you drew stars around my scars

      Вопреки её догадкам и ожиданиям наушники они так и не нашли.              Проснуться в четыре часа утра было задачей трудной само по себе, а искать в полусне что-то непонятное и что-то не особо необходимое в походе – тем более. Муза, расстроенная и ворчливая, продолжила одеваться в плохом настроении, заражая этим настроением ещё и слишком чувствительную Терру. Пытаться объяснить ненужность наушников в лесу не было смысла, потому что дело было не в музыке вовсе: фея разума боялась чужих разумов, а в последнее время особенно. Стелла знала их всеобщую задачу: любыми способами отгородить подругу от переживаний на время похода. Это было единственным вариантом поведения в подобной ситуации.              На улице она вспомнила один из любимых «подарков» лета – ранний рассвет. В половину пятого небо постепенно начало светлеть с каждой минутой всё больше и больше, заменяя темноту ночи мягкой голубизной утра. Свежий воздух, немного прохладный, бодрил и отрезвлял. Она прислушалась к безмятежным звукам природы, ещё непотревоженной двумя сотнями подростков: людей вокруг было много, но ранний подъём всё ещё отражался на них и не давал проснуться окончательно. На лесной тропе пение птиц и шелест ветвей были слышны наиболее отчётливо, и ей даже пока нравилось находиться под куполом деревьев. Она знала, что это ощущение продлится недолго.              – Как настроение, принцесса? Уже предвкушаешь ночёвку в палатке? – Голос Ривена узнать было легко. Как ни странно, искреннего интереса в вопросе было больше, чем издевательства.              Стелла огляделась. Они шли по пока ещё проторенной лесной дороге всей огромной толпой. Впереди неё шли Аиша и Флора, Беа и Терра, что-то негромко обсуждая, Муза. Алфея была совсем ещё близко: если повернуться и вглядеться, можно было разглядеть крыши самых высоких башен. Среди них было много преподавателей и солдат батальона, иначе один Харви не справился бы с таким количеством вырвавшихся на волю студентов.              – Ладно, не переживай сильно. Всё будет максимально комфортно, – она не успела ответить, как Ривен произнёс слова поддержки, если это можно было назвать таковыми. Он вообще в последнее время стал намного более деликатным и… и трепетным по отношению ко всем. Полностью он свою язвительность не потерял, но то, что пряталось глубоко внутри него, наконец стало выходить в свет. Её это радовало, потому что она знала, кто был причиной таких перемен.              А причин этих было больше одной.              – Спасибо, что лично за это ручаешься. А Сильва с нами пойдёт? – Тише спросила она, оглядываясь на шедшего чуть позади директора со Скаем рядом. Конечно, она знала, что он лишь провожал их до определённого поворота, но ей была интересна реакция друга.              – Нет, сказал, что «между контролем детей в дикой природе и контролем детей на ограждённой территории, он выберет второе», – Ривен постарался изобразить голос Сильвы, что, по мнению Стеллы, у него получилось не очень уж успешно. Она усмехнулась ребячеству друга. – Хотя, все мы знаем, старик просто не хочет терять из поля зрения свою маленькую копию.              Естественно, это тоже было правдой. Всем им тяжело было расставаться друг с другом после произошедшего, а Сильве и Скаю было тяжело слишком сильно. Как ещё можно было себя чувствовать, когда постоянно ждёшь, что снова приедут солдаты и заберут одного из вас в тюрьму? Ей не над чем было веселиться, как и Ривену, который тоже обернулся посмотреть на своих наставника и лучшего друга. В одном Ривен слукавил: у Сильвы была не одна маленькая копия.              – Ты тоже его из виду терять не особо горишь желанием, – пробормотала она скорее для себя.              Наверное, вышло не только для себя.              – Что ты сказала? – Недоумённо посмотрел на неё Ривен. Если судить по непониманию в глазах, он действительно не услышал конкретных слов.              –Просто откашлялась, – улыбнулась она, бросая абсолютно нелепую отговорку. Выслушивать отрицания очевидной привязанности не хотелось, но почему бы ей немного не посмеяться?              Друг прищурился, собираясь высказать что-нибудь язвительное, но так и не успел ничего сказать.              – О чём болтаете? – Донеслось откуда-то спереди. Стелла повернулась.              Муза, до этого шедшая в одиночестве на несколько шагов дальше них, замедлилась и стала идти с ними в ногу. Подруга была совсем рядом с Ривеном, по его левое плечо, и Стелле пришлось слегка наклониться, чтобы разглядеть её лицо. Уже немного отпустившая ситуацию с наушниками, она вела себя расслабленно.              Фея разума была ещё одной причиной перемен в Ривене.              – Успокаиваю принцессу и заверяю её в отсутствии вредных насекомых в лесной чаще, – друг нашёл, что сказать, через пару секунд удивлённого разглядывания профиля Музы.              Что ж, пусть будет так. Стелла закусила губу, силясь скрыть ухмылку от её двух слепых друзей. Они уже пару месяцев игрались в «товарищей» и «партнёров», ходили вокруг друг друга на цыпочках, но вся никак дальше не двигались. Её это скорее забавляло, чем раздражало.              – Вообще-то ты не можешь быть в этом уверен, – протянула Муза, вливаясь в разговор. Её отросшие за несколько месяцев волосы подпрыгивали при ходьбе, и Ривен, Стелла знала точно, иногда замирал, следя за ними. – Вот Терра может знать: она часто бывала и в лесу, и у озера. Сколько раз там был ты?              – А он туда за «здрасте» ходил раньше каждый день. Воздух там располагающий к отдыху, курению, – позади них раздался мужской ехидный голос, делая акцент на последнем слове и растягивая его. Это говорил Сильва. – Да, Ривен?              Стелла хихикнула, разделяя аккуратный смех с Музой, и посмотрела на упомянутого друга. Он закатил глаза, цокнув, и ответил на выпад директора, даже не оборачиваясь:              – Очень смешно. Подумаешь, один раз прогулялся подальше и расслабился…              – Подумаешь, нашёл Сожжённого… – Ещё один голос – Ская. Он продолжил говорить в равнодушной манере лучшего друга, безуспешно пряча широкую улыбку. Стелла представила его лицо и смешинки в ещё немного сонных глазах, спиной ощущая его хорошее настроение.              – Он был мёртвым! – Ривен возмутился, повышая голос и тревожа спокойно передвигающихся студентов вокруг.              – Не ори, – спокойно оборвал возможные следующие оправдания Сильва. Ему не нужно было даже злиться или предупреждать, он просто произнёс два слова, не меняясь в лице.              Ривен фыркнул, но продолжать шуточную ссору не стал. Так теперь всегда было, а он даже не замечал этого: он, как и Скай, до сих пор не мог поверить в возвращение наставника и старался выполнять все его указания беспрекословно. Он даже не замечал, что, точно как Скай, расслаблялся, стоило директору оказаться поблизости. Её умилял и сам этот факт, и полное неведение мистера Одиночество.              – Мистер Сильва, можно кое о чём спросить? – Неожиданным развитием разговора стал вопрос Музы. Стелла заинтересованно посмотрела на подругу, снова замедлившую шаг и оказавшуюся рядом с преподавателем. Мысленно она отметила крохотные признаки разочарования на лице Ривена. Наверное, после утвердительного кивка (Скай с отцом всё ещё шли позади них) Муза продолжила: – Может, мы попробуем тренироваться как дуэт «фея-специалист»? То есть, естественно, мы и так часто тренируемся вместе, но, может, мы уже готовы учиться сражаться именно вдвоём?              – Узнаем, готовы ли вы, в следующий понедельник, – Сильва ответил, долго не раздумывая, будто сам давно размышлял над этой затеей. Муза, как и Стелла, быстро поняла намёк и дёрнула Ривена за рукав.              Подруга потянула своего будущего партнёра на несколько метров дальше, начав что-то объяснять шёпотом.              Теперь Стелла шла по правую руку от Ская, с другой стороны от которого был его отец.              – Ты правда хочешь попробовать с ними? – Её друг, на одном плече нёсший рюкзак, а на другом – большой чехол с гитарой, после посланной ей короткой улыбки повернулся к директору.              – Хочу. Только определённые сложности никто не отменял, – Сильва вздохнул расстроенно как-то, кинул взгляд на отошедших Музу и Ривена, усмехнулся. Было в этом смешке что-то тоскливое, что-то ностальгическое. – Ей всё ещё предстоит начать доверять своей магии, а он вообще всему доверяет с трудом. Потенциал определённо есть, но реализовать его будет непросто.              – То есть без доверия партнёрство не построить? – Стелла смотрела на директора, задала этот глупый вопроса скрытого подтекста ради. Он действительно был глупым, потому что ответ на него был очевидным, но ей всё равно хотелось услышать его и встретить взгляд специалиста.              – Никакие отношения нельзя построить без доверия, Стелла, как и починить старые, – он тоже повернулся к ней, но лицом не выказал никаких эмоций. Всё было в голосе, подтекстом. – Иначе наступишь на те же грабли.              – О-окей, разобрались! Вчера собирались без происшествий? – Скай тоже ощутил это «подтекстом», поспешив тут же прервать зарождавшуюся баталию эвфемизмов и завуалированных предупреждений и полностью обратив своё внимание на неё. Ему вообще никогда не нравились ссоры, а её ссоры с его отцом в особенности. Ей хотелось думать, что он слишком дорожил ими обоими, чтобы выслушивать их едкие комментарии друг о друге, хоть и спрятанные под маской вежливости.              Но Стелла и не собиралась нападать на Сильву или как-то оспаривать его высказывание. Он был прав. И, если быть по-настоящему честной, он был прав почти всегда на её счёт. Она знала, почему он относился к ней со скептицизмом, знала, что на его месте вела бы себя точно так же. С другой же стороны, спустя столько времени их напряжённых отношений в ней появилось непреодолимое желание доказать ему, что она изменилась. Его последние слова «засели» в её голове.              Под постепенно поднимающимся солнцем и под его теплевшими лучами они делились маленькими историями из прошедшего вечера. Она рассказала то, что не успела рассказать по телефону, он же – про «лекции старого походника». Сам лектор время от времени вставлял что-нибудь наигранно возмущённое, заставляя улыбку Ская становиться всё шире и шире. Всё же кое-что у неё с директором было обоюдное: любовь к смеху парня, идущего между ними. Студенты вокруг постепенно оживали, с разных сторон доносились бурные обсуждения, а они втроём продолжали смеяться над шутками друг друга. В какой-то момент Муза и Ривен вернулись со своего «собрания» и присоединились к ним. Плохое настроение Музы развеялось, а язвительность Ривена превратилась в лёгкое доброе подшучивание. Ей когда-нибудь было так хорошо и уютно? Она не могла вспомнить.              