Время вспять // Turning Time

      Гарри и Гермиона заявились в Министерство вместе и тут же направились в кабинет министра. Кингсли Шеклбот всегда был очень занят, но Гарри знал: для него найдется минутка.       На протяжении лет уже не раз проводились выборы, но благодаря послевоенным реформам Кингсли, реставрациям и отменам волшебное сообщество пришло к выводу, что без него они пойдут ко дну. Вот так срок за сроком Кингсли вновь давал присягу и оставался капитаном судна.       Гарри признавал, что это полезно – иметь хорошего союзника, притом на столь высоком посту. − Ты за них очень беспокоишься? – спросила Гермиона. – С ними же Тедди и Виктуар, у них есть головы на плечах. − Я за них вообще не беспокоюсь, − сказал Гарри, − за исключением Джеймса. Я уверен, он сделает какую-нибудь глупость, которую потом тоже придется разгребать.       Секретарша Кингсли была пожилой дамой с эффектной проседью в волосах и очками, похожими на увеличительные стекла. Она была добра, но, откровенно говоря, довольно бесполезна. Когда они приблизились, она буркнула что-то о записи на прием и принялась рыться в бумагах. − Не сейчас, миссис Хендриксон, − сказала Гермиона. – Нам очень жаль, но мы торопимся. – С этими словами она поспешила за Гарри, уже распахнувшим двери кабинета министра.       Кингсли сидел за столом и что-то писал. − Черт, − пробормотал он, когда перо скользнуло по пергаменту, оставив чернильный след на безупречных строках. Он поднял глаза и, заметив Гарри, улыбнулся. – Гарри, чему обязан такой честью? – спросил он, жестом приглашая его сесть. Его улыбка дрогнула, когда он разглядел хмурое выражение лица Гарри. – О, и Гермиона тоже здесь, добро пожаловать, − поприветствовал он. − Кингсли, мне нужна твоя помощь, − предупредил Гарри, стоя за стульями для посетителей.       Гермиона тем временем уселась. − Я так и предполагал, − ответил Кингсли. – Что случилось? Я думал, ты в Америке на конференции. − Мы раньше вернулись, − сказал Гарри. – И это хорошо, ведь, пока нас не было, Джеймс вломился ко мне в кабинет и разбил Маховик. Я понимаю, это несчастный случай, но он уже достаточно большой, чтобы не вламываться в чужие комнаты, как ураган. − Каков ущерб? – мрачно спросил Кингсли. − 1996 год, − ответил Гарри. – С ним были остальные дети, а также Тедди Люпин и Виктуар Уизли. − Ладно, это проблема, − покачал головой Кингсли. – Я поговорю с Невыразимцами, ответственными за путешествия во времени. Я знаю, что они очень вкладываются в свои исследования, однако, возможно, пришло время просто закрыть этот сектор. − Я все время это говорила, − сказала Гермиона. – Из игр со временем не выходит ничего хорошего. – Гарри кашлянул и покосился на неё. А как же Сириус и занятия на третьем курсе? – Да, но дела могли принять скверный оборот, − шмыгнула носом Гермиона, − и вы с Роном были правы: я посещала слишком много занятий. − Ну, я не знаю, что еще для тебя сделать, − сказал Кингсли. – Я свяжусь с Невыразимцами, но не знаю, что из этого выйдет. Полагаю, придется надеяться, что Дамблдор там… Эй, ты же не думаешь, что Тедди…       Гарри кивнул. − Они в доме на площади Гриммо. Надеюсь, что они хорошо ладят. У Тонкс и Ремуса тогда отношения не клеились. − Ну, уже кое-что, − сказал Кингсли. – Жаль, он не встретился с ними, когда так в них нуждался.       Гарри усмехнулся. − Не знаю. Я бы воспользовался возможностью. Не стал бы искать ее нарочно, но с удовольствием воспользовался бы.       Кингсли встал и пожал руку сперва Гарри, а потом Гермионе. Он проводил их до двери. − Мы что-нибудь придумаем, − заверила Гермиона, когда они уходили. – Как всегда.       Едва они вновь миновали миссис Хендриксон и направились к выходу, Гарри развернулся к Гермионе: − Есть какие-нибудь идеи, с чего нам вообще начать? − Ну… Никогда не помешает вернуться туда, где все началось, и посмотреть, что там удастся найти, − предложила Гермиона. ***       Утром Тедди, Виктуар и Поттеры сидели за столом за очередным замечательным завтраком, когда вошел Аластор Грюм в сопровождении высокого волшебника в длинных синих одеждах, с серебристой окладистой бородой и в очках-полумесяцах.       