V. переиграем нашу историю – алфея без неё
11 октября 2023 г., 20:15
Трава под каблуками её чёрных туфель мялась, и начала прослеживаться тропа. Мрачный шелест высоких многолетних деревьев и прохладный ночной воздух нагонял тоску и едва заметную панику, которая всегда овладевала ею в темноте. Они намеренно не включали никакие источники света: ни телефоны, ни маленькие фонарики, ни магические сферы – и пытались найти дорогу интуитивно, вглядываясь во тьму леса. Трески веток вдалеке и уханье сов пугали не так сильно, как сам мрак. Они знали, что периметр Алфеи на десятки километров охранялся военным – было проверено днём. Изнутри жгло разочарование. Когда послышался скрип старой железной калитки и начали виднеться потемневшие могильные камни, Стелла пробуждающе глубоко вдохнула.
Позади слышались лёгкие, практически беззвучные шаги Беатрикс, впереди мелькала спина Флоры, боязливо оглядывающейся по сторонам. Они шли странной протяжной процессией, молчаливой и хмурой. Ветер потревожил юбку её недлинного платья, коснулся оголённых рук, и она поёжилась.
Убежать, спрятаться ей не хотелось. Возможно, раньше ей это виделось единственным верным выходом, как и всем остальным девочкам, но теперь они вернулись в реальность, серую и не очень счастливую. Раньше были слёзы и отрицание, теперь – лишь горькое принятие.
На кладбище хорошо заметными были только две тропы. Первая вела совсем недалеко, всего пара футов вправо – и могила. На камне в темноте Стелла разглядела лишь «отец», и инстинктивно почувствовала взгляд Беатрикс. Вторая уходила дальше, вглубь, к самому концу. Процессия двинулась по второй тропе.
На самом видном месте, под ветвями раскидистого клёна, стоял небольшой каменный постамент. Ни Стелле, ни остальным не нужно было рассматривать его, чтобы понять назначение: они все несколько месяцев назад сами располагали его на этом месте. Красивый резной узор, изображающий поднимающуюся ввысь лозу, украшал основание и добирался до краёв. На плоском пьедестале, словно только что сорванные, лежали игольчатые ветви ели. Свечи давно погасли, испачкав камень расплавившимся воском. С фотографии на них смотрело вечно мудрое лицо.
– Привет, тётя Фара, – разрывая кладбищенскую тишину, прошептала Терра и оказалась ближе всех к постаменту. Стелла услышала в её голосе по-детски упрямое спокойствие и проскользнувшие нотки тоски.
Рядом, прислонившись плечом к ей плечу, остановилась Беа и тоже молча посмотрела на застывшую напротив фотографии Харви. Они обе не знали, что сделать: обнять ли, утешить ли. Стелле тоже хотелось вслух заговорить с женщиной с фото, но ей было страшно все эти месяцы.
– Извини, что давно не приходили… Очень много думали, не могли тут долго стоять, – Терра продолжала объясняться с даже не закопанной на этом месте директрисой. К ней с двух сторон подошли Муза и Флора, обнимая и поддерживая. Аиша стояла дальше всех у второго пустого постамента, прижимая к груди резную рамку. – Вот… привели тебе Блум.
Ей больше не разрывали заживо сердце. Лишь тупая отдалённая боль сжимала грудную клетку, но больше ничего смертельного.
Они с Аишей прошагали почти одновременно. Стелла подошла к фотографии Даулинг, чуть поправила ветки. Ей показалось, что они лежат слишком криво. Свечи и воск она уберёт в ближайшее время, но не в эту ночь, не сейчас. Немного отойдя назад, она подняла ладонь и сосредоточилась: на кончиках пальцев потеплело. В следующее мгновение у рамки появился небольшой светящийся шар.
Сфера была не очень сильной, но её было достаточно, чтобы озарить большой участок кладбища ярким светом. Теперь покосившиеся могильные камни и заржавевшие кресты были видны во всей своей уродливости, но она, не обратив на это внимания, двинулась ко второму пьедесталу.
Два дня назад этот камень сюда принесли Скай и Ривен. Она понимала, почему ни один сегодня не решился прийти сюда. Аиша уже разместила фоторамку и стояла, не сводя с неё глаз. Стелла, не медля, создала ещё один шар, осветивший только что появившуюся здесь фотографию. С бумаги, сверкая из-под стекла, на них смотрели светлые глаза, счастливые и как всегда смеющиеся. Огненно-рыжие волосы казались всполохом пламени посреди кладбища. Виднелись большие чёрные ворота и главный вход в Алфею. Словно портал в прошлое, эта фотография была несуразицей, нелепицей, которая навечно осталась меж постаревших могил.