Вскоре они добрались до того самого поворота, который стал границей для Сильвы и нескольких других солдат батальона. Дальше идти им было ненужно, пришло время прощаться на целую неделю.              – Ни о чём не думай, ладно? Кроме заумных объяснений Бена, конечно, – Скай прижался к отцу и опустил подбородок на его плечо, вслушиваясь в тихое несерьёзное наставление. Последний раз они расставались не при очень приятных обстоятельствах.              – Я прослежу за этим, – Ривен хитро подмигнул наставнику.              – А я прослежу за ним, – копируя друга, Скай повторил его реплику.              – Не доведите Харви до сумасшествия, пожалуйста, – директор немного отстранился от сына, кладя ладонь на плечо Ривена.              – За этим проследим мы, мистер Сильва! – Муза вдруг взяла её под руку и громко заявила. Стелла молча наблюдала за всем.              – Или наоборот! – Послышалось спереди, и она обернулась. Беатрикс, вредно показывавшая язык, вклинилась в их разговор со своим как всегда бунтарским нравом.              Терра усмиряюще сжала запястье Би и выразительно посмотрела на неё. Сильва неожиданно засмеялся над лицом профессора Харви, выглядывавшего сквозь толпу собравшихся подростков: оно, испуганное и полностью осознававшее приближавшуюся катастрофу, говорило само за себя. Директор специалистов помахал ему рукой и приложенным к груди кулаком пожелал другу всей удачи в этом мире.              Проторенная чужими следами и колёсами машин тропинка медленно, но верно сменялась настоящим диким лесом, среди деревьев которого когда-то передвигались солдаты и их заклятые враги. Стеллу не пугала ни неизвестность, ни нереалистичная возможность встретиться с Сожжённым или с ведьмой, ей просто не нравилось находиться в цветущем и «живущем» лесу вместе с его маленькими обитателями. Любила ли она насекомых и, например, лягушек? Нет, и не скрывала этого нисколько.              – В палатку точно никто не заползёт? – Не стесняясь собственной пугливости, Стелла остановилась перед не внушающим никакого доверия муравейником. Он был маленьким, нужно было его перешагнуть, чтобы забраться на небольшой холм и продолжить путь.              – Мы всё проверим, не волнуйся, – мимо неё быстро прошагал Скай и остановился на холме. – Подними руки.              Она посмотрела на него, полностью уверенного в себе и своём заявлении. Не поверить ему было невозможно. На его щеках бегали тени листьев, шуршащих на высоте, а солнечные лучи переливались в его голубых глазах. Стелла сделала ещё один осторожный шаг и выполнила указание.              Тёплые надёжные ладони опустились чуть выше её талии, и в следующую секунду она поднялась над землёй и над «страшным» муравейником. Когда её ботинки коснулись твёрдой поверхности, а на корпусе всё ещё ощущалось чужое тепло, она по инерции схватилась за широкие плечи. Она не могла отвернуться и перестать смотреть на собственное отражение в голубых радужках. В мыслях слышалось: «Никакие отношения нельзя построить без доверия, Стелла».              До окрестностей озера они смогли добраться за пять часов.              Ей казалось, что она устанет до безумия за это время или дойдёт до безумия в прямом смысле, но это были самые мимолётные пять часов в её жизни. Их компания находилась в самом конце многочисленного школьного отряда и могла вести себя как угодно безрассудно без какого-либо надзора. Наверное, отец Терры с самого начала решил не тратить свои нервы на них. Естественно, совсем уж сходить с ума они не могли, всё же у них была цель, но громко смеяться над абсурдными шутками и играть в догонялки им было позволено.              Почти весь путь они прошли бок о бок, иногда «случайно» касаясь ладоней друг друга. «Случайно», потому что ни один из них не планировал воплощать свои фантазии в реальность. Время от времени она спрашивала, как дела у Аиши, не совсем разделявшей всеобщий восторг, но всё равно не покидала места рядом со Скаем. Ей начало казаться, что даже муравейники уже не такие пугающие.              По прибытии к Роккалуче они лишь обошли его вокруг, а все запланированные исследования оставили на другие дни. Их было очень много, и лагерь им необходимо было разбить огромный. После небольшого отдыха они сразу принялись за работу: расставляли складные столы, ставили палатки, раскладывали необходимое для исследований оборудование, распределяли девочек и мальчиков по разные стороны поляны, кто-то даже начал готовить еду. У Стеллы опыта в подобных мероприятиях не было, она смотрела на всё с любопытством, смешанным с толикой брезгливости.              В половине десятого они разожгли костры.              Языки пламени танцевали перед её глазами, переливаясь в разных тонах. Жар, исходивший от огня, грел лучше обогревателя. Ещё влажные после так называемого душа волосы щекотали плечи. Стелле впервые было всё равно, что она сидела в одежде, в которой она провела весь день. Удобный «двойной» топ сине-коричневого цвета прилегал к коже, оставляя руки и шею оголёнными и открытыми для огненного тепла.              – Почему Сэм не пошёл с нами? – Спросила она Терру, несколько раз моргнув и вырвавшись из собственных размышлений. Все члены апартаментов «Винкс» сидели вокруг, можно сказать, их личного костра. Беатрикс пока была единственной гостьей.              – Папа не смог оставить оранжерею с незнающими людьми, поэтому Сэму пришлось остаться, – сидевшая на соседнем бревне Харви пожала плечами.              – Садовники разве незнающие люди? – Флора нахмурилась и посмотрела на кузину.              – Все незнающие, по сравнению с Харви, – Беатрикс, прислонявшаяся бедром к бедру Стеллы, ехидно улыбнулась.              Её взгляд искал в толпе студентов знакомое лицо и светлую макушку, в цвете огней отливавшуюся оранжевым. Она не видела ни его, ни Ривена с тех пор, как они помогли им с палатками и удостоверились в отсутствии поблизости муравейников. Она всматривалась в людей, переходя от одного к другому, пока не увидела нужных около импровизированной общественной столовой.              Она могла разглядеть лицо Ривена, сидевшего с гитарой и задумчиво перебиравшего струны. Зрелище было необычным: насколько Стелле было известно, он никогда не умел играть на музыкальных инструментах. Ская она видела лишь со спины: он сидел напротив лучшего друга и, видимо, следил за правильностью игры, иногда поправляя пальцы Ривена.              Она всё никак не могла перестать размышлять над фразой Сильвы. Нет, она не казалась ей странной, неправильной, загадочной, совсем наоборот: она была очевидной, её смысл был слишком уж понятным. Её размышления касались другого. Стелла вдруг осознала, что именно это и упускала всё время: им нужно было заново построить доверие, сменить фундамент на новый, чтобы он никогда больше не разрушился. Они знали все привычки друг друга, недостатки и преимущества, но этого было недостаточно. Им нужно было вернуться к старому, уничтожить его и начать новое.              Наверное, она провалилась в себя дольше, чем на пару секунд, потому что, когда её взгляд вновь сфокусировался на реальном окружении, она увидела направлявшихся в их сторону Ская и Ривена. Второй шёл с гитарой, всё ещё слишком необычной для его привычного образа.              – Мы пришли скрасить ваш вечер, дорогие феи! – Как всегда ярко и вызывающе Ривен ворвался в их небольшой круг, так удачно отыскавший свободное место рядом с Музой.              Ни одна из них не стала ни прогонять его, ни просить вести себя спокойно, даже Беатрикс. Рядом сидевшая подруга вообще осталась равнодушной к появлению своего бывшего парня, Терра и Аиша тоже безэмоционально к этому отнеслись. Казалось, только Муза и Флора отреагировали.              – Как первый день в лесу? – Голос Ская донёсся от неё сверху, а в следующее мгновение он уже опустился справа от неё. Её колено, скрытое под грубой тканью зелёных походных штанов, нечаянно дотронулось до колена друга. Стелла повернула голову к нему.              Даже отражавшиеся в его глазах языки пламени не придавали его лицу пресловутой дьявольщины или дерзости. Оно было всё тем же: добрым и мягким, улыбчивым.              – Спросишь это завтра утром, – её губы растянулись в ухмылке, а потом она задала интересовавший её вопрос: – С каких пор Ривен научился играть?              – Со вчера и сегодня, – тихо, чтобы слышала лишь она, ответил Скай. – По его словам, ему просто захотелось. Почему на самом деле – ты видишь сама.              Они оба повернулись к другу.              Рив сидел рядом с Музой и старался правильно зажимать струны и касаться их. Со стороны он выглядел немного неуверенно, на взгляд Стеллы, но подруга, видимо, на это не обращала никакого внимания. Муза заворожённо смотрела на пальцы своего «просто напарника» и вслушивалась в мелодию, создаваемую инструментом. Ривен время от времени поднимал глаза на девушку и тут же опускал их обратно, смущённый. Обоим было всё равно на остальных слушателей.              – Не думала, что он так легко сможет научиться, – произнесла Стелла, наблюдая за нежной улыбкой Музы.              – Ну он пока знает одну песню, на это отец потратил весь вчерашний вечер и пару вечеров теории до этого. На самом деле, Рив очень даже способный, – протянул ей в ответ Скай, тоже увлечённый игрой друга.              – Любовь творит чудеса, да? – она сглотнула, осторожно из-под ресницы разглядывая его профиль. Она даже не знала, почему задала этот вопрос, зачем привлекла тему любви в их разговор. Быть может, потому что их друзья были слепо влюблены друг в друга? Скорее всего, иначе она не могла объяснить слова, слетевшие с её языка так легко.              Скай оставил Ривена без своего присмотра и ответил на её взгляд. Интересно, насколько похожим он бы на неё для окружающих? Иногда она смотрела на него, не видя ничего общего с собой, но сейчас на дне его глаз плескалось что-то, что она ощущала под грудью.              – Да, творит. Мне кажется, он правда влюбился, наверное, первый раз в жизни, – он неотрывно смотрел на неё, но произнёс нечто, к ней никак не относящееся.              