Новая игрушка

После той бурной ночи Рома не появлялся в комнате Куро несколько дней. Слова Пика засели у парня внутри, не желая выбираться из головы, а только сильнее терзая его. Целыми днями и бессонными ночами парень анализировал всё и каждый раз упирался в тупик. Не могло такого быть, чтобы он испытывал что-то большее, чем просто физический интерес к этому парню. Рома не был способен на какие-либо теплые чувства, жизнь сыграла с ним слишком злую шутку, чтобы после всего пережитого он смог испытывать что-то настолько прекрасное, как влюбленность. Внутри него не осталось ни одной искорки тепла, лишь ледяная пустыня, в которой постоянно бушевала буря. Рома в какой-то момент наплевал на чувства окружающих его людей. Их эмоции не вызывали у него и щепотки каких-либо чувств, только холодное безразличие. Да, он мог заполучить любого, поиграть одну ночь, а потом бросить, как сломавшуюся игрушку за имением новой. Но Куро… Не прикладывая усилий, он сотворил нечто невероятное, отчего Рома ломал голову. Он был уверен, что этот парень окажется таким же «одноразовым» мальчиком, но Куро своей непокорностью, дерзостью заставил потерять голову. Рома хотел брать его. Брать тело, слыша стоны боли, а потом наслаждения; чувствовать сопротивление, сменяющееся покорностью. Однако, что больше удивляло Рому— садистские наклонности, просыпающиеся именно при виде этого парня. Хотелось причинить Куро боль, истязать его, вытворять с ним такие извращения, которые до селе никогда не посещали его сознание. И Рома желал, чтобы это нравилось Куро, хотел видеть в глазах парня взаимное удовольствие от его игр… Неужели тело и натура Куромаку так свели Рому с ума? Хотел бы он сам разобраться и понять, что действительно испытывает… «Но это точно не влюбленность…», — уверял себя парень, меряя шагами свою спальню. И действительно, какая влюбленность здесь может быть, если он мучает Куро?.. Чёрт, он ведь даже толком не представляет, что испытывает влюблённый человек… Его просто не научили, оставив мало мальские знания о чувствах в виде разобранной мозаики. «Я хочу причинять ему только боль, никакой нежности. Хочу мучить его и наслаждаться… Он единственный человек, чьи крики и стоны дают мне шквал ярких эмоций… Чёрт, я садист, ненормальный!», — ваза, стоявшая на тумбе в кабинете, так удачно попалась под горячую руку Ромы, со всей силой разбиваясь о стену на мелкие осколки. — Я должен причинить ему больше боли и взорвать свою душу от эмоций, чтобы понять, в какую бездну падаю… *** Куро за все прошедшие дни даже не думал о том, что его насильник куда-то исчез. Он отсыпался, приходя в себя, и голова была полностью лишена мыслей, а тело словно перестало ему принадлежать. Каждая частичка его была словно грязной, противной, покрытой липкой субстанцией… И отмыть себя было просто нереально, как и желание содрать с себя кожу. Эта грязь как будто прилипла к нему навсегда, въелась в тело, чтобы всегда напоминать о минувшем позоре… Из него, и правда, сделали шлюху. Истязали всю ночь двое парней, одного из которых он вообще видел впервые. Извращались так, что, проснувшись, Куро даже не мог встать с постели и приходилось буквально на коленях добираться до ванной. Лишь горячая вода тогда смогла привести парня в чувства. Однако самым противным, по мнению Куро, являлся как раз тот факт, что ему понравилось. Его тело охотно отзывалось на ласки, и он стонал, поддавался, подчинялся Роме, не смея с собой совладать, хотя разум первое время сражался и бил тревогу. Куро думал и только подливал масла в огонь. Ненависть к себе разрасталась по всему организму, сознание не щадило своего хозяина. Отвращение росло, поглощая