Новая игрушка

Сколько Куро проспал после истерики? Рома и так потерял счет во времени. Знал только, что уже светло… То, что с ним творилось, когда он перенёс отключенного Куро в комнату, Рома не смог бы передать словами. Стоило ему закрыть дверь в свою спальню, и уже через несколько минут от неё не осталось ни единого целого предмета — он разнес в пух и прах всё, что видел на своем пути. Рома был зол на себя. Он перестарался, вышел за рамки дозволенного… Его ведь предупреждали, но он слушал только собственное эго, а когда, включив видеотрансляцию, дабы проверить состояние парня, он увидел Куро, безжизненно лежащего в ванне под слоем воды, его охватила паника и дикий страх. И он был благодарен Богу за то, что успел, что спас Куро от самоубийства. За всё время после Рома не отходил от Тао ни на минуту. И с каждой этой гребанной минутой он осознавал, сколько успел натворить за короткое время, похитив невинного человека. Теперь он сделал его грязным. Сломал его. Позволил ему совершить попытку суицида в глубоком отчаянии. Осознание вины полностью заполнило Рому. Он не знал, что будет, когда Куро очнется, не знал, как отреагирует и насколько ему будет больно… Он, чёрт возьми, просто не знал, как теперь искупить свою вину. Отпускать Куро он не хотел — это убило бы его самого. Рома не знал, почему, но его сердце отчетливо твердило, чтобы он оставил парня у себя, но после содеянного Куро даже видеть его не захочет. Отношения и так были на грани краха, а теперь и эта тоненькая ниточка лопнула, оставляя после себя два лоскутка. — Ты ведь меня простишь? — тихо шептал Рома, склонившись перед спящим Куро. — Знаешь, я ведь порой сам не понимаю, что делаю… Ты сводишь меня с ума, но больше не позволю себе подобного, — его рука невесомо коснулась щеки парня, проведя вдоль линии скулы. Куро вдруг поморщился и постепенно стал просыпаться. Поначалу, когда он слегка приоткрыл глаза, то не понимал, где находился, — сон пока держал его в своих крепких руках. Но потом, когда сознание все же начало работать, он понял, где находился и более того, что с ним. Также и вспомнил, что было ранее… — Уйди! — его глаза внезапно расширились, когда он увидел Рому. Тело тут же задрожало, а сам он принялся судорожно ползти на другой край широкой кровати. Страх перед этим человеком стал слишком велик. — Тише, Куро. Я не сделаю ничего плохого, — Рома схватил его за руку, но через секунду резко отдернул её, словно от раскаленного предмета. Сейчас действительно не хотелось пугать парня и причинять боль… Однако вышло резко, потому что Куро слишком громко вскрикнул. Парень резко сжался, держась за предплечье. Помимо этой части тела болело абсолютно всё. — Я обещаю, что не сделаю тебе больно. Только не двигайся и не убегай, — тихо проговорил Рома, опустив глаза. — Как будто я могу это сделать, — обессиленно проговорил Куро, сминая ладонью простыни. — Просто не трогай меня… — Я хочу обработать тебе раны, — Рома проигнорировал последнюю фразу Куро и, взяв перекись и йод с мазью, залез на кровать. — Позволь… — М-м-м, следы зализываешь или… хочешь опять поиздеваться после того, как заживает? — Куро абсолютно потерял веру и надежду, поэтому сейчас мог говорить всё, что приходило в голову. — Лучше бы дал спокойно умереть. У меня это почти получилось, — добавил он. — Я никогда не дам тебе этого сделать… — Рома аккуратно помог Куро распрямиться и лечь на спину. Сейчас все надо было делать аккуратно и медленно, чтобы не напугать. — А ты не думал, что я могу совершить ещё попытки убить себя? Ведь можно столько всего придумать… — дёргаясь, Куро просто закрыл глаза и изо всех сил попытался