А ты помнишь, как влюбился в первый раз?              – Музе будет труднее, – Стелла, ни на миллиметр не двинувшись, проговорила то же, что и Скай: слова, не касающиеся их самих. Ей хотелось снова задать необъяснимо необходимый вопрос, но рациональность, крепко державшая её в своих тисках, пресекла даже мысль об этом. – Она уже любила.              – Да, с Сэмом у них всё трагично получилось, – он обратил взор к пламени, разрывая их зрительный контакт, и печально вздохнул. Казалось, то, о чём он размышлял секундой ранее, вмиг растворилось, и на это место действительно пришли сожаления о расставании его названого брата и её подруги. – Розалинд покалечила слишком много жизней.              – На эту ситуацию можно посмотреть с другой стороны. Они расстались, и теперь Муза и Ривен могут найти друг друга. Может, это судьба, – она решила подключиться к новой теме так же быстро, как и он. Не было сейчас смысла думать о чём-то несбыточном.              – Ты веришь в судьбу, Стелл? – Скай вновь взглянул на неё и спросил серьёзно.              Она задумчиво закусила губу, не обращая внимания на пересевшую к Терре Беатрикс.              – Нет, просто так говорят, – ответила она, притягивая ноги подальше от огня. – Я имела в виду, что, может, первая любовь должна была подойти к концу, а новая войти в её жизнь.              – Значит, она подошла бы к концу и без Розалинд, если была лишь подростковой и первой. Хейл виновата в том, что Муза и Сэм были вынуждены расстаться так болезненно.              – Я знаю, но… Мы ведь тоже плохо расстались, – Стелла грустно улыбнулась. – И мы вроде как смогли после этого всё наладить.              Скай молча разглядывал её лицо какое-то время, голубизна его глаз смешивалась с ярко-оранжевым, а потом он перекинул левую ногу через бревно и повернулся к ней всем корпусом. Она слегка опешила такой смене позиции, но лишь слегка. Она тоже ничего не говорила, просто смотрела на него в ответ и ждала реакции.              – Но у нас всё по-другому… – Начал было Скай, но резко оборвал сам себя.              Стелла непонятливо нахмурилась, наклоняя голову в бок вопрошающе. Странной была и протяжная пауза, и фраза, и неожиданное молчание. Она слышала где-то на заднем плане смех Музы и Ривена, которые изначально были предметом их обсуждения, но теперь они не имели значения.              – В смысле… В смысле, по-другому, потому что это хорошо, что наши отношения закончились… – Она стала медленно перечислять причины, которые казались ей хоть немного логичными на этапе обдумывания, но по-настоящему прозвучали нелепостью. Стелла наблюдала за замершего Ская. Потом в голову пришла ещё одна мысль. – Или потому что появилась Блум…              – Нет, Блум здесь вообще не причём, а… Я имел в виду… – Он бросился объясняться, стараясь не слишком повышать голос и привлекать внимание окружавших их друзей. Черты лица опустились в растерянности. – В общем, это не особо важно, не бери в голову. Просто мы не Сэм и Муза.              Скай закончил странно скомкано, обрывочно, не так, как хотел.              На мгновение ей захотелось стать феей разума и прочесть мысли Ская, неизвестные и запутанные для её понимания. Хотя бы немного, хотя бы пару строк, только бы разобраться в сложном взгляде и в сбившемся дыхании. Ей тоже было трудно дышать из-за жара расположенного совсем близко костра, быть может, это было причиной и его часто поднимавшейся грудной клетки? Отчего-то это объяснение не было логичным: Стелла не умела читать разум, но знала человека напротив слишком хорошо, слишком глубоко.              А потом Ривен вложил в руки Ская гитару, громко прося сыграть любимую походную песню. Она не знала её, но остальные девочки одобрительно улыбнулись, даже Беатрикс. Все вдруг стали вспоминать слова, договаривая друг за другом, и смеяться заливисто, подгоняя музыканта скорее начинать. Скай осторожно перекинул ногу обратно, устраиваясь удобнее, и твёрдо обхватил инструмент. Стелла видела, как дёрнулся его кадык. Когда зазвучали первые аккорды, когда девочки и Ривен начали дружно подпевать, она могла лишь вслушиваться в слова и разглядывать скулы гитариста, совсем не смотревшего в её сторону. Почему-то пальцы его подрагивали иногда.              В её первую ночь посреди леса, в котором когда-то ловили Сожжённых, она не спала не из-за страха. Лёжа на неудобном матрасе, каждые две минуты переворачиваясь на другой бок, Стелла слушала сопение уснувшей Беатрикс и не могла заглушить слишком громкие мысли. Стенки палатки казались маленькими по сравнению с размышлениями, бившимися об её виски. Почему всё было одновременно и так запутанно, и так до боли очевидно? Ей не нравилось ощущать, будто её сердце и мозг поссорились и теперь отказывались делиться друг с другом какими-либо выводами. Она нутром, на каком-то другом уровне чувствовала, что всё шло как-никогда правильно, но бесконечные вопросы, появлявшиеся слишком часто, не давали ей покоя. Ей бы перестать думать, позволить всему идти своим чередом, но она понимала, что не сможет так. Необходимо было всё прояснить.              «Но у нас всё по-другому»              «Никакие отношения нельзя построить без доверия, Стелла».              