Стелла выдержала мёртвый взгляд подруги и отошла на несколько шагов, замирая слева от окаменевшей Аиши. Перед ними – две пустые могилы, два ярко горящих огонька, которые больше никогда не потухнут.
– Каждая из нас должна что-то сказать, – послышался тихий голос Флоры.
– Прямо каждая? – Наигранно раздражённо спросила Беатрикс. Стелла всё равно заметила, что вопрос был задан осторожно, с трепетом, чтобы не потревожить опустившуюся на кладбище атмосферу.
– Да, – в тон упрямо ответила Терра.
Стелле не нужно было смотреть на лица, она и не хотела. Слова девочек доносились до её слуха отчётливо, но её собственное внимание было целиком и полностью отдано огненной фее.
Никто не смел заговорить. Звуки пролетавших над ними птиц снова стали единственным шумом, единственным проявлением живого в этих окрестностях.
– Ладно, начну я тогда, – негромко произнесла Беа.
Верно, лучше пусть начнёт «самая холодная» (по мнению «самой холодной»).
– Ты меня раздражала с самого первого дня. Мы ещё не были знакомы лично, я только знала, что ты была целью Розалинд, и уже тогда я тебя не выносила, – Беатрикс, верная своей привычке, не была мягкой. Никто её не остановил. – В первый же день устроила, мягко говоря, скандал, переполошила всех учителей своими «болезнью по дому» и «жаждой узнать себя». Конечно, тогда это сыграло мне на руку, но, если бы не задание, я бы ни за что не заговорила бы с тобой добровольно. Вечно неугомонная, вечно сумасшедшая.
Стелла слегка повернулась, слыша затухание бравады в голосе подруги. Фея воздуха замолчала, поджимая губы, а после продолжила:
– Та грёбанная поездка в Астер Делл с тобой до сих пор… Чёрт, я была так уверена! – Би сжала челюсть. – Розалинд и вся эта высшая миссия казались мне важными, правильными… Я ненавидела и Даулинг, и Харви, и… Сильву я мечтала наказать, отомстить ему за отца, – её смешок растворился в ночном ветре, – я верила в то, что говорила. А ты верила мне. Вы тогда придумали обезвредить ловушку мной, типа пошли против, но ты всё равно выпустила Хейл, потому что поверила мне. Мы с тобой две дуры.
Терра, ловя взгляд Стеллы, протянула небольшую еловую ветку. Молча, ни к чему не подгоняя. Они ждали, пока Беатрикс надышится, возьмёт себя в руки и наконец схватит веточку. Быстро, словно отрывая пластырь от старой раны, она подошла к постаменту.
– Тебе было плевать, для чего Себастьяну нужен был Огонь, но тебя это всё равно настигло. Важен был только младший Сильва, только близкий человек, – её ладонь вместе с елью опустилась на холодный камень и через секунду осталась лишь ветка. Беа впервые взглянула прямо на фотографию Блум. – Вечно буду ненавидеть тебя за то, что мы так похожи.
Как маленький шторм, Беатрикс вернулась на прежнее место, силясь починить разбившуюся маску безразличия. Безуспешно.
Стелле показалось, что сфера, зачарованная ею же светить бесконечно долго, на долю секунды погасла, моргнула. Лишь на долю секунды кладбище стало обычным кладбищем с разваливающимися памятниками. В следующее мгновение, совсем незаметно, они вновь оказались в пределах их маленькой церемонии. Она не стала обращать внимания.
– Я рада, что тебя поселили вместе с нами, вместе со мной, – Терра говорила оживлённо, со светлой грустью. Её слова грели замёрзшие под землёй трупы, наверное, потому что за спиной послышался шорох. Стелла осторожно обернулась – никого, только поскрипывающая калитка. – Я родилась в Алфее, провела со студентами очень много времени, но мне было до безумия страшно самой становиться студенткой. Не знаю, глупо, да? Мне было страшно, что не смогу найти ни с кем общий язык. Ты была… ты была такой простой, Блум. Конечно, со своими тайнами, но ты была настоящей. Иногда грустной, часто весёлой, во всём заинтересованной и удивлённой новым миром. Помнишь, ты пришла ко мне в оранжерею? Ничего не смыслила ни в химии, ни биологии, пришла просто поддержать. Я знаю, что тебе было трудно знакомиться, общаться с новыми людьми, но… только благодаря тебе мы стали командой.