привыкнуть к прикосновениям Ромы: сам он просто не смог бы обработать себе раны. — Я всё равно не позволю тебе это сделать… — нахмурившись, тихо проговорил Рома. Его сердце невольно сжалось, а совесть с большей силой разъедала разум. Открыв бутылочку перекиси, Рома, взяв ватный тампон, смочил его и аккуратно взял руку Куро. — Будет немного больно, — вновь эта фраза, от которой Куро весь сжался, а вата тем временем коснулась небольшой царапины. Перекись постепенно дезинфицировала её. Куро же, не желая показывать своей боли перед Ромой, крепко стиснул зубы, отчего венки на висках образовали красивый узор. — Ты можешь кричать, если тебе так станет легче, — тампон коснулся более глубокой раны. Куро терпел. Он должен был через это пройти, хоть его и воротило от прикосновений Ромы. Минут двадцать ушло на то, чтобы обработать мазью и перекисью водорода царапины и синяки, которые были доступны рукам Ромы. Тот всё делал аккуратно, почти невесомо, чтобы причинить как можно меньше боли Куро. Таким он не был никогда, поэтому такое поведение его самого удивляло. Куро не проронил ни слова за всё то время. Его ещё не покидала та мысль, чтобы покончить с собой. — Так, а теперь надо перевернуться на живот, — Рома попытался помочь парню лечь на живот, но тот резко отбился от рук и задрожал. — Нет, я не хочу. Не надо, — в его словах сквозил страх. — Я не сделаю ничего плохого. Просто надо лечь на живот, — спокойно проговорил Рома и перевернул парня. Рому самого ужасало то, что он натворил с Куро. Царапины уже начинали подсыхать на спине и ягодицах, а этого ни в коем случае нельзя было допускать. Он как можно быстрее попытался продезинфицировать раствором и йодом все раны, видя, как Куро крепко сжимает руками простыни. Осталось только одно… — Куро, сейчас тебе надо раздвинуть ноги. Пожалуйста, — Куро вздрогнул. Он не мог доверять Роме и, наверное, больше не сможет. — Я обещаю тебе, я просто обработаю там рану, — Рома хотел прикоснуться к Куро, дабы хоть немного его успокоить. Но он понимал, что просто не имеет на это право, ибо этими самыми руками он причинил ему столько боли. Куро минуту лежал, не двигаясь, но потом медленно раздвинул ноги в разные стороны. Рома опять ему помог, мягко касаясь бедер. Взглянув на рану, он пришел в больший шок. Колечко мышц было сжато, а по кругу было большое количество ран с кровью, которые начинали засыхать. Тяжело вздохнув, Рома опять взял вату, пропитанную перекисью. — Пожалуйста, кричи, хорошо? — с этими словами он одной рукой раздвинул половинки, а второй приложил смоченную вату на отверстие. — А-а-а-а, -Куро действительно не выдержал. Его крик разразился на всю комнату. — Прошу, не надо!!! — он не переставал дрожать. — Надо продезинфицировать. Прошу, потерпи… — Рома начал мягко массировать анус, выдавливая перекись из ваты. — Дай мне умереть!!! — Куро бил рукой по кровати насколько ему позволяло состояние. — Не дам!!! Прекрати! — на повышенном тоне крикнул Рома, убирая вату. Открыв другой тюбик, Рома опять зачерпнул немного заживляющей мази и стал размазывать её по сжатому кольцу, слегка проникая во внутрь. — Нет! Не прекращу! А-а-а! Скотина, чёрт возьми! Зачем? — Куро кричал, ругаясь на Рому. Хоть так он мог перетерпеть всю боль, что сейчас чувствует. — Правильно, кричи, — все слова, сказанные в его адрес, он пропускал мимо ушей. Знал, что так Куро лучше. Знал, что виноват. Знал, что он непременно это исправит… — Когда тебе надо будет справить нужду по-большому, ты непременно должен сказать мне, хорошо? — сказал Рома после того, как закончил. — Зачем мне это делать? — Куро все ещё лежал на животе, смотря в окно. В