внутреннюю гордость и чувство собственного достоинства. Бывали моменты, когда Куро охватывала немая истерика. Он мог свернуться в позу эмбриона на кровати и тихо плакать, вздрагивая всем искалеченым телом, однако никто даже не слышал его. Никому не было дела до парня, что не угодил хозяину дома. Даже женщина, которая несколько раз в день приносила ему еду, не говорила и слова, видя страдания парня. Она была словно каменная, будто ей дали программу, которую она должна беспрекословно выполнять, а на всё остальное просто не способна. В очередной вечер Куро лежал на полу и тихо всхлипывал. Но теперь даже собственные слезы раздражали его. Он парень, а плачет, как слабая девчонка от безысходности… От подобных мыслей Куро со всей силы ударил кулаком по полу, где-то глубоко в груди затаился отчаянный рёв, грозящий вот-вот вырваться наружу… Внезапно дверь в комнату открылась, впуская рому. Увидев лежащего Куро на полу, он слегка удивился, но промолчал, продолжая сверлить парня взглядом. Куро, осознав, что на него смотрят, словно тысячи копий впиваются в тело, громко всхлипнул и отвернулся, не желая видеть эти прожигающие глаза и показывать своё зареванное лицо. — Неужели ещё не отошел от той ночи? — Рома сделал пару шагов. — Сгинь! — Куро подавил в себе слёзы, которые Рома не должен был видеть, вкладывая в одно слово всю ненависть к этому человеку. Хотя Куро сейчас все равно выглядел жалко. — Что же ты так грубо? Я ведь до сих пор зол на тебя и могу сделать ещё хуже… — Рома медленно присел перед свернувшимся калачиком парнем и плавно погладил его по бедру, получая удовольствие от гладкой кожи под подушечками пальцев. — Ты и так уже сделал всё, что мог. Куда хуже? Остаётся только убить меня, поэтому просто отвали… — голос Куро слегка подрагивал, хоть он и старался говорить уверенно, четко, показывая, что его даже это не способно окончательно сломить. — Как же ты ошибаешься, Куромаку, — внезапно одной рукой Рома резко перевернул парня на спину и яростно посмотрел в его глаза. Эмоции вновь начинали переполнять его от ненависти Куро, будто он питался этим чувством. — Я ещё многого не сделал… Но ничего, сегодня мы это исправим, — он ловко выудил черный платок из кармана брюк и быстро завязал опешившему Куро глаза. — Тварь, что ты делаешь? — Куро попытался снять толстую ткань с глаз, но Рома перехватил его руки и быстро поднял, перекидывая корпус парня через свое плечо, чем только сильнее его разозлил. — Отпусти, мать твою! — в порыве эмоций воскликнул парень. Опять этот страх перед неизвестностью начинал охватывать тело и сдавливать виски. — Мне легче отнести самому, глядя на твоё сопротивление, — издеваясь, усмехнулся Рома и стремительно направился к выходу из комнаты. — И не брыкайся, если не хочешь, чтобы было хуже. Куро, неужели совершённые ошибки ничему не научили тебя? Куро ничего не ответил, а только тихо выругался себе под нос, сдаваясь и, прежде чем обессилено повиснуть, сильно ударяя Рому по пояснице. Впрочем, тот даже глазом не повёл. Дорога заняла всего пару минут, и за все время Куро не видел совершенно ничего, кроме темноты. Он только чувствовал, как Рома спускался по лестнице, потом заворачивал направо и немного шёл прямо, а после повернул в другую сторону и раздался звук открывающейся двери. Судя по силе, которую пришлось приложить Роме, она была металлической и явно тяжелой. Через минуту Рома аккуратно поставил Куро на пол и одним движением руки стянул повязку с глаз. Парень поначалу поморщился от яркого света и потер глаза, приходя в себя. Меньше, чем через минуту, когда глаза привыкли к свету, он осмотрелся, и увиденное привело его в глубокий ужас… Взору Куро