Харви неспешно достигла постамента и аккуратно уложила ветку, ласково погладив камень.
– Спасибо, что помогла мне перестать бояться быть отвергнутой и что помогла нам всем найти друг друга.
Стелла поёжилась, сжала ткань юбки. Ей было холодно. Почему правда, чувства девочек так сильно жгли? Она не была феей разума, даже не представляла, что, должно быть, ощущала Муза, но ей было трудно дышать. Клеем – вот кем была Блум, как бы по-детски это не звучало. Если бы её не было, если бы они не поселились в одних апартаментах, Стелла до сих пор дружила бы с дочерями герцогов и других важных персон. Это не плохо, но только благодаря этой немного безумной девчонке из Калифорнии принцесса Солярии узнала, что такое настоящая дружба. Без Блум не было бы «апартаментов Винкс».
Казалось, тьма, не смеющая пересекать границу света, сгущалась, приближалась, становясь эфемерной стеной. Входить в неё не хотелось, но ей придётся это сделать рано или поздно.
– Ты всегда всё чувствовала на максимум, – выдохнула Музы, уставившись на носки своих ботинок, «утонувших» в траве. Терра, вернувшаяся на своё прежнее место, прислонилась к ней ближе. – Не в смысле… Не в смысле ты всегда чувствовала только одно, потому что это неправда: ты очень много грусти прятала от нас, я это знала. Пыталась унять её, подавить, но, естественно, так не бывает. И, конечно, каждый человек часто так делает: негатив бьёт позитивом. И твой позитив был самым ярким, который я когда-либо встречала.
Муза сглотнула, моргнула пару раз и сжала протянутую ладонь Терры. За последние три месяца это явление перестало быть необычным: Муза стала очень тактильной. Рука, плечо, спина, колено – она сначала невзначай касалась всего, до чего можно было дотянуться. Это был её механизм «выживания», все это поняли довольно быстро. Она убегала от боли мысленной и заменяла её физическим комфортом. Стелла не имела ничего против: всё, что угодно, только бы им всем стало хотя бы на чуточку легче.
– Ты так громко смеялась всегда, боже, – подруга усмехнулась влажно, шмыгая носом. – Ты умела веселиться, умела забываться, даже когда вокруг происходил полнейший кошмар. Кто-то скажет, что это по-детски, но, поверь, я бы хотела уметь так же, все хотели бы. Это не инфантильно совсем, это по-человечески. Ты сама отвлекалась и отвлекала нас, показывала, что жизнь продолжалась вокруг нас. Тебе было больно, но ты в этой боли не тонула. У меня так никогда не получалось.
Муза нетвёрдым шагом приблизилась к пьедесталу. Стелла видела, как подрагивали её руки. Фея разума оставила на камне ветку, у самой рамки, и прикрыла глаза на пару мгновений:
– Если бы не ты, я бы не научилась радоваться моменту. Спасибо, Блум.
Придя в норму, Муза вернула себе самообладание и уже быстро отошла назад. Терра погладила её по плечу, отдавая частичку своего тепла.
Наверное, Стелла выбрала бы остаться здесь, в компании мертвецов и Даулинг с Блум, но не отдаваться мраку лесной тропы. Как они пойдут обратно? Эти мысли занимали её, пока она силилась отогнать тоску, навеянную нежными словами девочек.
– Я не знала тебя так же долго, как остальные знали, но я искренне счастлива, что мы познакомились, – Флора говорила застенчиво, едва слышно. – Я не успела сказать тебе, но мне правда показалось, что мы похожи. Честно, в тебе я видела себя, только какую-то более смелую, более решительную. Знаю, что во мне и так этих качеств достаточно, но, все это видели, было в тебе что-то особенное, что-то пылающее. Истинная фея огня, и дело совсем не в цвете волос. Я хотела бы узнать тебя больше, хотела бы стать с тобой близкими подругами. Теперь мне много про тебя рассказывают, смешного и интересного, но подружиться мы никогда не сможем. Мне жаль.