глазах опять застыли слёзы, которые он не мог выплеснуть. — Я смогу помочь тебе, чтобы не было больно, — Рома встал с кровати и аккуратно укрыл Куро лёгкой простыней, дабы не раздражать израненное тело. Куро на это ничего не ответил. Только усмехнулся. Для него это было странно. Этот человек так быстро поменялся. Тот Рома и этот Рома, как два совершенно разных человека. Одна медаль с разными сторонами. И возникал один очень интересный вопрос. А стоит ли доверять такому Роме? Не вернется ли тот Рома снова? — Ты голоден? Может, хочешь что-то поесть? — тихо спросил Рома после минутного молчания. — М-м? — Куро не сразу ответил. Он был погружен в свои мысли и не расслышал, что говорил Рома. — Ты не голоден? — опять осторожно спросил Рома. Господи, что стало с ним? Где тот эгоистичный и злой Рома?.. — Нет, я не хочу есть… Пожалуйста, ты закончил. Можешь уйти? — Куро перевернул голову и, слегка приподняв её, посмотрел на Рому. Сейчас ему больше всего хотелось побыть одному. — Я никуда не уйду после того, что ты сделал… — твердо ответил парень. Он никак не хотел оставлять его одного. Страх за его жизнь был слишком велик. — Боишься, да? — послышалась ещё одна горькая усмешка. — Я ничего не сделаю. Можешь идти… — Я никуда не уйду. Ты можешь отдыхать, но я буду рядом, — перебил его Рома. После чего он удобно сел в кресло и откинулся на спинку. — Всё равно устанешь и уйдешь. Тебе это быстро надоест, — хмыкнул Куро и, отвернувшись, положил голову на подушку. Его опять клонило в сон, поэтому он решил податься в царство Морфея. Сон тоже укачивал Рому в своих объятиях, и он лишь устало прикрыл глаза. Он пообещал, значит никуда не уйдет…Рома проснулся от тихих всхлипов, которые раздавались в комнате. Он сразу же понял, кому они принадлежали и, быстро вскочив, подбежал к содрогающемуся всем телом Куро. Парень со всей силы кусал подушку зубами, чтобы не плакать в голос, а пальцами до побеления костяшек сжимал простынь. Слёзы ручьями текли из его закрытых глаз, впитываясь в постельное белье. Он дрожал уже не в силах совладать с собой. — Куро, Куро, посмотри на меня? — Рома безуспешно попытался перевернуть его на спину. Он не мог до него даже нормально дотронуться, боясь сделать больно. В конечном итоге, не зная, что делать, просто лег рядом к Куро и попытался его обнять. — Оставь меня! — захлёбываясь в слезах, проговорил Куро, выпуская изо рта подушку. — Я боюсь твоих рук! Я боюсь тебя! — он попытался отстраниться от Ромы, но тот только сильнее прижал его к себе. Истерика накрыла Куро совсем недавно. Не сумев сдержать поток своих мыслей, тело не выдержало. Рома не спал всю ночь, хоть и мечтал об этом больше всего. В голову лезли страшные мысли и кадры прошедших дней, от которых слёзы непроизвольно начинали течь из его глаз. Боясь разбудить Рому своим рыданием, он мечтал прокусить подушку. — Я никуда не уйду. Пожалуйста, успокойся. Не бойся меня. Я не сделаю тебе ничего плохого, — Рома, как мог, прижал голову Куро к своей груди, мягко поглаживая его по волосам. В горле застрял огромный ком вины, а слёзы постепенно стали собираться в уголках глаз. — Почему это всё происходит со мной? — тихо прошептал Куро, всё ещё плача и дрожа. К сожалению, Рома ничего не мог на это ответить. Он был виноват. Во всем. Он заставил Куро так сильно страдать и одновременно с этим не желал полностью признавать свою вину. — Ответь, почему я? — внезапно резко крикнул Куро и ещё больше разразился слезами. Руки пытались вырваться из объятий, однако силы словно покинули его. — Господи, Куро. Пожалуйста, успокойся… — Рома стал тихонько укачивать его в своих объятиях, изо всех