открылась небольшая комната, отделанная в черных тонах кожей и велюром. По всему периметру зеркального потолка были развешаны яркие лампы с холодным оттенком освещения вперемешку с неоновыми. С одной стороны по всей стене находилась прочная сетка из железа с наручниками и цепями. Рядом стоял небольшой широкий столик с плетками и хлыстами разных видов и размеров. С противоположной стороны на настенных полках Куро видел большое количество различных фаллоимитаторов, смазок, кляпов, анальных пробок, железных шариков, веревок и вибро-колец. Рядом с этими игрушками стоял небольшой кожаный диван, специальное кресло для развлечений и шест. — Сегодня будет долгая ночь, — томно протянул Рома, подходя сзади к Куро и опуская ладони на его бедра. Куро в очередной раз вздрогнул. — Обещаю, я даже покажу тебе видео после сегодняшних развлечений. — Н-нет, — заикаясь, произнес парень и быстро замотал головой, закрывая глаза. — Ты сумасшедший… Псих. Мне легче умереть от твоей руки. — О да, Куро. Псих… Ты свел меня с ума, — отрешенно шептал Рома, нежно касаясь губами виска Куро и поцелуями спускаясь ниже. Попутно он стянул с Куро штаны с боксерами, не упуская возможность звонко шлепнуть по ягодице. Куро нервно сглотнул, пытаясь вырваться из крепких рук насильника, но все бесполезно — ему не дали сделать и шага вперёд. — Обещаю, тебе будет безумно приятно и больно. Ты будешь кричать и умолять, чтобы я истязал тебя, потому что это будет нравиться тебе, — пройдясь двумя пальцами по лобку, слегка нажимая на чувствительную кожу, Рома коснулся основания члена и тут же заключил плоть в тугое кольцо из длинных пальцев. — Пусти меня, в конце концов… — стиснув зубы, прошипел Куро и схватился руками за запястье Ромы. — Я не твоя игрушка! Ты мне противен до такой степени, что я тебя ненавижу и желаю тебе смерти… — на выдохе громко произнес он, ибо Рома, несмотря на препятствие, стал водить по полувозбужденному члену рукой. Однако внезапно Рома повернул Куро к себе лицом и отвесил ему нехилую пощечину, что парень пошатнулся, потеряв равновесие и чуть не падая на жесткий пол. — Ты опять нарываешься? — схватив за майку и притянув Куро на себя, прошипел Рома. — Не зли меня, я же предупреждал, — он без особых усилий разорвал майку на два лоскута, тем самым оставляя Куро совсем голым и, взяв за запястье, потащил за собой. — Я не нужен тебе! — Куро рефлекторно пытался сопротивляться. — Почему я? Зачем? — от страха его ноги начали подкашиваться, а исхудавшее тело дрожать. — Не тебе решать, нужен ты мне или нет! — «Даже я этого не знаю…», договорил про себя Рома и, подойдя к сетке, довольно резко откинул Куро на неё, от чего тот больно ударился спиной, но, стиснув зубы, не проронил и звука. — Пока ты мне интересен, ты будешь делать всё, что я скажу, — он насильно поднял одну руку и пристегнул её наручником к сетке. — Я тебя ненавижу, ненавижу! — с губ Куро слова стекали, словно яд, отчего он получил ещё одну пощечину, однако они вовсе не отравляли Рому, лишь больше распаляли. — Продолжаешь злить меня, Куро? — больно схватив парня за волосы и злобно прошипев, Рома поднял вторую руку, аналогично пристегивая запястье к сетке наручником. Парень специально потянул руки выше, отчего Куро пришлось встать на носочки, почти отлепляясь от пола. Было неимоверно больно, потому что все тело оказалось натянутым, словно тетива лука. Подняв ноги и широко их раздвинув, Рома также пристегнул за лодыжки наручниками к сетке, после чего медленно отошел, удовлетворенно смотря на проделанную работу. — Вот так, хорошо. Ну, что, развлечемся? Обещаю, тебе понравится наказание… — многообещающе произнес парень, снимая с себя всю