Когда Флора, грустно улыбнувшись, наколдовала красивый кроваво-алый цветок рядом с фоторамкой и вернулась обратно, волнение внутри Стеллы исчезло. Её действительно терзала необходимость произносить панегирик над несуществующим гробом, действительно тревожил выбор нужных слов, но теперь лишь спокойное принятие опустилось на её плечи.
Они были ей должны, Стелла была должна, и этот должок будет на ней до конца дней. Она не сможет вернуть его, единственный вариант – выпустить благодарность и боль утраты в ночной воздух, в темноту кладбища, телу, навечно потерянному на просторах другого мира.
– Я… – смело начала она, но запнулась и замолчала.
Сейчас нужна была только правда, только её истинные мысли. Ничего другого.
– Прости меня за то, что я была дурой, – дальше слова слетали с её языка самостоятельно, без долгих пауз и раздумий. Три месяца она думала, что не успела сказать, и теперь говорила вслух. – За то, что, когда ты нуждалась в тёплом приветствии и поддержке, я заставила тебя думать, что тебе здесь не рады. Хуже всего то, что я хотела, чтобы ты так думала. Знаю, ты говорила, что простила, но мне нужно было сказать это, хоть ты и не сможешь мне ответить.
Перед глазами мелькали моменты их знакомства и вечера, в который Стелла отправила бедную первогодку через портал в мельнице. Девчонку, которая понятия не имела об Ином мире. Что это было тогда, ревность? Нет.
– Ты, наверное, думала всегда, что я ревновала, что пыталась «убрать конкурентку» … – Горло жгло из-за горечи, из-за собственной же неспособности коммуницировать с людьми. Сколько неприятностей можно было бы избежать, показывай она себя настоящую? – В какой-то степени это было правдой, но… Конкуренткой ты была глобально. Я не могла вынести мысли, что ты обойдёшь меня. Неважно – в отношениях ли, в учёбе ли, в связях… Я делала всё, чтобы быть лучшей, но ты пришла, и тебе не нужно было прикладывать никаких усилий. Ты была такой естественной с окружающими, какой у меня никогда не получалось быть.
Стелла закрыла глаза, представляя, что напротив не бездушный камень с фоторамкой, а рыжеволосая Блум в огромном вязаном свитере. Потом она вновь взглянула в темноту. Блум больше не было, потому что она погибла за них.
– У меня были и есть люди, которым я могу открыться, но ты… – Постамент действительно был бездушным, холодным, неживым под её ладонью. Пришло время прощаться. – Ты не была вечно дружелюбной и доброй, ты была настоящей. Именно ты помогла мне открыться не только близким, но и миру. Я буду вечно тебе благодарна. За всё.
Под её пальцами – острые иголки ели, а затем лишь воздух. Их обеих больше не было: двух женщин, без которых бы она не стала той, кем она была теперь. Два шара продолжали освещать мёртвое кладбище, два огня, которые будут гореть вечно: в её сердце, в Алфее, в Ином мире.
Все знали, кто должен был произнести последние слова, кто должен был сказать последнее, окончательное «прощай». Они не договаривались, не обсуждали, просто это было очевидно.
Стелла вздохнула, плечом ощущая стоявшую рядом Беатрикс. На душе чувствовалось умиротворение, наконец вернувшийся покой, но взгляд её сочувственно искал осунувшееся лицо Аиши. Глупо было решать, кому из них потеря Блум причинила больше боли, но именно фея воды больше всего нуждалась в успокоении, в понимании того, что ничего уже не вернуть. Сейчас она стояла неуверенно, словно её здесь быть не должно было, пальцы, которыми некоторое время назад она сжимала фоторамку, подрагивали из-за потери контакта. Она должна была отпустить и вернуться к реальной жизни.
– Я всё ещё ненавижу всё, что здесь происходит. Я верю, что ты всё ещё жива, что ты можешь вернуться к нам, но… Даже так я понимаю, что должна перестать ждать тебя, – Аиша, в отличие от них, смотрела сразу прямо в глаза с фото. Её голос дрожал, срывался, но она продолжала говорить. – Когда мы только познакомились, я не могла и подумать, что мы подружимся. Мы слишком непохожие, как и наши элементы. Ты думаешь, что ты молчаливая, но на самом деле тебе просто нужно познакомиться поближе, чтобы выпустить настоящую болтушку. Ты говоришь обо всём всё, что думаешь, говоришь, говоришь, говоришь, и это сводило и сводит меня с ума, потому что я не могу сосредоточиться. И, знаешь, мне было трудно разглядеть за всем этим хотя бы одно наше сходство, но у меня получилось.