сил желая, чтобы Куро успокоился хотя бы ненадолго. Ему становилось страшно за парня, ведь в таком состоянии запросто можно потерять сознание. — Прости меня, прошу. Я виноват… Такого больше не будет, Куро, только не плачь… — бесполезно шептал Рома, пытаясь успокоить Куро… Теперь он осознал, как сложно ему будет искупить свою вину перед ним и вернуть прежнее психическое состояние парня. Куро окончательно успокоился только через час. За всё это время Рома не ослабил хватку, крепко прижимая парня к себе. Тело Куро всё ещё слегка содрогалось, напоминая о недавней истерике, однако Куро хотя бы уснул, что было большим плюсом. Несмотря на укоренившийся страх перед Ромой, его тепло и большие ладони, которые так крепко и искренне прижимали его к груди, каким-то чудесным образом заставили провалиться Куро в беспокойный сон… — Алло, Рома? — в трубке послышался немного взволнованный голос такого нужного сейчас друга. Рома был очень рад его слышать. — Алло, Пик… — он тяжело вздохнул и дрожащим голосом прошептал, чтобы не разбудить спящего Куро: — Я натворил такую глупость, не послушав тебя… — Жди, я сейчас приеду, — после чего Пик отключился. Положив трубку, Рома вновь обнял Куро, больше не желая выпускать его из своих крепких рук. Он уткнулся носом в его макушку, вдыхая такой приятный запах. Каким же он был скотиной, что так издевался над ним. Ведь если бы он сделал всё по-другому, то, возможно, их история получила иное развитие. А вместо этого он просто взял и разрушил психику и самооценку Куро… Теперь осталась одна надежда на психотерапевта и друга, Пика, которого он тоже приплел к своим грязным делам… Иногда Роме казалось, что нет на свете хуже зверя, чем он. Пик приехал довольно быстро и искренне был шокирован, увидев состояние Куромаку. — Ты совсем свихнулся на нём. Я ещё мог как-то понять, что было раньше, но это… На нем ведь живого места не осталось… — тихо говорил Пик, смотря на спящего парня. По выражению лица можно было понять, что он просто в гневе. — Я сам не понимаю. Просто, когда вижу его, мне начинает сносить голову… Я не могу контролировать себя, — Рома стоял, опустив голову и виновато пытался оправдать себя, априори зная, что безуспешно. — Тогда, если тебе сносит голову, не легче ли его вернуть обратно? Он должен вернуться к нормальной жизни и… — Нет, я не сделаю этого, — вышло чуть громче, чем хотелось, из-за чего Куро слегка пошевелился, однако не проснулся. — Я не смогу без него. Такое ощущение, что я стал зависим от этого человека… — он твердо посмотрел на Пика. — И нет, Пик, это не влюбленность… Просто, какая-то привязанность. Мне не свойственно кого-то полюбить… — Так, давай выйдем. Здесь явно не место для разговора, — посмотрев на беспокойно вздрагивающего Куро, Пик взъерошил волосы и направился к выходу из комнаты. Рома направился за ним. Пик не совсем понимал, как думает его друг и чем мотивирован. Рома абсолютно не хотел признавать очевидное, упираясь всеми возможными причинами и оправданиями. А если он это не признает, то в скором времени свихнется и погубит Куро своей больной любовью или, как он говорит, «привязанностью». — Хорошо… Если ты не можешь без него, тогда должен сделать так, чтобы ему стало хорошо с тобой, — Пик присел в кресло, откидываясь на мягкую спинку: они пришли в кабинет Ромы. — Пойми, что твоя привязанность — твоя ответственность. И раз ты пошёл на такое, то разрушай себя, не его. — Он теперь меня терпеть не может… — тихо ответил Рома. — Даже не хочет, чтобы я к нему прикасался, — он никак не мог поверить, что сможет хоть как-то помириться с Куро. — Тогда сделай так, чтобы он поменял свое отношение