Новая игрушка

«Вывести человека из себя бывает очень легко, если знать, куда надавить, чтобы ему стало неприятно…» *** Куро медленно открыл глаза, ещё не в состоянии понять, где он находится. Яркий свет солнца из окна бил прямо в лицо, заставляя парня неприятно морщиться. Горло саднило, а голова нещадно болела, посылая монотонные импульсы, отчего было такое ощущение, что она просто взорвется. Каждую клеточку нагого тела ломило после ночных игр, и Куро готов был проклинать Ромео. В голову яркими вспышками стали проноситься кадры прошедшей ночи, как Куро изгибался, желая получить разрядку, как его мучил Рома, жестоко играя с ним, словно с куклой, как он грубо трахал его в рот, желая получить удовольствие… А потом кромешная темнота, потеря сознания. Сейчас очень хотелось ударить, избить Рому за то, что он вытворял с ним. Однако парня в комнате не оказалось, а следовательно, не было и возможности осуществить свой план. Через несколько минут, немного придя в себя, Куро аккуратно присел в кровати и, потерев переносицу, осмотрелся. Эта была не та комната, в которой он недавно находился. Очевидно, его снова перенесли… Это только больше разозлило парня. — Черт возьми, скотина… Рома, — прошипел Куро, пытаясь встать с кровати, но попу, как будто, магнитом тянуло обратно. Внезапно он заметил, что его тело было чистым и приятно пахло Ягодами. Удивленный, Куро стал ощупывать и трогать себя, не веря, что его помыли. Привстав, двумя пальчиками Куро коснулся своего анального отверстия, слегка проникая подушечкой вовнутрь. Он понял, что там тоже было чисто. «Черт возьми, как он меня прочистил ТАМ?», — его глаза были расширены от удивления. — «Даже я этого не смог…». Отойдя от шока, Куро всё-таки с небольшим усилием удалось встать. Немного покачиваясь и прихрамывая, он подошел к зеркалу, однако, посмотрев на свое отражение, в ужасе отшатнулся. Глаза были опухшими, а под ними красовались большие синие круги. На шее россыпь старых и новых засосов, которые, очевидно, успел оставить Рома, когда парень был без сознания. На груди красные полосы, а на запястьях синяки от жесткой веревки. «Что он со мной сделал?», — руки предательски задрожали, а гнев постепенно начинал разъедать его. Как так получилось? Почему именно он? За что он провинился, что теперь над ним так издеваются? — Мышонок, ты проснулся? Я тебе принес поесть, а то ты вовсе обессилел. Как себя чувствуешь? — внезапно дверь распахнулась и в комнату вошел Рома, держа в руках поднос с завтраком. Парень был словно наигранно обеспокоен, а на губах играла легкая улыбка, как будто ничего и не было. «Мышонок? Он назвал меня гребанной Мышью?», — злость охватила Куро. Повернувшись, он с ненавистью посмотрел на Ромео, который медленно прошел в глубь комнаты, перед этим ногой прикрыв дверь, и поставил поднос на тумбочку. — Ну, что ты такой злой? Всё же хорошо, — Рома медленно подошел к Куро, а после присел рядом с ним. — Иди ко мне… — он хотел его обнять, но Куро внезапно резко закричал и, замахнувшись кулаком, со всей силы, которая была у него в этот момент, ударил Рому по челюсти, от чего тот немного отшатнулся. Ромео искренне не ожидал такого поворота. Куро ударил резко и довольно сильно для парня, который слишком ослаб. Не успев прийти в себя, на Рому обрушился второй удар, потом третий… Куро просто стал бить парня, не глядя, куда попадает. Он махал кулаками, желая нанести ему как можно больше боли, однако она не смогла бы сравниться с той моральной травмой, которую причинил Рома. После очередного удара, Рома-таки схватил руки Куро и крепко сжал их, прижимая голое тело к себе. Он тоже был достаточно силен и мог противостоять Куро. — Что же ты делаешь? — глубоким голосом спросил Рома, пристально смотря в глаза Куро и слизывая капельку крови с уголка губ. В глазах парня читалось некое недоумение, злость и толика непонимания. — У меня ведь тоже есть грань, которую желательно не переходить, чтобы не было хуже… — Я что делаю? Что делаешь ты? — он буквально выплёвывает эти слова в ответ. — Ты давно перешел мою грань. Посмотри на меня. На мне нет живого места, к которому бы ты не притронулся! — Куро кричал изо всех сил, под конец пытаясь вырваться. Адреналин вперемешку со злостью в крови зашкаливали, что делало его положение только хуже. Он стал бить коленом, дабы хоть как-то причинить Роме новую боль и вырваться. — Я тебя ненавижу! Слышишь? Мне это надоело! Ты не имел права так со мной… — договорить Куро не успел, ибо Рома жестко впился поцелуем в его губы и, пользуясь замешательством парня, углубил его. Рома прошелся языком по ровному ряду зубов, постепенно перебираясь глубже и начиная страстно ласкать нёбо. После его язык сплелся с языком Куро. Нет, тот не отвечал на поцелуй. Он просто недоуменно сидел в своеобразных объятиях-оковах Ромы и позволял себя целовать. Он позволял его мягким губам посасывать свои губы, чувствуя металлический привкус крови Ромки, а горячему языку ласкать свою полость рта. Было приятно, как бы ни хотелось признавать. Даже