Аиша перестала сдерживать себя, слова её следовали одно за другим без запинок.
– Ты абсолютно социально-неловкая, слишком прямолинейная, упрямая и занудная, как бы сильно ты не отрицала последнее. Может, мы и непохожи во многом, но то, в чём похожи, значит для меня очень многое. Никогда я не встречала человека, понимающего меня так же хорошо, как понимаешь ты, – она резко остановилась, вдыхая воздух и пытаясь успокоиться. Последнее «ты» вышло отрывистым, отчаянным. – Меня сводит с ума то, что ты никогда меня не слушаешь, что ты всегда делаешь первое, что приходит в голову, но я бы сделала сейчас всё, чтобы хотя бы ещё раз вытащить тебя из неприятностей… Я готова всегда думать за тебя, готовить план, усмирять твой безумный нрав, только бы ты была здесь, но… тебя здесь нет!
В свете двух магических сфер Стелла увидела две слезы, быстро скатившихся по щекам Аиши. Потом ещё две, и ещё, но она не смела прерывать речь подруги. Ей нужно было поплакать, нужно было закончить всё самой.
Всхлипывая, Аиша приблизилась к постаменту и, опустив обе ладони на поверхность, прислонилась лбом к холодному камню.
– Когда мы хоронили Даулинг ты тоже рыдала, помнишь? Теперь рыдаю я, – донёсся приглушённый шёпот. Стелла услышала шорох, повернулась: Муза, сама глотающая слёзы, схватила за руку Терру, хотевшую утешить плачущую фею воды.
Она почувствовала вибрацию телефона – пришло сообщение – но она не посмела включить девайс.
– У меня никогда больше не будет лучшей подруги. Не потому, что я не смогу тебя забыть, а потому, что такого человека, как ты, Блум Питерс, больше никогда не будет существовать, – Аиша встала прямо. Стелла не видела её лица, только спину, но она видела струну, по которой подруга резко выпрямилась. Видела, как на камень опустилась последняя ветвь ели. – Спасибо, что ты случилась со мной.
Стелла сделала шаг в тот самый момент, когда Аиша повернулась к ним. Пара секунд – и подруга, всхлипывающая и дрожащая, оказалась в её объятиях.
Она прижимала девушку к себе, как тогда, как после заточения Блум в стазисе. Потому что они всё ещё были друг у друга, как бы не ссорились, как бы не скучали по Блум. Три пары рук обхватили их со всех сторон, и холод, проникавший под её короткое платье, перестал иметь значение. Стелла открыла глаза, чтобы увидеть, как Терра схватила Беатрикс, пытавшуюся отстраниться, в охапку и затянула её в объятия. Она улыбнулась, не обращая внимания на повлажневшие глаза. Аиша плакала ей в плечо, проигравшая и ослабевшая, Терра и Беатрикс комкали ткань её платья ладонями, Муза и Флора, силившиеся остановить собственные слёзы, удерживали на ногах фею воды, а двое огоньков всё горели, наблюдая за ними.
Отстранившись, они в последний раз посмотрели на два близко стоявших постамента, а потом медленно, неспешно стали двигаться в сторону калитки.
Им потребовалось три месяца, чтобы безуспешно обыскать почти все архивы Солярии и других королевств, чтобы обойти шестую пустующую кровать стороной, чтобы проплакать половину этого срока в подушку. Наверное, забыть всё никогда не получится, но им этого и не хотелось. Просто жить дальше, просто отпустить. Этому пришла пора.
Палец надавил на боковую кнопку, и экран телефона загорелся во тьме кладбища. Стелла ёжилась из-за маленького отголоска страха, из-за извечной паники в темноте, потому покидать освещённое место не спешила. Вздрагивая на ветру, она прочла сообщение:
У тебя всё хорошо? Мы можем проводить до общаги.
Мы у калитки.
Она подняла голову, встречаясь сначала с взглядом Беатрикс, а затем с взглядом голубых глаз, сверкавших вдалеке под лунным светом. Стелла увидела Ривена здоровавшегося с девочками, но не заострила на нём внимания.