***

      

      Зелёные кроны деревьев, устремлявшихся ввысь, огромным живым куполом закрывали от её глаз тёмное небо, усыпанное сотнями сверкавших звёзд. Ночь в самом сердце леса ощущалась по-другому даже на её коже. Различные звуки – иногда любопытные, иногда жуткие – доносились до неё и заставляли вздрагивать. Лагерь, полный пытавшихся уснуть студентов, терялся где-то позади, тропа же уводила её дальше, глубже, к местам, где эта тропа уже не была видна. Трава всё гуще, деревья плотнее. Маленький шар её магии освещал путь. Скаю, шедшему впереди, свет не был нужен: он ориентировался по собственным воспоминаниям.              Первая походная ночь и день вторника были сумбурностью и разноцветным переливом самых разных занятий. Изучать озеро решили маленькими группами, в первую Стеллу не входила. Она провела время, помогая поддерживать лагерь в жизнеспособном состоянии и веселясь с подругами. Весельем в её привычном понимании это назвать было сложно, но появилось новое понимание. Она не думала раньше, что сможет целый день провести без телефона, играя в глупые походные игры и безудержно смеясь. Им удалось развеселить Аишу, заставить её дурачиться тоже, что было самой настоящей победой.              – Где вы были вчера и сегодня весь день? – Стелла разорвала тишину ночного леса. Собственный голос слышался странным и необычайно громким, хотя она и старалась говорить шёпотом. Её ботинок осторожно опустился прямо в чужой след: она пыталась ступать только что проверенным путём.              Спина, что виднелась в слабом свете её магии, не дрогнула от неожиданно прерванного молчания.              – Организованно было принято решение удостовериться в соблюдении всех норм солдатами армии Солярии, – тихо ответил Скай, не оборачиваясь.              Она улыбнулась, забавляясь.              – То есть вы просто решили посмотреть на военных?              – Это звучит слишком по-детски. Мы с Ривом – серьёзные специалисты.              Губы неумолимо изобразили улыбку ещё шире. Её смешило, что эти двое вместе всегда вели себя, как десятилетки, но упорно старались делать вид бурной и «взрослой» деятельности. И, возможно, Скай действительно был очень ответственным, Ривен, в отдельные периоды времени, тоже, но на расстоянии вытянутой руки друг от друга они всегда были немного «дикими» братьями не по крови.              Как бы там ни было, они оба стали семьёй. Как и Сильва, хоть, возможно, и не добровольно.              – Вам как жизнь посреди леса? Ты не жалеешь, что пошла в дикую природу? – Скай не замедлялся, не давая замедлиться и ей. Позднее время давало о себе знать, и темнота вокруг сгущалась всё больше и больше, призывая Стеллу боязливо приближаться к быстро шагавшему другу.              – Не думала, что скажу это когда-либо, но это пока лучшее время за весь прошедший год. Самое счастливое, наверное, – честно открылась она, ничуть не жалея о сказанном. Месяцы постоянного напряжения сменились беззаботными играми и шутками, а этот поход стал каким-то символом свободы, свободы, какой она, жившая всегда в золотой клетке, и вообразить не могла раньше. Наверное, об этом всегда говорил Скай, когда рассказывал про свой дом: ветер, зелёная трава и высокое небо. – И, ладно, возможно, все эти насекомые, сон на неудобном матрасе и душ из бутылки в дебрях не особо кажутся мне приятными, но, знаешь?.. Я думаю, что смогла бы с этим смириться.              Скай остановил шаг, встал, слегка пугая её. Когда он обернулся, магическая сфера замерла над их головами.              – Ты серьёзно?.. – Проговорил он, заинтересованно нахмурившись, и устремил любопытный взгляд на неё. – Между жизнью во дворце, троном, привилегиями, шикарной кроватью, пенной ванной и жизнью в центре леса, палаткой, приготовленным кое-как обедом, насекомыми выбрала бы второе? Смирилась бы с дискомфортом и выбрала бы… свободу?              От кого-угодно другого это прозвучало бы издёвкой, насмешкой над «фарфоровой принцессой», но от него это прозвучало искренним интересом. Надеждой, промелькнувшей между строк.              – Ну, согласись, от ванны и хорошего обеда ты бы тоже не отказался! Но… Я не думала, что всё… это будет таким… правильным, что ли. Одна, наверное, я не смогла бы, но девочки, и ты, и Ривен, и всё остальное такие гармоничные вместе. Я рада, что мне довелось это почувствовать, – её медленный шёпот терялся в ночной тиши и в широте дикого леса, разнося её открытие повсюду. Неизвестно, привыкание к темноте ли, осознание необычной ранее истины ли, но ей стало намного легче находиться в спящей чаще.              Скай молчал, внимал каждому её слову, вслушивался в её голос и разглядывал лицо. Его такое пристальное внимание не было тягостным, колючим, раздражающим, оно было правильным, как и всё, что, словно по мановению волшебной палочки, стало происходить с ней. В мыслях материализовались воспоминания о позапрошлой ночи: одновременно и так запутанно, и так до боли очевидно. Вот он такой, этот взгляд таких знакомых глаз, в ночи казавшихся двумя маленькими озёрами.              – Ты уже сказала, что доверяешь мне, да? – Оставляя её последнее высказывание без вербального ответа, Скай спросил её.              Она вспомнила их сумбурный разговор перед тем, как они оказались так далеко от лагеря: он сказал, что хотел показать ей что-то в лесу, попросил довериться и не задавать вопросов. Он был прав: она доверяла ему.              Стелла кивнула, не разрывая зрительного контакта.              То, что Скай не продолжил путь, а двинулся в её сторону, стало вторым сюрпризом этой ночи. Она повернула голову, силясь успокоить вышедшее из-под контроля дыхание, и проследила за его движением. Когда он оказался прямо позади неё, слишком близко, она могла лишь смотреть во мрак леса с промелькнувшим меж деревьев неизвестным огоньком. Брови её в непонимании нахмурились, но тихий голос у самого уха перенял всё внимание на себя:              – Закрой глаза и аккуратно шагай вперёд. Я поведу.              