к тебе. Ты заставил его ненавидеть, так теперь попытайся завоевать его расположение и показать, какой ты на самом деле, — Пик сам не понимал, почему помогает Роме. В этой ситуации виноват только его друг. И по идее он должен защитить Куро и забрать его силой. — Я просто не представляю, что надо сделать, чтобы он поменял свое отношение ко мне. Сегодня с утра у него была истерика, он кричал, что боится меня, боится моих прикосновений. Я еле его успокоил, а сейчас даже не представляю, сколько раз эти приступы будут случаться в будущем. И еще, — Рома ненадолго замолк, будто обдумывая, как сказать. — Вчера вечером он почти покончил жизнь самоубийством. Я рад, что смог его спасти и опять же не знаю, что он сможет выкинуть в следующий раз. Тогда он кричал на меня, хотел умереть. Хотел, чтобы я, чёрт возьми, дал ему умереть… — ему тяжело давался этот разговор. Он не мог без дрожи в голосе и страха вспоминать тот момент, когда вытаскивал почти бездыханного Куро из ванны. Пик изумленно смотрел на него, укоризненно качая головой. От молчаливого осуждения друга становилось не легче. — А что, если ты проведешь с ним пару сеансов, чтобы он хоть как-то пришел в себя? — с надеждой попросил Рома, от бессилия пытаясь ухватиться за любую возможность. — Нет, ты совсем мозгами поехал? Ты же тоже меня втянул в это дело. Он не должен теперь меня вообще видеть. Это нанесёт ещё больший вред, — да, сейчас Пик точно жалел, что в тот вечер согласился на необычное предложение Ромы. — Чёрт, чёрт, чёрт! — несколько статуэток одна за одной полетели в стену, разбиваясь на несколько частей. — Не боишься так весь кабинет переломать? — спокойно спросил Пик, наблюдая за другом. — Не боюсь. От спальни уже ничего не осталось. Кабинет тоже не проблема… — Рома обессиленно опустился на диван и запустил пальцы в волосы. — Это парадокс… — Нет, это не парадокс. Если ты действительно хочешь наладить отношения с ним, то найдешь любые пути, чтобы этого добиться. Лучше конечно было бы отпустить его, но раз в твоей голове это невозможно, запасись терпением и непременно все получится. Научись только ждать, — сейчас это был единственный совет, который помог бы Роме. На этом Пик встал из кресла и, подойдя к другу, похлопал его по плечу. — Если что, звони… — он направился к выходу из комнаты… — Пик, — он остановился. — Ты сможешь заняться за меня работой в клубе? — сломленный Рома понимал, что сейчас просто не в состоянии решать проблемы и там. — Без вопросов, друг. Я всегда помогу, — Пик слегка улыбнулся, а после вышел из комнаты. А Рома ещё долго сидел, не двигаясь, и обдумывал все слова Пика. По сути, он был прав. Нужно было время и терпение, однако второго у Ромы, к сожалению, не было совсем. Хотя и первого тоже. Иногда на задворках сознания пролетала мысль, что психологическая помощь нужна как раз ему, но самоуверенность быстро подавляла разумные мысли. Если посудить, терпение зависит от времени. Чем больше терпения, тем меньше времени уйдет и наоборот. У Ромы был выбор, либо терпеть, делать всё, что в его силах и ждать, дабы чего-нибудь добиться, либо сдаться, не теряя времени, а взамен не получить ничего, кроме свободы Куро . Когда он зашел в комнату к Куро, тот беспокойно метался по кровати, что-то отрешенно шепча. На лбу выступила испарина, а взмокшее от пота тело вновь дрожало. — Тише, тише, Куро, я рядом… — Рома тут же оказался около кровати парня и, забравшись на неё, окутал объятиями. Губами он прикоснулся ко лбу Куро и стал невесомо покрывать парня поцелуями, наблюдая, как тот постепенно успокаивается. — Я не оставлю тебя, как бы ты этого ни хотел… Он сделал свой выбор…