одежду. В его глазах плескалась злость и похоть — адская смесь, которую видел Куро. Это приводило его в ужас. — Я предлагаю тебе право выбора, — усмехнувшись, Рома подошел к столику. — Выбирай, какую плетку ты хочешь сегодня? — Куро ничего не ответил. Он лишь с ненавистью посмотрел на насильника, а после опустил голову вниз. — Оу, ну хорошо. Если не хочешь, я выберу сам… — Рома с интересом стал смотреть на различные плетки и хлысты, которые недавно приобрёл. — Я думаю, вот эта подойдет… — он взял недлинную плетку с толстой, гладкой, изящной ручкой и подошел к Куро. — Избей лучше себя… — обессиленно прошептал Куро, понимая, что сейчас не в том положении, чтобы дерзить, однако язык работал быстрее, чем сознание. — Хм… Сначала попробуем на тебе, — послышался звук от рассекающей воздух плетки, а после несильный удар по бедру. Куро не сдержал громкого крика. Место удара тут же покраснело, наливаясь кровью и говоря о том, что вскоре появится хороший синяк. Рома наслаждался этим криком боли. — Неплохо, — скалясь, проговорил парень и нанес ещё один удар, затем ещё, и ещё, рассекая бархатную кожу и оставляя на ней красные полосы почти до крови… Удары сыпались со всех сторон, заставляя Куро кричать и выгибаться от боли. — Ну что, будешь ещё дерзить мне? — схватив Куро за подбородок и приблизившись к его губам, прошептал Рома и медленно провел плеткой по щеке измученного парня. — Да! Буду, черт возьми, — тяжело дыша, прохрипел Куро. Терять ему уже, видно, было нечего. Злость и гордость смешались воедино, делая парню только хуже. В голове промелькнула мысль: «А почему бы действительно не умереть?». — Сгинь, тварь! — он сильно сжал ладони в кулаки, дёргая их вперёд. Как бы он сейчас хотел ударить по этому красивому лицу, смешать его с кровью, выместить всю злость. Избить его и причинить столько же боли, сколько испытал он сам от руки этого страшного человека. — Тварь — это ты, Куромаку! — Рома нанес ещё один больной удар по ноге и впился в губы Куро грубым поцелуем, безжалостно терзая их. Парень хотел углубить поцелуй, но Куро больно прикусил его язык, отчего он по инерции отстранился. — Знаешь, а у меня появилась одна очень интересная идея, — томно прошептал Рома в губы Куро, смотря на него, после чего отстранился от парня и стремительно направился к полкам, на которых лежали игрушки. — Тебе будет безумно хорошо и плохо одновременно, — очередное веселье для Ромы, на которое его сподвигли крики и сопротивление Куро. — Делай, что хочешь. Хоть убей меня, но ты никогда не смоешь кровь со своих рук. Меня найдут в любом случае, — тихо проговорил Куро, наблюдая за действиями Ромы. — Да? Я же, наверное, говорил тебе, что тебя никто искать не будет? — спокойно произнес парень, рассматривая содержимое полок и выбирая, какие игрушки можно применить на Куро. — Я не верю тебе. Слышишь? Я. Тебе. Не. Верю! — тяжело дыша, но громко, разделяя каждое слово, проговорил Куро. Хоть и надежды в душе не осталось, но он должен был показать Роме обратное. — Да, да… Ты можешь не верить мне до последнего, — парень взял с нижней полки кляп алого цвета и смазку. — Всё равно ты в моих руках, — усмехнувшись, он взял пару маленьких вибраторов, скотч и неширокую шелковую ленту. — Ну что, надежда ещё осталась в твоей головке? — с сарказмом сказал Рома, подходя к Куро. Тот только промолчал, всё так же гневно смотря в глаза насильника. — Я думаю, что нет… Тогда продолжим, — непринужденно закрыв тему, Рома положил взятые игрушки на столик, а после резко опустился перед Куро на колени. — Как же меня возбуждает твой член, — томно прошептав, он вобрал обмякшую плоть в рот и стал аккуратно посасывать её, отчего