь выполнить всё необходимое. После неё я посмотрю вас непосредственно в танце. Вперёд.              Как и было принято после команд, собравшиеся сразу же приступили к подготовке, отойдя чуть дальше от скоплений народа. Никто, конечно, не упорствовал на пределе своих возможностей, но, наученные указаниями Сильвы, все добросовестно занялись разминкой мышц. Стелла видела, как увлечённо о чём-то разговаривали Муза и Ривен, пока тянули плечи.              Слепые дураки.              – А скандалов-то было… – протянул насмешливо Скай, выпуская её из кольца своих рук. Она выпустила смешок, забыв об электрическом заряде, прошедшим между ними пару минут назад. Как, впрочем, сделал и он.              – И сколько ещё обязательно будет, не расслабляйся, – она рассмеялась негромко, чтобы не привлекать чужих взглядов, и принялась повторять упражнения других. – Они же не видят ничего, долго будут понимать.              – Ну для этого всё и было затеяно, чтобы ускорить процесс. А то этот идиот скоро с ума сойдёт и меня за компанию заберёт, – он вздохнул устало, словно его это правда раздражало.              Стелла знала, что Скай радовался за друга, потому что чувствовала то же самое. После всего, что случилось, они заслуживали отдыха и счастья. Это было необычным для неё: искренне ратовать за чужие отношения и любовь. Она не думала, что способна на такое. Не думала, что сможет смотреть, как подруга взаимно влюбляется, и не ощущать зависти. Это ведь несправедливо: другие наслаждаются друг другом, а она одна.              – Ты, кстати, уже начала доклад про гражданскую войну в Андросе? Может, завтра вместе в библиотеку пойдём? А то герой-любовник не хочет вообще его делать, а одному скучно, – ворвался в её мысли голос Ская, добрый и «открытый». Она отвлеклась от разминки и посмотрела на него.              Ложь – она не была одна так же, как не был и Скай. Глупости о стыде перед подругой теперь показались ей тем, чем и являлись на самом деле, – глупостями.              – Ещё не начинала. Я завтра полностью свободна, – ответила Стелла, и эти слова дались ей легче, чем мысли, им предшествовавшие. Когда она поймала чужой взгляд, радостный и облегчённый, ранние сомнения покинули её, не оставив и следа.              Они продолжили короткую растяжку в молчании, не прислушиваясь к разговорам вокруг.              Через пять минут Жизель вернулась в центр зала, в её руке был маленький пульт управления от переносного музыкального центра. Она осмотрела их всех, уже закончивших с разминкой, и проговорила:              – Ну давайте! Я включаю музыку, вы танцуете вальс, как умеете, – преподавательница нажала на кнопку, и из колонки полились первые звуки музыки.              Стелла знала эту мелодию, слышала её десятки раз на таких же уроках танцев, но сейчас не могла вспомнить ни автора, ни названия. Неспешное звучание различных музыкальных инструментов сливалось в нечто единое, нечто, что всегда её успокаивало, несмотря на перманентное напряжение наследницы престола.              В этот раз без неловких пауз и переглядок они со Скаем двинулись навстречу, вставая в уже знакомую позицию. Её рука снова оказалась на его твёрдом плече, а его – прижала её к себе за талию, мягко и аккуратно, но надёжно. Через секунду его ладонь уже была на её спине, Стелла ощутила нерациональную грусть от этой смены.              Вливаясь в ритм мелодии, они начали делать первые шаги: он отступил, она последовала. Каждое движение и каждый поворот были выучены ею ещё в десять лет, она двигалась интуитивно, не задумываясь. Уверенности придавал и партнёр: он действительно знал вальс, а физическая подготовка помогала держать совершенное равновесие. Они смотрели друг другу в глаза, не стесняясь, в отличие, как она была уверена, от остальных пар.              Былая растерянность больше не застилала его взгляд, ясный и искрящийся, Скай улыбался ей и продолжал танцевать. Она не чувствовала в его корпусе ни скованности, ни зажатости, он вернул себе прежнюю раскрепощённость. Стелле он нравился таким: она ни разу до этого не видела его танцующим и даже не представляла, что он будет настолько органичным. В прямой осанке – военная дисциплина, в глазах – нежность, и этот контраст слишком сильно казался ей родным, казался ей любимым.              