you drew stars around my scars

      Шум, гам, громкий шёпот и разговоры – типичное майское утро в столовой Алфеи. Близился конец года, экзамены, но это волновало лишь выпускников, которых за углом уже поджидала самостоятельная жизнь. Студенты же остальных курсов и уже окончившие учёбу молодые люди в конце мая наслаждались жизнью и беззаботными днями в компании друзей.              Через стёкла пробивались первые лучи солнца, и Стелла чуть улыбнулась, прищуриваясь от слепящего света.              Вокруг слышались брезгливые «фу» и оглушающий лязг тарелок, отодвигаемых к дальним концам столов. Она усмехнулась, кладя в рот очередную ложку ненавидимой всеми манной каши.              – Доброе утро! Мы сядем? – Раздался вопрос, и она перевела взгляд в сторону прозвучавшего бодрого голоса. Рядом с ней материализовался Скай, одной рукой удерживающий поднос, другой – лямку рюкзака на плече. Растрёпанные волосы поблёскивали в золотистых лучах, глаза смотрели на неё восторженно и вопрошающе.              Радостная улыбка стала ещё шире, и она разрешающе кивнула другу. Пока он бросал рюкзак на пол, рядом с ножкой стола, она заинтересованно заглянула за его спину:              – А где это «мы»? – Она осмотрела и дальний проход, но второго так и не увидела. Повернулась обратно, к усевшемуся Скаю.              – Да он куда-то завернул у кухни, сказал, что сейчас придёт, – ответил он, лицо его изображало искреннее незнание. Он потянулся к ярко-жёлтому банану, лежавшему на коричневом подносе в компании чая.              Стелла почувствовала нечто среднее между весельем и сочувствием.              – В буфете ничего кроме манки не было? – Спросила она жалостливо. Ей было немного забавно от того, что Скай настолько сильно ненавидел каши, что даже не смотрел на них. Но ведь ему нужно было на уроки сразу после завтрака. Как его спасёт один-единственный банан, запитый сладким чаем?              – Вообще беспредел, можно же было хотя бы немного омлета сготовить, – друг же, судя по ухмылке, совсем не волновался насчёт своего скудного приёма пищи и счастливо жевал фрукт. Нельзя было даже сказать, что этот человек был способен однажды за один приём пищи съесть три огромных блюда. Он же специалист, ему нужна была энергия и силы для скорой тренировки, а уплетал он банан.              «Спасти» она его могла только кражей еды со склада, чего, наверное, он полностью оценить бы не смог. Поблагодарил бы, но отправился бы извиняться перед поварами.              Боковым зрением Стелла наконец увидела «отсутствующее звено»: Ривена, спешащего к их столу с огромной тарелкой в руках. Одновременно её брови нахмурились, а уголки губ поползли вверх, тихий смешок вырвался наружу, норовя превратиться в полноценный хохот. Скай же, не уловивший причины её смеха, недоумённо оглядел её, а после, поняв, что смотрит она куда-то за него, обернулся. Конечно, лучший друг и его «трофей» выглядели, мягко говоря, интересно.              – Ты серьёзно выпросил их на кухне? – Удивлённо и немного даже возмущённо спросил Скай, когда Ривен наконец пробрался сквозь толпу студентов и поставил широкую тарелку в центр стола, отодвинув кружку с чаем в сторону. Стелла молча наблюдала за обоими парнями, пытаясь сдержать приступ смеха.              Кого «их»? На тарелке, всё равно не умещающей необходимого, вплотную лежали сэндвичи: четыре с маслом, сёмгой и ярко-зелёным листом салата и один с авокадо и тунцом.              – А ты хотел давиться этой манкой? Нет, повара у нас отменные, но каша есть каша! Вот, можешь не благодарить, что я спас нас от голодного обморока! – Ривен, закончив свою, как и всегда, эмоциональную тираду, уселся напротив неё. Заметив её покрасневшее от смеха лицо, обратился уже к ней: – Вам, Ваше Высочество, тоже кое-что нашлось.              Стелла с самого начала знала, что сэндвич с тунцом предназначался именно ей: оба друга терпеть не могли авокадо и всё, что было с ним связано.              – Нам всем очень повезло, что миссис Дорис обожает тебя, – вместо громкого «спасибо», которое уже прозвучало со стороны спасённого от голода Ская, она коварно напомнила о безграничной любви работницы столовой к Ривену. Стелла, откусив по-настоящему вкусный сэндвич со свежим авокадо, благодарно кивнула их «добытчику».              – Да, нам очень повезло, – с нажимом ответил на её подколку Ривен. От его вечного смущения по этому поводу было ещё смешнее.              