Куро тяжело задышал. Он с ужасом понимал, что его возбуждали действия Ромы. — Нет, нет, нет! Не надо! — Куро стал мотать головой. Руки и ноги отчаянно стали вырываться из пут, но этим делали только больнее, а Рома продолжал сосать его головку круговыми движениями, мягко лаская уретру кончиком языка. — Тише, мальчик, — с причмокиванием оторвавшись от занятия, прошептал Рома и удовлетворенно посмотрел на блестящий от слюны уже возбужденный член. — Вот таким он мне нравится больше, — парень ещё раз провел языком по головке, а после встал на ноги. Дотянувшись рукой до столика, Рома взял принесённые игрушки, а Куро с ужасом понимал, что ему хотелось плакать навзрыд… — Тебе будет приятно… — Рома приблизился к соскам Куро и, с удовольствием лизнув их, приложил к каждому вибратор, прилепляя их чёрным скотчем. Опустившись вновь на колени, он приложил ещё один вибратор к головке члена и привязал её шелковой лентой. Рома будто издевался, когда завязал небольшой бантик из этой ленты. — Ты… — тихо всхлипнул Куро, опуская голову. Он боялся, что опять не выдержит этих пыток, хотя это только начало. — Я… — тихо и мелодично отвечал Рома, приблизившись к лицу Куро. Медленно приподняв за подбородок, он взглянул в его глаза, наполненные слезами, и плавно вовлек Куро в поцелуй. Рома не углублял его, он только мягко посасывал губы парня. Такая резкая нежность после всех ударов заставила Куро опешить, но он рано расслаблялся. Внезапно на чувствительных местах завибрировали игрушки, и Куро резко выгнулся, разрывая поцелуй. Из его уст вырвался громкий протяжный стон, на что Рома только улыбнулся и отстранился. Взяв со столика плетку, выбраную ранее, и смазку, Рома с оскалом смотрел на парня, который бился, наконец, в эйфории от удовольствия. — Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас будет? — взгляд Ромы не предвещал ничего хорошего. — Прошу… А-ах, не… Надо, — через стоны шептал Куро. До сознания не совсем доходило, что Рома собирался делать. Сейчас было хорошо. Наслаждение покрывало боль от перенесённых ударов. Но Рома даже не думал его слушать. Он обильно смазал ручку хлыста смазкой и вновь приблизился к Куро. — Будет немного больно, но это временно, — его голос был так спокоен, как будто он и не собирался ничего делать. — Или нет. Держа хлыст, он опустил свою руку между раздвинутых ног Куро и несильно надавил кончиком ручки на сжавшийся анус. Глаза Куро резко расширились, а рот раскрылся в немом крике. Но было поздно… Неимоверная боль пронзила парня изнутри, отчего он выгнулся, из груди все же вырвался рваный крик. Слёзы хлынули из глаз, обильными ручьями стекая по лицу, ибо Рома резко вставил ручку хлыста в неподготовленную дырочку парня. — Да… Кричи, Куро… — садистски прошептал Рома и стал медленно двигать ею. Даже смазка не помогала легкому входу, отчего двигать быстро никак не получалось. — Я тебя ненавижу! — куро всхлипывал, кричал, вырывался. Боль разрывала его изнутри, как будто тысячи иголок вонзили в тело. Возбуждение стало спадать, но из-за вибраторов, член все ещё наполовину стоял, истекая смазкой. — Ненавидь… И я буду больше мучить тебя… — Рома резко вогнал ручку хлыста в попу и ухмыльнулся, наблюдая за гримасой боли на лице Куро, находящегося на грани с потерей сознания. «Я сумасшедший… Это точно», — неконтролируемый разум кричал об этом в голове Ромы, но ему было совершенно наплевать. Сделав ещё одно движение под другим углом, рукоятка проехалась по простате Куро, от чего тот резко широко распахнул глаза, не сдерживая внезапный стон удовольствия. — Неужели я нашел эту заветную точку?.. — хмыкнул Рома и сделал ещё одно движение, слыша тихий стон удовольствия. — Так