Это точно была магия инструментальной музыки.              Его ладонь, по-привычному слегка шершавая из-за мозолей, поддерживала её тонкие пальцы, которыми она невесомо касалась его кожи. Почему? Она думала, что если полностью вложит свою руку в его, больше отпустить не сможет и даже не захочет. Мелодия, льющаяся из динамиков, туманила её разум и отчего-то пьянила, погружая окружающих их людей в расплывчатую дымку, и Стелле не хотелось, чтобы она заканчивалась. Этот вальс – не что-то удивительное, не что-то только-только открытое. Наоборот, её ощущения были такими знакомыми, она и не думала теперь, что могла их когда-либо забыть. Скай и его объятия были воспоминаниями, оказавшимися в настоящем, а то ощущение, то наваждение, уже охватывавшее её сегодня, вновь опустилось на неё. И вновь этот горько-сладкий вкус, вновь не покидающее чувство дежавю, но какого-то необычного.              Резко тишина, прерываемая дыханием.              Он всё так же улыбался ей, как и она, потому что вместе с музыкой закончилась магия, потому что вместе с музыкой прошло дежавю. Они друзья.              – Ты слишком удивлена. Ошарашена моими танцевальными способностями? – Шёпот сорвался с его губ, и она услышала каждое слово, не напрягая слух. Она была слишком близко, видела все маленькие черты его лица и слышала, как он дышал.              – Скорее восхищена, – так же тихо ответила Стелла, хитро кривя губы. Ей понравилось, как смущённо он сморщил нос.              Она услышала, как Жизель прочистила горло, и, с трудом прерывая зрительный контакт со Скаем, обратила внимание в центр зала.              Она успела заметить неуверенные прикосновения Ривена и Музы друг к другу и их неловкое отстранение, будто они вдруг вспомнили, что пересекли черту «мы напарники и точка». Среди остальных пар тоже встречались влюблённо-тоскующие взгляды, но именно от их друзей исходила энергия «горящих сердец».              – Так, допустим. Последнее задание на сегодня такое: я назову порядок выхода пар. Кто уже бывал на Балу, знает, что на площадке сначала появляются по очереди, а уже потом «строят» созвездия, – Жизель сразу повернулась в их сторону, – ведущая пара уже известна, за ними пойдут Томас и Елена, потом…              Вздохнув, Стелла ощутила ладонь под пальцами: забыла, что они всё ещё стояли в позиции. Она отвернулась от преподавательницы и снова посмотрела на Ская. Разница в их росте не была очень уж большой, но сейчас казалась огромной. Удобные кроссовки украли несколько дополнительных сантиметров, и Стелла была вынуждена приподнять подбородок, чтобы не смотреть исподлобья.              – Какие планы на оставшийся вечер? – Негромко спросила она, искренне интересуясь. Сама она уже знала, куда отправится и с кем встретится.              – Ты знала, что Ривен ни разу не смотрел «Пиратов Карибского моря»? – Скай ответил вопросом на вопрос, голосом показывая, насколько сам шокирован этим фактом. – Так вот: у нас с отцом сегодня план это исправить.              Вниз по её спине передвинулась рука, оказываясь на талии. Она бы удивилась, если бы в ту же секунду Скай не затеял неуклюжий «детский» медленный танец, который танцевали во всех летних лагерях на дискотеках.              – В этот раз Рив даже не сопротивлялся, представляешь? Видимо, приручили мы дикого кота наконец, – он качал их вверх и вниз и крутил, словно неваляшек. Его ладонь сминала ткань её рубашки.              На объявление порядка пар и на других студентов она не обращала никакого внимания, потому что её полностью притягивали смешинки в голубых глазах напротив. Смешинки и счастливый блеск. Ей обидно было раньше: у него была семья, хоть и не кровная, и времени с ней он всегда безмерно радовался, а она таким похвастаться не могла. Теперь же в груди потеплело от предвкушения, с которым Скай говорил.              – Вы-то приручили, конечно. Надеюсь, и кое-кому другому это удастся, – заговорчески покосившись в сторону «голубков», проговорила Стелла и улыбнулась шире.              – Кто знает, кто знает… Может, «Пираты» его раздобрят, и он откроется новым ощущениям, – потакая её шутливому тону, он тихо рассмеялся.              – А там… в этом фильме есть любовная линия?.. – Специально спросила она, прекрасно зная, какая реакция последует.              