Минуту или около того они молча наслаждались дополнительным завтраком, потом Ривен приглушённо (из-за бутерброда у него во рту) спросил:              – Вы доклад-то в итоге сегодня представлять будете?              Перед глазами промелькнули последние три вечера, теплом отдавшиеся под грудной клеткой. Долгие поиски в бесконечной библиотеке, смех до боли в животе и рассеянный свет лампы, огоньком отражающийся в глазах Ская – слишком много счастья, ощущение которого она уже начинала забывать.              – Мы – да, а вот ты когда – загадка, – забрав с тарелки второй сэндвич, за неё ответил друг.              – О-о-о-й, да у меня времени – вагон, – расслабленно протянул Ривен, откидываясь на спинку стула и продолжая жевать бутерброд.              Стелла вернулась в разговор:              – Ну да: сегодня среда, дедлайн до пятницы. Сегодня у нас тренировка до вечера, завтра репетиция… – начала она перечислять, желая немного пораздражать Рива. Сама ненавидела, когда её подгоняли, и это у них было общее.              – Может, вы и ложитесь в кроватку до десяти часов, а я готовиться могу хоть полночи, – произнёс он настолько уверенно, что она даже поверила бы, если бы была наивной первокурсницей.              Раздался смех: Скай не стал дослушивать.              – Конечно, ты ведь самый известный в школе любитель учёбы, все преподаватели это знают, – так же уверенно, насколько это возможно при такой широкой улыбке, проговорил Скай.              – Да идите вы, что-нибудь придумаю, – Ривен вздохнул и махнул на них рукой.              Их же выступление, прошедшее на третьем уроке, во второй половине третьего, оказалось даже лучше, чем они предполагали. Слова следовали за словами другого, предложения вытекали из одного во второе, и они даже не готовились слишком основательно. Словно они были одним целым. Такая мелочь, но после урока Стелла не могла унять радостное настроение до самой тренировки.              Было ли это взаимопонимание между ними раньше, во время отношений? Отчего-то ей казалось, что вовсе нет, что в тот год всё было не так, что в тот год она была не такой. Наверное, это было не ощущением, а правдой, самой истинной, от которой она пыталась спрятаться: они тогда были другими, оба. Любили ли они вообще? По-настоящему, по-взрослому. Теперь в голове один ответ: нет, они были привязаны, но не влюблены. Они нашли друг в друге то, чего раньше никогда ни в ком не находили, узнали друг друга до мельчайших подробностей, но любовь – не это. Стелла чувствовала её лишь теперь, лишь когда она, забыв информацию о границах Андроса, услышала уверенный голос сбоку. Дружеская любовь – её истинные чувства, наконец добравшиеся до её растаявшего сердца.              Уже почти летний закат был золотом. Цвет, ни на что не похожий, ни чем не повторимый, лился с небес и касался, разукрашивая, всего, до чего мог дотянуться. Даже ветер окутывал её оголённые плечи теплом, а не кусающейся прохладой. Прислушиваясь к шелесту листвы и греясь в уходящих лучах, она смотрела на исчезающий диск солнца. Её любимое время года, любимые вечера всё близились и близились, и она старалась внушить себе, что ничего хуже того, что уже случилось, случиться не может.              Стелла слышала, как смеётся Скай, оставивший её минутой ранее. Она стояла на платформе, ждала, когда он вернётся к ней и продолжит их тренировку. Мысленно попрощавшись с дневным светилом, она повернулась к полю, огляделась в поисках друга.              – Вот ты коварный мальчишка! – Она услышала весёлый голос Марко, точно зная, к кому он обращался. Через секунду в поле её зрения наконец появилось нужное лицо: Скай, громко смеющийся, оказался у одного из стендов с инвентарём, рядом стоял Марко. Со своей позиции она могла описать ситуацию только так: агрессивный всплеск так называемой братской любви Марко вылился в растрёпывание непослушных пшеничных волос Ская.              Это было частым явлением: старшекурсники и солдаты батальона обожали воспитанника их наставника.              Широкая улыбка друга, вырвавшегося из «плена», предназначалась ей. Он шёл к ней, и она не могла не улыбнуться в ответ, замечая чисто детское озорство на его лице. Было приятно осознавать, что где-то на другом ринге Ривен видел ту же картину и радовался так же, как и она.              Исцеление о них не забыло.              – Ты такая красивая, – губы поднявшегося к ней Ская безусловно пошевелись, но мгновение или несколько она не верила, что слова были сказаны именно ним. Он стоял напротив, смотрел прямо на неё, вглядывался в её глаза, но она молчала, опешив. Что она чувствовала из-за этого? Не знала. – Стоишь на солнце, оно освещает тебя, и ты прямо как ангел.              Он всегда был таким чертовски искренним, прямолинейным, иногда Стелла не справлялась с этим. «Ангел – ты», – хотелось ей прошептать, но она, сглотнув, взяла себя в руки.              – Я принцесса Солярии, буквально принцесса Солнца, – она переборола спёртое дыхание и проговорила, полушутя. Так легче – посмеяться, чтобы не смотреть слишком долго в его небесные глаза.              – Твоя мама так не выглядит, – невозмутимо произнёс Скай, кажется, даже не заметив её мимолётной задержки и порозовевших щёк.              И Стелла была ему в какой-то степени благодарной: он пошутил в ответ, не делая этот момент слишком особенным. Просто констатация факта, просто дружеский разговор.              – Оставим этот твой комментарий между нами, правдоруб, – негромко, будто опасаясь, что их услышат, бросила она и, ухмыляясь, сделала несколько шагов назад. Теперь она была в центре платформы, друг же последовал за ней.              – Благодарю за милосердие, Ваше Высочество, – игриво приподняв подбородок, сказал Скай и протянул ей деревянную «замену меча».              Ладонью она ощутила гладкую поверхность шеста, обхватила её пальцами. Было волнительно. За пару месяцев обязательных тренировок ей уже доводилось тренироваться с искусственным оружием, она даже знала правильную стойку и последовательность приёмов, но раньше она боролась только против Флоры или других младшекурсников. Скай, как бы осторожно он ей не помогал, был хоть и второкурсником, но одним из лучших специалистов Алфеи.              – Не накручивай себя, – из размышлений её вырвал спокойный голос друга. Она вновь посмотрела на него. – Мы пока на тренировке, а не на настоящей войне. У тебя всё обязательно получится.              Она усмехнулась:              – Сказал человек, который меч держит лет с одиннадцати.              – С восьми, – Скай поправил её, но не прозвучал и на каплю самодовольно.              Он короткими шагами начал приближаться к ней.              – И ты был такой маленький с таким ма-а-аленьким мечом… – продолжила Стелла беззлобно шутить, наблюдая за безмятежностью на лице друга.              – Я вообще-то уже тогда начал вытягиваться, не надо наговаривать. Пальцы немного по-другому, – Скай резко сменил тему, когда коснулся её руки.              Она не почувствовала никакого электрического тока, его не было. В одну секунду она смотрела куда-то в сторону, а в другую – перед глазами только его глаза, в которых она так боялась потеряться. Действительно, именно он был ангелом, не она: небесно-голубые зрачки искрились позолотой, а волосы, переливаясь, развивались на редком ветру. Его лёгкие прикосновения на её коже ощущались остро, он осторожно передвигал её пальцы. В этом не было никакого смысла и, одновременно, смысла было слишком много: ей не хотелось, чтобы он отпускал её. Скай тоже перестал говорить, менял её хватку вслепую, ведь смотрел на неё в ответ. Как и всегда рядом с ним, Стелла не беспокоилась, как выглядела. Минуту назад он назвал её красивой, его взгляд повторял то же самое, и так было всегда, в каждом его действии.              Её лучший друг.              В горле пересохло, она не заметила, как. Грудная клетка поднялась, возвращая её к реальности.              – Да… по-другому, вот так, – Скай быстро посмотрел на её ладонь, держащуюся за шест, на их прикосновение, а после вновь сосредоточился на её лице. Не стал ни отходить, ни отпускать её руку.              Она не знала, почему, но переключила внимание. Заметила какое-то движение позади Ская и банально отвлеклась. Неосознанное решение было правильным: кое-что ей нужно было запомнить и обдумать лучше. Внизу, на тропе около живого лабиринта, с Марко разговаривал Сильва. Их взгляды пересеклись. Стелла думала, что увидит какую-то неодобрительную реакцию, но увидела только привычное невозмутимое лицо директора специалистов. Потом он повернулся к Марко.              Когда Скай, словно растаяв, убрал свою ладонь с её и отошёл, она почувствовала холод. Глупо, потому что ветер был тёплым. Друг стал что-то говорить, но она пропустила первые несколько слов.              Интересно, выглядели ли они оба ангелами для Сильвы? Вряд ли.              