даже лучше, — прошептал он и подарил Куро горячий поцелуй, крепко прижимаясь к скованному телу. Куро чувствовал волны возбуждения, заставляют его дрожать. Боль смешалась с наслаждением и, почему-то, было до безумия хорошо. Два чувства, смешавшихся в один коктейль — яд, приносящий эйфорию. Ромаь теперь двигал только под этим углом, а его губы целовали так, будто в последний раз. Игрушки массировали чувствительные точки, тело все ещё горело и саднило от недавних ударов… Надолго Куро не хватило. Рома уже вколачивал этот хлыст в него, постоянно проезжаясь по простате. Не выдержав, парень оторвался от поцелуя и, громко простонав, бурно излился на штаны Ромы. Тот лишь победно ухмыльнулся — он тоже получил удовольствие — и, вытащив рукоятку, откинул плётку в сторону. И снова Куро начинал выпадать из реальности… Опять его уносило от бурного оргазма вперемешку с болью. Краем сознания он почувствовал, как из его попы стекает горячая жидкость, а Рома тихо шепчет: — Это только начало. Не смей терять сознание… Потерять сознание от болевого шока — это, наверное, самое хорошее, что могло произойти с Куро, ибо вся боль притупилась, почти не чувствовалась… Пришел он в себя только через минут пять от того, что в его задницу резко вколачивалась большая горячая плоть с каким-то вибратором. Боль снова пронзила всё его тело, напоминая о недавних играх. Немного придя в себя, Куро осознал, что уже лежал на какой-то поверхности. Задница сильно выпирала, отчего прогнутая поясница неприятно ныла, руки были заведены за спину и крепко связаны толстой веревкой, что приносила неимоверный дискомфорт. Лишь рот был свободен, что дарило хоть какую-то свободу. — Ты. Не. Должен. Терять. Сознание, — с каждым грубым толчком Рома выговаривал по слову. Его плоть легко входила в порванный анус парня: кровь вперемешку со смазкой делала своё. — А-а-ах! — Куро окончательно пришел в себя. Крик, полный боли и разочарования, вырвался из его груди. — Очнулся… — усмехнулся Рома и со всей силы ещё раз вошел в Куро э. На этот раз его персональная эйфория вырвалась наружу, не смея больше терпеть, и он, громко простонав, обильно кончил. Выйдя из горячего тела, его сперма попала и на поясницу Куро, от чего тот зашипел, ибо жидкость обожгла рану, нанесенную ранее хлыстом. Последовало гнетущее молчание, нарушаемое лишь тяжелым дыханием парней. Рома отходил от своей эйфории, а Куро просто выпал из реальности, безжизненно смотря на стену. — Убей меня… — тихо прошептал Куро. Его тело, словно тряпка, валялось на этой кушетке, и было большой радостью, что он мог ещё что-то говорить. — Что ты сказал? — Рома, наклоняясь, приблизился к его лицу. — Убей меня! Убей… Забери мою жизнь… Возьми душу, ибо тело ты уже забрал. На нём не осталось живого места. Я не хочу жить! Убей! — под конец его голос сорвался на крик, а из глаз крупными каплями потекли слёзы. — Успокойся! — Рома отвесил пощечину, дабы привести парня в чувства, но истерика парня только больше разрасталась. — Нет!!! Убей, я не хочу больше чувствовать боль! Я не хочу… — он уже в захлеб кричал на Рому, не желая успокаиваться. В очередной раз щеку обжигает сильный удар от разгневанного Ромы, и Куро просто впадает в небытие от нервного срыва… Сознание резко дало сбой, не в силах более терпеть, и отключилось… Вновь всепоглощающая темнота, и как парню хотелось остаться в ней навсегда. Очнулся Куро уже в кровати. Очевидно, он совсем ненадолго выпал из реальности, ибо тело всё ещё оставалось в ужасном состоянии. С громким стоном боли он поднялся с кровати и, упав на пол, ибо ноги были не в силах его держать, пополз в ванную, борясь с унижением, которое ему приходится