Скай резко остановился, с лица пропало веселье. Стелла поджала губы, стараясь сдержать хохот.              – Ты тоже не смотрела?              Его голос был одновременно и разочарованным, и обиженным, а она лишь пожала плечами.              Как отголосок прошлого, этот маленький разговор заставил вспомнить, кто стоял перед ней. Из прошлого очень-очень далёкого, такого, что она и не помнила уже, каким был Скай до всего, что с ними произошло. До встречи с ней, до Блум, Андреаса и Розалинд он был счастливым, добрым и во всём заинтересованным парнишкой, а в их отношениях он потерялся, запутался, чтобы позже запутаться ещё больше. Она винила себя в этом лишь отчасти, а лёгкость, с которой Скай рассказывал о планах с отцом и Ривеном, полностью растворила в себе эту вину: он всё пережил и теперь радовался жизни. Тяжесть с её сердца ушла со всеми своими остатками.              Если он смог отпустить, почему она не могла сделать то же самое? Он отпустил прошлое, отпустил даже девушку, которую, вроде, безмерно любил, а она продолжала бояться завтрашнего дня и очередного приезда матери. Ведьмы и опасность никуда не испарились, но почему она должна была жить ещё даже не сбывшимися страхами? Слишком много трудностей поджидало её за углами, но Стелла больше не запуганная маленькая девочка.              Серебряный свет луны падал на зелёные листы кустов и разноцветные лепестки цветов, «рассыпанных» по всем окрестностям сада Алфеи. Вечер завораживал своей таинственностью, своей магией, когда она неспешными шагами приближалась к оранжерее. Единственный искусственный источник света виднелся за стеклом, и она шла именно к нему. Необычное ощущение вкупе с наконец осознанной жаждой жить счастливо не давали ей уснуть.              Стелла переступила порог распахнутой настежь двери, до ушей донёсся приглушённый шёпот. Оттуда, из комнаты с зажжённым светильником, раздавался тихий разговор, спокойный и размеренный, пока она медленно проходила под висевшей под потолком листвой. Улыбка сама собой расцвела на её лице, словно сиреневый цветок в резном горшке, когда её изначальная догадка оказалась истинной.              Над рабочим столом, над микроскопом, склонялись две головы, Беатрикс и Терры, и внимание обеих было полностью поглощено неизвестным ей химическим образцом. Они обсуждали что-то шёпотом, едва различимым, чуть ли не соприкасались лбами. Светильник горел прямо над столом, освещая только двух юных биологов.              Что-то сжалось внутри неё приятным спазмом.              – Вы пойдёте сегодня спать или тут заночуете? – Как можно осторожнее произнесла Стелла, стараясь не тревожить уютную и мирную атмосферу и не сильно пугать подруг.              Две пары глаз теперь смотрели на неё, сначала встревоженно, а после спокойно. Она увидела, как подозрительно прищурилась Беатрикс, оглядывая её с ног до головы, потом повернувшись к Терре.              – Ты зачем ей сказала, что мы сегодня здесь? – Беззлобно обратилась Би к Харви, поднявшей на неожиданный вопрос брови.              – Я не говорила, – покачала Терра головой, отодвигая микроскоп в сторону.              Смешные такие.              – Вы каждый вечер здесь, если вы вдруг забыли, – усмехнулась Стелла, подходя ближе к рабочему месту. Частички земли, разорванные пакетики, какие-то химикаты – поверхность стола была усыпана всевозможными остатками деятельности двух любопытных фей. – Так что? Вы собира…              Раздался звук вибрации, доносившийся из чьей-то сумки.              Это был телефон Терры, которая тут же подскочила со стула и наклонилась, копошась в сумке в поисках девайса. Ей удалось разглядеть надпись «Кэт» на экране, когда подруга повернулась к Беатрикс.              – Так, убери со стола, а я положу на место микроскоп, – проговорила быстро Харви и, схватив одной рукой оборудование, а второй – приложив трубку к уху, исчезла в коридоре оранжереи. Как метеор.              Стелла уже давно привыкла к подобного рода поведению, поэтому лишь молча проводила Терру взглядом. Её даже немного умиляли эти маленькие всплески восторженности, эти маленькие «выбросы» влюблённости в окружающее пространство.              – Любовь слепа, – негромко протянула Беа в своей привычной манере.              