Она опустила веки скорее инстинктивно, чем обдуманно. В горле пересохло, в висках раздавался стук, слышный только ей. Свет магического шара, словно прожектор, виднелся даже через закрытые глаза, но это никак не привело её в покой. Звуки леса стали громче: шелест листьев, хруст веток, скрип стволов.              Первый шаг был неуверенным, неустойчивым и боязливым. Идти, не имея возможности оценить пространство, было трудно. Наверное, равновесия ради, она подняла руки перпендикулярно земле, раскрыла ладони, и затем её локоть твёрдо схватили чужие пальцы. Второй рукой Скай взял вторую её ладонь, сделал шаг так же, как и она. В таком темпе они молча двинулись вперёд.              Размышлять последовательно над происходящим не удавалось. Может, это всё был сон, фантастический, полный абсурдного вымысла? Если говорить честно, когда он попросил её довериться ему и пойти в лес, она не придала этому слишком большого значения. Она искренне верила ему, просто шла следом. В этом не было ничего особенного всего три минуты назад, но теперь определённо было. Что такого он хотел ей показать? Не давала покоя и мысль о том, что в таких бережных касаниях и закрытых глазах не было никакого смысла.              – Убери шар, но не открывай глаза, – Скай не дал ей ступить дальше, замер на месте и негромко попросил. Они шли недолго. Стелла прислушалась: вокруг не было ничего необычного, всё тот же лес и те же звуки, за исключением… за исключением какого-то шуршания? Она сглотнула, ощущая иррациональное предвкушение, и щелчком пальцев растворила сферу, тут же крепче хватаясь за ладонь Ская.              Когда её магия больше не освещала темноту, отчего-то она всё равно могла видеть мелькающие всполохи света. Странные звуки не утихали. Руки друга медленно оставили её кожу, а он сам отошёл от неё, перемещаясь и становясь прямо перед ней.              – Теперь можешь смотреть, – раздался шёпот Ская. Она глубоко вдохнула, чтобы в следующее же мгновение выдохнуть и открыть глаза.              Наверное, всё-таки эта ночь была сном.              Стелла не могла раньше разглядеть это место, потому что оно – теперь и они – было скрыто плотной завесой раскидистых ветвей ивы. Если до этого куполом казалось ночное небо, то сейчас куполом была крона дерева, полностью спрятавшая их от любых глаз, оказавшихся бы посреди леса. Её взгляд упал на десятки, сотни маленьких светящихся крылышек, губы приоткрылись в удивлении и восхищении.              На листьях, на стволе ивы, на небольших кустах, на траве – повсюду сидели крошечные бабочки, своими золотистыми крыльями испускавшие самый настоящий солнечный свет. Всё пространство, которое она только могла оглядеть, занимали эти маленькие жительницы леса Солярии. Стелла, даже если бы постаралась, не смогла бы изучить каждый уникальный рисунок, изображённый на тонких крыльях. Именно они были тем самым огоньком, который она заметила вдалеке, но она и подумать не могла, что увидит именно это зрелище. Заворожённая, она не могла выпустить замерший в груди вздох. Взгляд проследил за неторопливо пролетавшей бабочкой, чтобы встретиться с сиявшим взглядом Ская.              – Это… Скай, это поразительно… – Сдавленный, хриплый голос вырвался из её пересохшего горла, пока она всматривалась в поблёскивавшие голубые глаза.              – Я знаю, – прошептал он, улыбаясь лучезарно. Был ли это её шок, но он смотрел на неё сейчас по-другому, совсем по-другому, она могла сказать это уверенно. Бабочки порхали вокруг них, около его светлых волос, и… и Стелла не могла вспомнить, чтобы кто-то другой выглядел бы так же прекрасно. Возможно, даже он сам.              Не имело значения, что он вдруг стал стягивать с себя мягкую чёрную толстовку, не имело значения, зачем. Она смотрела на него и не могла оторваться, отвернуться, моргнуть. Время замедлилось, она попала в эту ловушку всецело, добровольно, думать не получалось. Всё, кроме такого трепетного и красивого Ская, перестало иметь смысл.              Она ощутила касание на похолодевших пальцах, но даже на секунду не посмотрела вниз.              Скай потянул её на себя, аккуратно и нежно, едва заметным кивком указывая на уложенную на траве толстовку.              Когда Стелла села на землю, её вниманием вновь завладели крошечные существа, казалось, ничуть непотревоженные их появлением. Они умиротворённо отдыхали каждая на своём месте, неспешно порхали мимо. Невольно она сравнила их с маленькими солнышками, научившимися летать. В мыслях совершенно необъяснимо материализовались засевшие в памяти слова: «Но у нас всё по-другому…» Постаравшись понять значение этого намёка её разума, она сразу же сдалась. Зачем обдумывать, если можно просто спросить?              – Нам мама Терры и Сэма это место показала. Бабочки тут вроде всегда жили, вот так же прятались. Какой-то особый вид, но я не помню названия, – Скай, интерпретировав её молчание, как восхищение насекомыми, пустился в тихий рассказ. Стелла не могла осознать, что кто-то мог улыбаться так. – Они вообще не боятся нас, посмотри…              – Скай, почему ты сказал, что наше расставание не похоже на расставание Музы и Сэма? – Ей было по-настоящему жаль обрывать его, такого заинтересованного и по-детски восторженного, но вопрос самовольно слетел с её губ. Пшеничного цвета чёлка упала на его лоб, ей захотелось коснуться её. – Я просто не могу понять, поэтому думаю об этом, и…              – Дело не в том, что им было больно и горько, а мне нет, потому что это неправда, – он ответил моментально, будто давно ждал этого разговора и знал, что именно сейчас она его завяжет. Она оставила эту интересную деталь и обратилась к честности, сквозившей из каждого сказанного им слова. – Просто… Просто мы расстались из-за нас самих, а не из-за чужой жестокости. Возможно, прозвучит странно, но я бы хотел, чтобы и они расстались без «помощи» окружающих.              – Потому что так легче? – Стелла по-птичьи наклонила голову, силясь поистине понять смысл его высказывания.              – Потому что так справедливее, – легко произнёс он, как самую очевидную на свете вещь. – Естественно, это было ужасно больно расставаться из-за дурацких болячек и шрамов, от которых мы просто не можем избавиться, но это были мы, Стелл. Ссорились, обижались, плакали – мы. Я не хотел делать больно, я не хотел, чтобы было больно мне, но я ни о чём не жалею. Ни о том, что мы встретились, ни о том, что расстались. Сэма и Музу, даже если они разлюбили, вечно будут преследовать «что, если?..», потому что их сломала Розалинд. А мы сломались, потому что сломались.              Яркого взрыва эмоций от высказанных вслух мыслей не было, потому что она давно об этом знала. Конечно, где-то в глубине души, но знала, в этом не было ничего из ряда вон. Ей больше не нужно было задаваться вопросами, не нужно было догадываться, что он имел в виду. В этом состояла её реакция. Единственное, что всё же смогло вывести её из уже расшатанного равновесия, – трепетность, с которой он говорил об их отношениях.              – И… если мы заговорили об этом, я скажу один раз, и больше мы не будем возвращаться к этому. Я не злюсь на тебя. Ни за что. Да, мне было плохо и неприятно, и тогда я обижался, но всё прошло. Мне казалось раньше, что я был игрушкой для тебя, бездушным спасательным кругом, но я посмотрел на всё холодно. Мы повзрослели, и я больше на тебя не злюсь. Я благодарен тебе за… Всё. Прости меня за то, что как-либо ранил тебя. Я никогда этого не хотел, – Скай сначала улыбался печально, а затем черты его лица потеплели вновь. Стелла, слишком увлечённая его монологом, не успела заметить, как на его палец опустилась бабочка. – Если готова, можешь тоже сказать всё, что хотела. Я думал, что это будет хорошим местом для такого разговора.              Он, придерживая другой рукой ладонь с бабочкой, приблизился к ней. На таком коротком расстоянии узоры на крылышках представлялись ей нарисованными золотой краской, ихором, пролитым из раны на теле божественного существа. Казалось, прикоснёшься к ним – прикоснёшься к солнцу. Стелла, стараясь собраться с силами и сформулировать мысли, которые всё никак не могли успокоиться, с опаской попыталась погладить одной подушечкой пальца солнечное создание. Интуитивно она почувствовала на себе взгляд Ская.              – Я никогда не хотела заставлять тебя ощущать себя лишь спасательным кругом, – внезапно слова начали слетать с её языка сами собой так быстро, что она не успевала проанализировать их. Невесомое крылышко, почти невидимое, представлялось ей бархатом, сшитым из солнечных нитей. – Прости меня за то, что не видела ничего и никого, кроме себя. Знаю, ты сейчас скажешь, это не моя вина, что я старалась насытиться свободой без контроля матери, но я никогда не хотела ранить тебя своей жаждой свободы. Я зациклилась, стала видеть в тебе единственное спасение, но… Ты правда на многое открыл мне глаза, но я должна была научиться жить с самой собой. Спасибо, что подарил мне эту возможность.              Насекомое взвилось ввысь, словно дослушав её речь до конца.              «Никакие отношения нельзя построить без доверия, Стелла».              А что, если доверие – это крылья, которые они со Скаем утратили, как феи утратили трансформацию? Она смотрела, как бабочка поднималась всё выше и выше, к верхушке кроны ивы, и чувствовала, как заново училась летать. Осознать – одно, но проговорить вслух, донести свою мысль до человека – совсем иное.              Бабочка опустилась рядом со своими сородичами на одной из ветвей, когда Стелла наконец посмотрела на Ская. Его взгляд – умиротворение, тихая гавань, в которой её всегда примут с тёплыми объятиями. Она больше не хотела злоупотреблять этим гостеприимство, она хотела обогреть его собственным. Он смотрел на неё пристально, но не давяще, как и всегда.              – Рад, что мы всё прояснили… Можно я теперь кое о чём попрошу?.. – Он спросил её наигранно непринуждённо, но, конечно, она не смогла не заметить волнение, которое ему принёс этот разговор. Может, он и задумывал его изначально, но теперь, когда сияние волшебных бабочек стало сиянием его небесных радужек, смущение сделало его щёки почти не заметно порозовевшими.              Она, ощутив то же мягкое смущение, улыбнулась и уверенно кивнула.              Скай раскрыл ладонь, не переставая смотреть на неё. Стелла не догадывалась, зачем, он явно не просил взять его за руку. А потом к нему прилетела бабочка, совсем малышка, и присела на самый кончик пальца.              – Могу я, пожалуйста, посмотреть на ещё одни крылья? – тихо, опасливо, боясь отказа или неправильного толкования, он задал ей вопрос.              Быстрее, чем мысли, просьбу обработали чувства. Польщённая такого рода просьбой, она не могла с точностью интерпретировать то, что жаркой волной охватило её с ног до головы. Он попросил об этом её и только её. Счастье, благодарность, нежность, трепетность – всего слишком много, и всё это слилось в одном конкретном человеке, смотревшим в её глаза так застенчиво и восхищённо.              Сосредоточившись на внутренней энергии, Стелла повторила действия, отрепетированные ею перед зеркалом. Кожей почувствовала мощь, вырвавшуюся из неё на поверхность, и увидела, как собравшихся на листьях бабочек коснулся её яркий свет.              Но всех прекраснее её свет отражался в его глазах.