***

      

      Ночь понедельника была тёплой.              На крыше стояла тишина, прерываемая лишь тихим шелестом листвы и её редкими вздохами. Громче были только её мысли, которые Стелла силилась унять. Они не были давящими, не были удушающими, но всё равно их хаотичность привела её сюда, в поисках спокойствия. Любимое место Беатрикс, но подруги в её мыслях сейчас не было.              Всё должно было быть сложно, верно? Всё изменилось, резко перевернулось с ног на голову, но, казалось, из-за ранее пережитых перемен теперь ей не было трудно справиться с новыми. Хотя… Теперь всё стало лучше, действительно. Эгоистично – может быть, но после всего, что произошло, словно солнце вернулось на горизонт и осветило её своими тёплыми лучами. Ей даже не было стыдно. Ни перед Блум, ни перед матерью, ни перед самой собой. Впервые в жизни она чувствовала себя свободной, свободной от прошлого и будущего. Что будет завтра? Неизвестно, и сейчас ей это не было неинтересно. Наверное, не очень мудро для будущей королевы Солярии, но для Стеллы – вполне достаточно.              Ей нравилось быть со Скаем, нравилось чувствовать его и себя рядом с ним. Он не был теперь её единственным светом, единственной опорой, но он был частью её жизни, неотъемлемой. Без зависимости и страсти, без больного притяжения и невыносимой разлуки ей было хорошо, как, она чувствовала, и ему.              Перед ней – необъятный ночной купол, усеянный сотней звёзд. Ей бы дотянуться, но слишком высоко.              – Плохой сон? – Ей бы вздрогнуть, испугаться, но голос, знакомый и родной, ничуть не страшил. Стелла, стоявшая у так называемых перил башни, медленно обернулась.              Скай, в пижамных штанах и футболке, стоял у самого входа на крышу. Лицо – беспокойство, будто он правда почувствовал её тревогу и пришёл поддержать. Грудь объяло теплом, таким приятным, что хотелось дышать, дышать и дышать, только бы не перестать чувствовать. Ночной воздух наполнил её лёгкие.              – Наоборот: не могла уснуть. Как ты нашёл меня? – Спросила она едва слышно, но в тишине её слова прозвучали отчётливо. Ухмыльнулась: даже в темноте его глаза переливались, точно два маленьких неба. Такого не бывает: небо лишь одно.              – Приложение, – Скай вынул из кармана телефон и поднял его выше, чтобы она увидела.              Точно. Они все теперь могли видеть геолокацию друг друга, до чертиков подробную: местные школьные программисты создали карту Алфеи, и теперь она могла видеть, как долго Беатрикс с Террой сидели в оранжерее.              – Ты о чём-то переживаешь? – Осторожно проговорил Скай, делая слегка неуверенные шаги в её сторону. От искренней заинтересованности сладко сжалось сердце.              – Не в плохом смысле, – когда друг встал рядом с ней, она повернулась обратно, к небу и высоте. Что-то кольнуло её разум: – хотя, наверное, стоило и в плохом.              Скай положил свой телефон на каменный парапет, рядом с её, но Стелла не смотрела на него. Ощутила кожей, что он наблюдал за ней хмуро.              – Почему? – Спросил он задумчиво.              – Даже если мы победили некоторые опасности, впереди их ожидает ещё больше. Ещё больше потерь, – прошептала Стелла, наблюдая за сиянием звёзд. Она чувствовала тепло, исходящее от человека рядом.              – Понимаю, но… Я уже устал бояться.              Она знала, что он скажет это. Давно знала. В широко раскрытых глазах, в совсем юном смехе, в лёгкости движений – в нём бушевала жажда жизни. Словно в человеке, переродившимся заново. Стелла отвернулась от звёзд, взглянула на него.              – Это неправда, что я впервые в жизни чувствую себя свободным. Скорее… я снова чувствую себя так, как раньше, когда был совсем маленьким. Раньше я ничего не знал, а теперь я знаю всё, – Скай ни разу не обратил внимания на небо, только на неё. – И не так, будто мне плевать на какие-то проблемы или я хочу бегать по полям и ни о чём не думать. Я в курсе, что всё сложно, что мы в не самой лучшей ситуации находимся, что… что Блум ушла навсегда, но жизнь идёт дальше. Не знаю, готов ли я полностью к будущему, но…              – Ты больше его не боишься, – Стелла улыбнулась нежно, через мгновение наблюдая такую же улыбку напротив.              Скай разглядывал её лицо, а после кивнул.              – Примерно о том же я и размышляла. Спасибо, что помог мне обрести полную уверенность, – смущённая их вновь проявившимся безоговорочным взаимопониманием, она заправила выбившуюся прядь за ухо. Она была искренна: теперь она не сомневалась в правильности своих мыслей, не боялась метафорического осуждения.              – Я рад, – его ресницы дёрнулись, как будто тоже смущённо, и Скай впервые посмотрел в небо.              Звёзды были маленькими фонариками, осветившими все черты его лица. Он всегда был солнечным, ей казалось, что даже сейчас, в лунном свете, он продолжал светиться золотом.              – Сядешь со мной? – Неожиданно прервав молчание, он задал ей вопрос, но не перестал разглядывать небеса. Стелла не поняла сначала, потом, кинув взгляд на каменный парапет, заколебалась: высота была немаленькой, а ещё она была в платье. Конечно, Скай ощутил её мимолётное волнение: – Я бы положил на камень куртку, но я без неё, извини. Я буду рядом.              Он спокойным движением запрыгнул на уступ, оказавшись к ней лицом, и приглашающе раскрыл ладони. Она не хотела садиться мгновение назад, но теперь только и представляла ощущения на высоте.              Стелла развернулась спиной, оттолкнулась от камня заведёнными за спину руками и подпрыгнула. На талии оказались тёплые ладони, аккуратно помогающие ей безопасно усесться. Как всегда она моментально согрелась сильнее в его объятиях, ей не хотелось, чтобы он отпускал её. Но не всё всегда было в её власти: её перестали поддерживать.              Они вновь подняли глаза к небу, теперь вдвоём.              Чужое колено касалось её, спрятанного под тканью лёгкого голубого платья, плечом она чувствовала чужое тепло. Ей казался забавным их контраст: он в пижаме, сорвавшийся сюда прямо из постели, она в изящном наряде, будто собиралась на вечернюю прогулку с тётей из дальнего графства. Ночью все формальности, предрассудки, как это различие, теряли свою ценность. Если быть честной, они никогда этой ценности не имели.              Стелла пришла сюда подумать в гордом одиночестве, не отвлекаясь на посторонних, но человек, молча сидевший рядом с ней, ей чужим не виделся.              – Хотел спросить… Ты вернёшься в следующем году в Алфею? – Она разглядывала созвездие, кажется, близнецов, когда тишину разорвал едва слышный вопрос Ская. Неуверенный.              Она смутилась.              – Конечно, я же буду на третьем курсе. Почему ты спрашиваешь? – Стелла повернулась к нему, хмурясь, и встретила его взгляд, непроницаемый отчего-то и стеклянный.              – Тебе скоро восемнадцать. Будешь совершеннолетней, – ответил он. Его слова были набором фактов, никак не связанных будто с темой их разговора.              Потом в голове что-то щёлкнуло. Она сможет унаследовать корону, когда ей исполнится восемнадцать.              В груди расцвело нечто смущающее, нечто, заставившее щёки стать пунцовыми и сердце затрепетать.              – Значит, меня подождут до конца учёбы, – Стелла намеренно, словно случайно, толкнула чужое колено своим. Было в вопросе друга что-то особенное, что-то трогательное, и она не могла не отреагировать на это. За «стеклом» его глаз, теперь озарившихся привычным светом, скрывалась какая-то непонятная ею вещь, но спрашивать не хотелось.              – Помню, как ты терпеть не могла это место, – полностью сморгнув то «нечто», Скай улыбнулся ей по-мальчишечьи, хитро и смешливо.              Уголки её губ потянулись выше.              – А тебя это обижало? То, что я ненавидела твой второй дом, – в её голое прозвучала и шутка, и серьёзность. В такой тональности развивался весь их разговор.              – Немного, но я отходчивый, – он усмехнулся, луна отразилась в его зрачках. Она не могла отвести взгляда. – К тому же, ты изменила своё мнение, верно?              – Может быть, немного, – Стелла думала показать язык, но всё же не стала.              – Врушка, – Скай аккуратно толкнул её плечом, негромко смеясь. Белоснежная улыбка, казалось, освещала пространство ярче естественного света.              Правда была в том, что его слова были истиной: всё изменилось и слишком быстро. Она хотела сбежать отсюда год назад, пешком или на машине – неважно, забыть об этом месте и никогда больше не возвращаться в него. Теперь, будь она перед выбором остаться в своей спальне во дворце или в своей спальне, разделённой с Флорой, она без раздумий выбрала бы второй вариант. Это ли не чудеса?              – Хорошо, ты прав, теперь всё по-другому, – проговорила она, не переставая смотреть в чужие глаза. – Теперь, после всего, точно по-другому.              Скай не изменился в лице, продолжал отвечать на её взгляд. Он был безмятежен.              – Верно.              – Я люблю Алфею из-за людей. Без них для меня это просто школа, – выпалила Стелла, только потом обдумав сказанное.              Она больше не хотела никого терять. Ни в буквальном смысле, ни в метафорическом. Нет, она знала, что очередная потеря не убила бы, не уничтожила бы её, но часть её сердца обязательно безвозвратно оторвалась бы. Её сердце не было слишком уж огромным: его могло не хватить.              – У меня такого раньше не было: раньше никогда не держалась за людей, – её шёпот растворился в ночном воздухе, в шелесте листвы, но Скай услышал.              – Это же хорошо? – Он слегка качнул головой, раздумывая сам над своим же вопросом.              – Хорошо, когда не чертовски больно, – моментально ответила Стелла, пальцы сжали холодный камень.              – Стелл, это закономерность: всё самое любимое после потери приносит самую большую боль. От этого не спрятаться, – произнёс он.              Она уже знала это, ей не эти слова теперь были нужны.              – Я не хочу прятаться, я лишь хочу бороться. Вместе, – она наконец почувствовала ту же безмятежность, которой была пронизана каждая фраза Ская, каждое его размышление о будущем. Она не желала отчаянно рвать и метать сейчас, когда всё было хорошо, она лишь была готова сделать это тогда, когда это понадобится. Этот вечер не принёс ей новых беспокойств, новых тревог, потому что всё было просто.              Скай догадался обо всё по её лицу, как и всегда.              – Я могу обещать только за себя, и я обещаю, что буду рядом, что бы не случилось, – она ощутила тёплые пальцы, коснувшиеся её. В голосе – чистая искренность, истинная клятва, о которой она и не мечтала попросить. – К тому же, не могу же я позволить тебе разлюбить мой дом.              Напряжение немного спало, когда она беззвучно рассмеялась, широко улыбнувшись. Всё действительно было хорошо.              Скай отвёл от неё взгляд, возвращая его к небу, а в следующую секунду встрепенулся радостно:              – Смотри, звезда падает!              Она сосредоточилась на небосводе, но продолжала видеть лишь тысячи маленьких фонариков, неподвижных и бесстрастных.              – Куда смотреть? Не могу найти, – проговорила она, не останавливая поиски.              – Смотри только на меня, – послышался ответ, и она послушалась безоговорочно. Увидела смутившееся удивлённое лицо. – То есть, за моей рукой следи…              Не понимая, почему друг засмущался, она тут же огляделась в указанном направлении.              – Загадай желание, – в ушах застыл шёпот.              Сжав чужие пальцы, Стелла могла думать только об одном.              «Пожалуйста, пусть мы действительно всегда будем рядом».