Ей было холодно, а Скай смотрел на неё с тёплой кофтой в руках.
***
Утром в главном холле, как и всегда, было шумно. Ранние уроки и тренировки только закончились, студенты заполняли зал неспешно и, что самое главное, громко. Стелла, у которой к этому времени ещё не было уроков, старалась хоть как-то абстрагироваться от обсуждавших всё на свете подростков. Прошедшая ночь, утонувшая в ночном воздухе и слезах, отдавалась странной болью в груди: одновременно и неприятной, и долгожданной. Она чувствовала, что стало легче. Ей, по крайней мере. На скамье она сидела в одиночестве: все её друзья ещё не закончили с утренними делами. Аиша, пытавшаяся пережить наконец осознанную потерю, плавала в озере, Муза с Флорой были на тренировке, Беа и Терра, по неизвестной ей причине, чем-то занимались в оранжерее с утра пораньше, Ривен, естественно, тоже тренировался. Стелла молча, ни с кем не контактируя, смотрела на пустую «сцену» и ожидала начала собрания, цели которого никто не знал. Ей не было ни скучно, ни тоскливо, она немного переживала. Она думала, каким же вернётся Скай. – Давно пришла? – За спиной раздался бодрый голос, и на скамью слева от Стеллы упал знакомый рюкзак с незнакомым значком. Она подняла взгляд и всмотрелась в лицо Ская, мягко улыбавшееся и безмятежное. Он изучал её в ответ, и они пару секунд молчали. – Минут пять назад, – всё же ответила она на его вопрос. Когда он, тоже «оттаяв», отодвинул рюкзак подальше и сам сел рядом с ней, она задумчиво поджала губы. Спросить прямо или подождать, пока он сам расскажет? Ответ пришёл к ней в голову сам: достаточно с них «намёков и догадок», всё можно было обсудить вслух. – Ты был у неё? Скай, не поменявшись в лице, произнёс: – Был. Я в порядке, если ты хочешь об этом спросить, – он пожал плечами, действительно не показывая никаких признаков отчаяния и горя. Её это не убедило, даже если он говорил правдоподобно. – Ты можешь и не быть, слышишь? Это нормально, я пойму, все поймут. Ты не один, и… – она начала убеждать его, подкрепляя свои заверения выразительным взглядом, но потом замолчала. Её ладони, лежавшей на скамье, коснулись чужие пальцы. Стелла запнулась, не закончив предложение, и сглотнула. Взгляд Ская был, наверное, намного больше выразительным и настойчивым, чем её. В глазах отражались солнечные зайчики лучей, проскользнувших через большое окно, и на пару мгновений она смотрела лишь в них, загипнотизированная. Её кожа касалась другой, тёплой и жёсткой, место касания, казалось, пульсировало. Шум её больше не беспокоил. – Стелл, у меня всё хорошо. Я принёс ей ромашки, положил у фоторамки и попрощался. Я давно попрощался, но теперь это подтверждено физически, – Скай говорил негромко, но она его слышала. Уверенность в голосе не давала и на каплю усомниться в сказанном: он говорил чистую правду. – Говорил же: я простил её и себя. Всё кончилось. Его улыбка, излучавшая самый настоящий солнечный свет, оказалась заразительной, и она не стала бороться с этим. Она улыбнулась ему в ответ, расслабившись и перестав искать подвоха. Наверное, всё действительно закончилось. – Ой, ну прямо голубки, – из-за спины донеслось восклицание, саркастичное и игривое. Спутать говорящую было невозможно. Стелла повернулась и увидела ухмылявшуюся Беатрикс. Подруга смотрела на неё, на Ская рядом и на что-то между ними. Ладони. Почему-то она не почувствовала неловкости, и Скай, как она поняла по отсутствию резких движений, тоже. Да, они держались за руки, неужели это казалось необычным, неужели касаться своих друзей было чем-то странным? Муза и Терра постоянно тянулись их всех обнять, а Скай с Ривеном вообще и минуты не могли вынести без прикосновений или шуточных драк. Всё по-обычному. Стелла не убрала руку, не подвинулась, не дёрнулась, потому что всё по-обычному. – Где Терру потеряла? – Вместо реакции на язвительный комментарий она задала Беатрикс вопрос. – Отправилась за своей любовью, подвиньтесь-ка, – подруга проговорила всё настолько быстро и настолько размеренным тоном, что Стелла сначала и не поняла просьбы. Только когда рука Ская больше