Сидящий во главе стола Альбус Поттер с благоговением смотрел на своего тезку, Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора. Тедди не мог не признать: было довольно впечатляюще увидеть его вживую после того, как он столько слышал о нем и читал в книгах (не авторства Риты Скиттер, конечно). Однажды Тедди довелось пообщаться с портретом бывшего директора, пока он в кабинете дожидался профессора МакГонагалл. Тогда ему очень понравился Дамблдор – человек с потрясающей интуицией и мягким, успокаивающим голосом. Тедди с нетерпением ждал возможности поговорить с ним лично. − Доброе утро, Альбус, Аластор, − сказала Молли. – Вы не хотите позавтракать? Я совсем недавно готовила. − Нет, спасибо, Молли, − блеснул глазами Альбус. – Я выпью чашечку чаю, если тебя не затруднит. − Конечно, не затруднит, − ответила Молли и поспешила обратно на кухню. − Ладно, вы, − сказал Грюм. – Профессор Дамблдор только что вернулся из путешествия. Пока он пытается что-то уладить, можете тоже представиться.       Молли влетела в столовую и поставила чашку чая для Дамблдора, судя по аромату, ромашкового. − Здравствуйте, я Джеймс Сириус Поттер, − назвался Джеймс, встав. Он слегка помахал рукой и снова сел. – Я старший сын Гарри. Я окончил Гриффиндор и теперь играю охотником «Сенненских соколов»… По крайней мере, я надеюсь, что до сих пор играю после этого всего… − Как приятно познакомиться с вами, мистер Поттер, − произнес Дамблдор тем самым голосом, который Тедди так хотел услышать вновь. Он повернулся к Альбусу: − Полагаю, вы еще один сын Гарри?       Альбус кивнул. − Я Альбус Северус Поттер, − застенчиво представился он.       Дамблдор слегка усмехнулся. − Что ж, я искренне горжусь тем, что мне выпала честь разделить с вами имя, мой мальчик, − сказал он. – Очень интересный выбор второго имени, я его всячески одобряю.       Альбус просиял при этих словах. − Большинство его терпеть не могут, − признался он. – Они помнят профессора Снейпа как… неприятного человека. И то, что я слизеринец, не помогает. − Ну, старая поговорка гласит: «Не суди книгу по обложке», и она практически идеально подходит моему хорошему другу Северусу. И вы как никто должны знать, что факультет не указывает, каким вы вырастете человеком, − он коснулся пальцем носа, обменялся заговорщицким взглядом с Альбусом и перевел взгляд на Лили: − А вас как зовут? − Лили Луна Поттер, − сказала она. – Я учусь на четвертом курсе в Гриффиндоре. − Еще одна Лили, просто чудесно! – воскликнул Дамблдор. – Похоже, у мистера Поттера подрастают трое замечательных детей, хотя они, возможно, унаследовали отцовский талант к неприятностям. – Он посмотрел на Виктуар. – А вы, должно быть, Уизли.       Виктуар покраснела. − Я Виктуар Уизли, − сказала она. – Я училась в Гриффиндоре и была префектом. − Блестяще – как и ожидалось от дочери Билла Уизли и Флер Делакур.       Кажется, Виктуар хотела спросить, откуда он об этом узнал, но закрыла рот, ожидая, пока представится Тедди. − И последнее, но не менее важное… − Эдвард Ремус Люпин, − сказал Тедди. – Но все зовут меня Тедди. В школе я учился в Хаффлпаффе и был префектом и старостой школы. Теперь я аврор. − Он у нас вундеркинд, − закатил глаза Джеймс. − Значит, вы похожи на обоих родителей, − оценил Дамблдор. – Я познакомился с вашим отцом, когда ему было одиннадцать лет. Родители не хотели отправлять его в Хогвартс, но я убедил их, что у нас будут приняты все надлежащие меры предосторожности и что о нем позаботятся. Ремус – очень, очень могущественный волшебник, но большинство не видит дальше его ликантропии. − Мама увидела, − с улыбкой сказал Тедди. − Да, Нимфадора – необыкновенная ведьма. Весь Орден считает Ремуса замечательным человеком. Это хорошее место для него. – Он серьезно взглянул на Тедди своими пронзительными голубыми глазами. Тедди слегка поежился, гадая, не заглядывает ли старый, иссохший волшебник ему в душу. – Может, вы хотели рассказать еще что-то?       Тедди сунул руку за воротник свитера и вытащил Маховик. Снял с шеи длинную золотую цепочку и протянул его Дамблдору. − Вот как я сюда попал, − сказал он.       Дамблдор поднял Маховик, бегло осмотрел и спрятал в карман мантии. Он кивнул Тедди в знак признательности.       Дамблдор взглянул на сидевшего на другом конце стола Грюма. − Что ж, Аластор, я вернусь, чтобы проверить, как обстоят дела. Тем временем я попытаюсь обратить вспять магию, переместившую вас сюда. Без сомнения, ваши родители будут заниматься тем же. − Альбус, это все? – спросила Молли. − На данный момент, думаю, что да, − ответил Дамблдор. – Дети в самом деле замечательные. Я хотел бы, чтобы у нас было больше времени, но увы, играть с ним сложно и даже опасно. – Он встал. – Спасибо за чай, Молли.       