злость немного притихла под такой страстью, но все же, Куро ещё хотел ударить Рому, что он так в наглую оборвал его своим поцелуем. Как будто просто заткнул рот, не желая дальше выслушивать истерии парня. Рома в это время по истине отключился. Он с упоением целовал этого парня, вымещая таким образом свою небольшую злость за удары на него. Губы Куро были очень вкусны, и от них не хотелось отрываться. Боль от ударов, которые нанес парень, стала потихоньку отходить на второй план, однако, решив отомстить за свою пробитую губу, Рома прикусил верхнюю губу парня, отчего тот тихо болезненно простонал. Из образовавшейся ранки медленно потекла кровь, которую Рома стал медленно и тягуче высасывать, смешивая её со своей. — М-м-м, — Куро вновь стал вырываться, но очень лениво и нехотя, потому что силы странным образом покидали его, будто Рома высасывал все, что у него осталось. Воздуха стало катастрофически не хватать, а Ромчик все продолжал его целовать. Нехотя оторвавшись от вкусных припухших губ, Рома заглянул в глаза Куро. С минуту их зрительный контакт не прерывался. Они как будто пожирали друг друга, вели безмолвную войну, где ничья была бы просто неуместна. Постепенно хватка Рома слегка ослабла и Куро, первым придя в себя и воспользовавшись моментом, резко вырвался из сильных рук и ещё раз со всей силы ударил Рому в челюсть, а после быстро встал с кровати. — Сдохни, тварь! — Сука, достал! — Рома встал вслед за парнем. — В конец страх потерял? Веди себя, как надо! — он в мгновение озверел, видя дерзкий взгляд Куро, и со всего размаху ударил парня в солнечное сплетение, а после, пока парень потерял ориентацию в пространстве, согнувшись пополам, резко схватил его руки и вывернул, загибая за спину — ему удалось держать их одной рукой и полностью обезвредить Куро. Ногой он сильно ударил парня в подколенную ямку, от чего Куро осел на пол, крикнув от боли. — Сука, тебя посадят! Я уверен, мои друзья меня уже ищут, и они найдут! Тогда тебе не жить! — отчаянно хрипел Куро. Удар был болезненным, отчего дышать было почти невозможно. Он всё ещё пытался выбраться, сопротивляться, но сил теперь совершенно не хватало. Одно неверное движение, и он мог по своей же воле вывернуть руки. — Да? Неужели? — нагнувшись, Рома схватил Рому за волосы свободной рукой и больно оттянул назад. — А хочешь послушать одну историю? Она тебе очень понравится… — прошипел он на ухо парню, после чего плавно провел языком по ушной раковине. — Буквально пару дней назад после того, как решил оставить тебя, я обо всем позаботился. Сделал так, что твои друзья и думать о тебе не будут, — Рома стал медленно поглаживать Куро по голове, а тот с каждыми словами приходил в больший шок вперемешку с ужасом. — Более того, даже в школе тебя отпустили с большой легкостью. Ты же последний год учишься, так что экзамены сможешь сдать и в другом месте. Всё-таки, мама — это святое, и ты должен был поехать к ней в Китай на неопределенный срок. Однако эта милая женщина думает, что ты упорно готовишься к экзаменам, поэтому не сможешь ей звонить, — спокойно объяснил Рома, в душе злобно радуясь своему гениальному плану, который позволял беспрепятственно держать у себя человека. — Сука… — обессиленно прошептал Куро, сдерживая слёзы. Он вдруг осознал, что надежды на спасение больше нет. Остался только он один. И он один должен хоть как-то найти выход из этой ситуации. — Я тебя ненавижу… — О да, Куро. Ненавидь меня и поддавайся, — злобно прохрипел Рома. Его ярости не было предела. Такого обращения с собой он никогда и никому не позволял. Парень быстро провел своими пальчиками вниз по спине, минуя согнутые руки, и, добравшись до ягодиц, спустился ими вниз, касаясь ануса. Не долго думая, он на сухую проник в дырочку сразу двумя пальцами. — Вытащи! — крича от неприятного проникновения, Куро резко прогнулся в спине, сжимая свой анус. Нестерпимая боль пронзила его внизу. Все тело и так болело, а Рома делал этим только хуже. — Это так, небольшое наказание перед самым главным, — Рома немного подвигал пальцами, резко вставляя фаланги до самого основания и раздвигая их, как ножницы, а после вытащил. Больно шлепнув Куро по ягодице, Рома небрежно отбросил его, отчего парень обессиленно повалился на пол. Он не двигался, просто лежал, глотая слёзы горечи. Без единого слова, Рома направился к выходу из комнаты, но остановившись, с ухмылкой сказал: — И да, совсем забыл. Готовь свой ротик и задницу, скоро будут гости… — после чего он удалился, закрывая за собой дверь в комнату на ключ и оставляя Куро в ужасе предполагать, что его ждет в скором времени… Да, где-то остатки разума кричали Роме, срывая голос: «Что ты творишь? Ты отдаешь отчет о своих действиях?». Но злость была сильнее. Она заглушала абсолютно всё своей яростью и давала полную свободу эмоциям и агрессии. «Ты меня вывел, Куромаку», — последнее, что пронеслось в голове у Ромы. «…Но, поступая так, человек всегда забывает, что у него тоже есть те слабые стороны, на которые могут надавить и сделать ещё больнее»