не лежала на её, она полностью осознала сказанные Би слова Теперь к её левому плечу прислонялось плечо Беатрикс, полностью довольной собой и вальяжно устраивавшейся на скамье. Стелла поймала почти незаметную усмешку Ская, закусившего нижнюю губу, и тоже улыбнулась. – Удобно? – Друг спросил, даже не посмотрев на девушку рядом. – Мне – да, а тебе? – Беа выпалила сразу же, будто заранее знала, что парень задаст этот вопрос. Она повернулась к нему, как ни в чём не бывало. Ей не удавалось прогнать из головы ассоциацию с вечно ссорящимися братом и младшей сестрой. Они не общались, она знала, и отношения всё ещё были натянутыми, но тем не менее они могли вот так просто сидеть рядом и бросаться колкостями, смеясь. Она была рада, что они справились с той ситуацией. – Очень. Счастлив, что ты пришла, – в тон девушке ответил Скай. – Ага, я тоже, соскучилась как – просто кошмар, – Беатрикс не была намерена останавливать поток подколок. Так они сидели до прихода остальных и даже до выхода на сцену отца Терры. Двое неугомонных сиблингов продолжали иронизировать друг над другом шёпотом до тех пор, пока младшая Харви не встала прямо за ними и не шикнула, совсем как Даулинг всегда делала. На обоих это подействовало моментально, и Стелла, переглянувшись со смеющимся Скаем, смогла вслушаться в речь профессора. Если опустить все детали с подбадриванием в конце учебного года и похвалами за хорошие отметки, собрание организовывалось с одной целью: сообщить о неожиданно разрешённом походе к озеру Роккалуче. Почему неожиданно? Как говорила её мать, границы Алфеи теперь охранялись королевской гвардией, и, чтобы студентам было безопасно позволено выйти в лес, пройти немаленькое количество километров и даже несколько дней заночевать в лесу, необходимо было официальное согласование с королевой и военными. Ответ на прошение о походе пришёл вчера вечером, а отправка в путь была назначена строго на завтра, на понедельник. Все были счастливы, мягко говоря. Те, конечно, кто в поход пойдёт. Как сказал отец Терры, «преподавательским составом для изучения флоры и фауны озера были единогласно выбраны первый и второй курсы». Стелла и девочки не могли знать наверняка, но почему-то им хотелось верить, что именно их курсы были выбраны неслучайно. Хотелось верить, что им решили дать отдых, заслуженный и долгожданный. – Если я сейчас зайду и увижу свои наушники у тебя на столе, тебе будет очень плохо, – донеслась угроза Музы, уже десять минут искавшей свою любимую вещь по всем апартаментам. Стелла не знала точно, кому эта угроза предназначалась. Последние месяцы у них не было сил ни на уборку, ни на правильное распределение вещей. Они просто жили в одном общем пространстве, часто кто-то ночевал с кем-то на одной кровати. Всё перемешалось, и они поняли, что это их совсем не стесняло, а, наоборот, успокаивало, но был один минус: свои вещи искать необходимо было с поисковой командой и натренированной собакой. – Я тебе уже говорила: я отдавала их Аише! – крик раздался совсем рядом с ней, и Стелла поняла, что угрожали расправой Флоре. – Я отдала их тебе, Муза, три дня назад, – спокойно, не повышая голос, сказала упомянутая фея воды. Скорее всего наушники они найдут завтра перед самым выходом из школы в каком-нибудь кухонном шкафчике. Стелла не следила за разворачивавшейся баталией, не вспоминала, где последний раз видела злосчастную технику, она тихо сидела на полу у раскрытого походного рюкзака. Он был собран лишь на половину, но её это мало волновало. Телефон вибрировал из-за новых сообщений, и губы, искусанные в попытках сдержать улыбку, расплывались всё шире. папа устраивает Ривену лекцию о правилах поведения в походеИ какое самое главное правило?
никакого алкоголя, даже пива во фляжке у Ривена уже началась ломкаИ правильно
в семнадцать лет уже пора заканчивать с алкоголизмом
а ещё строго запрещено залезать в палатки к девочкам и мальчикам но я знаю, что лектор сам правило это нарушал!Про алкоголь или палатки девочек?
первое возможно, второе точно даЗначит, можно нарушать тоже?
ни в коем случаеЖаль
мне тоже