сейчас терпеть… Это было невыносимо. Адская боль во всём теле не давала парню нормально мыслить и двигаться. Кое-как добравшись до ванной, он открыл кран, регулируя его, и стал ждать, пока ванная наберется спасительной водой. Собрав последние силы, Куро с большим трудом поднялся и в буквальном смысле упал в теплую воду… Дикий крик боли разрезал воздух в комнате. Звук отражался от стен и делал его ещё громче. Вода будто разъедала его раны, делая их больше, глубже; впитывалась в кожу, словно яд, разрушая каждую клеточку. Минут десять Куро не двигался, пытаясь привыкнуть к ощущениям и усмирить дискомфорт. Он старался размеренно дышать, чтобы хоть как-то прийти в себя, и вместе с тем, сам того не желая, вспоминал произошедшее. То, что с ним сотворил Рома, окончательно сломало его, убило все, что оставалось в растоптанной душе. Большая её часть ненавидела Рому… До ужаса, до крика. Этот человек причинил ему слишком много страданий. «Давай, Куро. Это ничего тебе не стоит… Он убил твоё тело. Помоги ему, добей свою душу, раз он не может сам этого сделать… Просто закрой глаза и…», — Куро медленно стал погружаться в воду. Грудь, ключицы, шея и подбородок, нос… глаза… лоб… Он окончательно ушел под воду, оставляя на поверхности лишь клочок серых волос и маленькие пузырьки кислорода вокруг. Прошло пол минуты… Воздуха постепенно стало не хватать, но Куро настойчиво не выходил из воды. «Только потерпи, не вылезай из воды. Так будет лучше для тебя…», — человеческие инстинкты пришли в действие. Тело непроизвольно потянуло вверх, но это не то, что нужно Куро. Он крепко вцепился руками в бортики ванны, пытаясь удержать себя. «Терпи, Куро… Терпи», — последние остатки кислорода покидали легкие, которые постепенно заполняла вода. Пять… Четыре… Три… Два… Один… Хватка рук медленно ослабла, отчего пальцы разжались и плавно опустились в воду. Тело больше не вырывалось из воды… Оно сдалось. «Прощай…». — Куро!!! — из-под слоя воды, отдаленно Куро услышал до ужаса взволнованный крик Ромы, который, как оказалось, вовремя ворвался в ванную комнату, однако уже было всё равно… Не важно. — Куро!!! — крепкие руки обхватили обмякшее тело и резко вытащили парня из воды, а после аккуратно положили на холодный кафель. — Очнись!!! Ну же, давай! — Рома стал слегка потряхивать его и бить по щекам, но всё было бесполезно. Куро не слышал его. Он всё дальше и дальше убегал от реального мира. — Прошу, господи… Очнись!!! — он со всей силы кулаком ударил Куро по грудине… Тишина. Он ударил ещё раз, а потом ещё… Внезапно Куро резко открыл глаза и забился в судорогах, изо всех сил кашляя и выхаркивая из легких воду. — Дыши… Так, — Рома перевернул парня на бок, тем самым помогая ему полностью избавиться от воды. — Что же ты с собой творишь? — Зачем? — сипло спросил Куро, всё ещё задыхаясь. — Ты слабак. Ты не смог убить меня… Дай мне это сделать, — хотелось разразиться слезами и выплеснуть всю боль, гнев. Рома молчал, впервые осознавая свою вину. Он чуть не позволил парню покончить жизнь самоубийством. Еле успел прийти к нему на помощь, понимая — ещё одна секунда и было бы поздно… Он бы никогда себе этого не простил. — Господи, что я натворил? — отрешенно прошептал Рома и заключил Куро в крепкие объятия, отчего тот зашипел: свежие раны давали о себе знать. — Я не хочу больше жить… Убей меня, — послышался тяжелый всхлип, а после тихое рыдание. Куро просто начал плакать, а Рома обнимал его, не желая отпускать. Он виноват… Это он довел его до такого состояния… Ему, действительно, не смыть с себя вину. — Прости… — одними губами прошептал Рома, а по щеке медленно стекли несколько капель слез, падая на макушку Куро ....