И это тоже умиляло: бессмысленные и откровенно бессильные попытки Беатрикс выставить себя всё той же задирой.              – Прекрати, пусть щебечут, – Стелла так же без особого нажима пожурила подругу. Скрип стула, передвинутого ею поближе к столу, резанул слух. Она села, устало расслабляясь на небольшой спинке, и сосредоточилась на Би. – Ты сегодня быстро ушла с поля.              Очевидный вопрос подтекстом заставил Беатрикс раздражённо сморщиться, отодвинуться подальше и потянуться, словно кошка. В свете «софита» её распущенные волосы блестели, а лицо без макияжа казалось по-особенному юным и невинным. Саркастичная улыбка невинной не казалась.              – Ну у всех свои дела: кто-то тянет время до репетиции скучного бального танца, а кто-то спешит выполнять работу… – Беа то ли намеренно растягивала слоги, то ли действительно вымоталась за день. Оба варианта были возможными.              – Ой, помнится, кто-то эту работу хотел забыть, как страшный сон, – шутя в ответ, Стелла хитро скривила губы.              – Кажется, у кого-то хорошее настроение, – подруга вновь повернула тему разговора в другую сторону, что слегка смутило. Это было правдой, но всё же. – Прямо светишься. Может, поделишься причиной?              «А какая она, эта причина?» – спросила она сама себя. Кое-что действительно её волновало, в приятном смысле тревожило, но, как только она погружалась в это что-то, мысли путались, не желая помогать. Может, просто выговориться?              – У тебя было когда-нибудь такое чувство, как будто… Как будто оно уже у тебя было, но не такое… настоящее, что ли, – Стелла задала этот вопрос не Беатрикс, а скорее себе самой, скорее тишине, царившей в опустевшей оранжерее. У неё не получалось ни интерпретировать это ощущение во что-то конкретное, ни связать его с кем-то. Было лишь чувство. – Не знаю… Это странно, но я словно что-то упускаю, никак не могу понять.              Би сверлила её взглядом, тем самым, который смотрел прямо в душу за сотни замков. Её глаза на свету казались не такими бездонными, как обычно.              – Это тебя танец так взбудоражил? – Взгляд сильно контрастировал с тоном, с которым Беа произнесла эти слова.              – Ну… Не знаю, взбудоражил ли, но… Вызвал какое-то дежавю? – Она непривычно путалась и мялась, запинаясь и подбирая правильную формулировку.              – Дежавю? – Подруга наклонилась ближе, и лица её коснулась тень. – О чём?              Стелла неотрывно смотрела в ответ, но всё так же хаотично искала ответы, которых не было.              – Об эйфории какой-то?.. О счастье. Только… Только я его как будто уже испытывала, но не так сильно и не… не по-настоящему, – ей самой эти размытые и обрывочные фразы представлялись бредом сумасшедшего, но, значит, она таковой и была – сумасшедшей, что отчаянно силилась сформулировать свои несвязные мысли. Расстраивало ли её это? Лишь немного, лишь потому, что хотелось узнать причину.              Беатрикс молчала. Наблюдала за ней, следила за движениями мускулов, что нервировало. Конечно, Стелла привыкла к таким быстрым сменам тона и настроя, но, когда разговор касался лично её, было не по себе от столь пристального внимания. Словно Беа искала истину в радужке её голубых глаз.              – Возможно, тебе просто понравилось танцевать. Ты же раньше ходила на индивидуальные уроки? – Ни разу не моргнув, проговорила Беатрикс. Черты её лица застыли, как фарфоровая маска, и даже на таком крошечном расстоянии невозможно было прочесть её эмоции и размышления.              – Ходила, но, мне кажется, всё равно это странно, – произнесла она медленно. На долю секунды она попыталась представить, что дело действительно в её любви к бальным танцам и музыке, но тут же прервала себя: не то. – В смысле, это тоже имеет место быть, но есть что-то ещё.              – Может, не знаю, – подруга не дрогнула. Спросила сразу: – партнёр твой тоже покайфовал?              Стелла закрыла глаза на неожиданность и необычность вопроса. Улыбнулась, вспоминая прошедшую репетицию.              – Не знаю, «покайфовал» ли, но двигается он хорошо, и… – она была в курсе, что отношения Беатрикс и Ская были натянутыми, но почему-то всё равно захотелось рассказать обо всём. Это же в первую очередь про неё саму, про её вечер, верно?              Пронзительный взгляд карих глаз остался без внимания.