Альбус Дамблдор ушел в сопровождении прихрамывающего Аластора Грюма. Входная дверь закрылась. − Это было офигенно, − выдохнул Джеймс. – Чистой воды безумие! Подумать только, мы познакомились с Альбусом Дамблдором, величайшим волшебником, когда-либо жившим на свете! − Разве его не называют «Величайшим волшебником двадцатого столетия»? – спросила Виктуар.       Джеймс покачал головой. − Этого мало! Ведь кто может сравниться с Дамблдором, кроме самого Мерлина? А мы даже почтить его память, выругавшись его именем, не можем, это бы прозвучало нелепо.       Лили покачала головой. − Ты абсолютно чокнутый, − сказала она. – Но мне кажется, что профессор Дамблдор довольно приятный. Я бы хотела, чтобы он был у нас директором! ***       Ремус Люпин появился у входной двери Нимфадоры Тонкс примерно на пять минут раньше. Он думал о том, чтобы постучать, потом подумал о том, чтобы подождать, потом подождал около минуты и, наконец, постучал. − Минутку! – услышал он её крик изнутри.       Нимфадора написала ему днем и спросила, не хочет ли он зайти на ужин. После того, что между ними произошло, и разговора с Тедди Ремус, конечно, хотел её увидеть, а вот насчет ужина уверен не был. За все время, что он её знал – а это недолго, надо сказать, − он никогда не видел, чтобы она готовила. И, зная, насколько она неуклюжа в кухне Молли, сомневался, а стоит ли вообще пробовать.       Итак, готовясь к ужину в квартире Нимфадоры Тонкс, Ремус взял бутылку вина из вежливости, аптечку первой помощи на всякий пожарный и меню местного китайского ресторанчика на случай, если дела пойдут непоправимо плохо. Он не возражал против еды на вынос, но надеялся, что аптечка первой помощи останется в уменьшенном виде у него в кармане. − Привет, Ремус, − поприветствовала его Нимфадора, открыв дверь.       Её волосы были естественного темно-каштанового цвета и выглядели гораздо здоровее, нежели при других недавних преобразованиях. Конечно, он был рад, что хоть немного поспособствовал улучшению её внешнего вида, но все же беспокоился, что способность к трансформации до сих пор не вернулась. В любом случае, она выглядела замечательно. Ремус думал о том, что она могла бы ходить хоть с бумажным пакетом на голове и он все равно считал бы её красивой. − Привет, − сказал он. – Кстати, Нимфадора, ты чудесно выглядишь. – Она покраснела, смущенно коснулась волос, опустила глаза и тихо пробормотала «спасибо». Он протянул бутылку вина. − Я не знал, какое выбрать: красное или белое, поэтому взял нам десертное. − Очень мило, − сказала она. – Я остужу его, ладно? И выпьем вместе с шоколадным тортом.       Ремус навострил уши. − Шоколадный торт? – переспросил он.       Нимфадора рассмеялась. − Сперва ужин, − сказала она, подводя его к столику в столовой.       Здесь явно недавно прибирались. Ремус был странно тронут тем, что она почувствовала необходимость сделать это для него. На столе было развернуто меню из желтой бумаги. Он рассмеялся. То же самое, которое он захватил в качестве запасного. − Ты же знаешь, что я не умею готовить, − фыркнула Нимфадора, скрестив руки на груди. – Заказывай все, что нравится. У меня достаточно маггловских наличных, так что не волнуйся.       В итоге они выбрали курицу с лапшой и суп, Ремусу – с клецками, а Тонкс – с яичными хлопьями. Она сделала заказ, пока Ремус рылся в буфете с напитками. Там было много сливочного пива и немного маггловского, о котором он никогда не слышал. Ремус взял бутылку. − Извини, у меня до сих пор вкусы семикурсницы, − сказала Тонкс, глянув через его плечо. – Кстати, пить его ты не захочешь. Я больше не могу выносить эту дрянь. − Тогда почему у тебя его так много?       Тонкс пожала плечами. − Я не горжусь причиной. Она заключалась в том, что оно было дешевым и алкогольным. Потом я поняла, что пить эту дрянь невозможно, и стала тратить деньги на настоящую выпивку вместо этой лошадиной мочи.       Они потягивали из бутылок сливочное пиво, ожидая, пока доставят еду. − Может, нам стоило сходить в ресторан, − сказала Тонкс, − но мне просто хочется поговорить здесь, где не нужно беспокоиться о том, что кто-то услышит. − Согласен, − сказал Ремус. – Я вчера разговаривал с Тедди. − Отлично, − произнесла Тонкс. – Он волновался, что произвел на тебя плохое впечатление. − Ах, да, мы уже извинились друг перед другом. Я и мисс Уизли сильно отчитали его за побег из дома.       Тонкс рассмеялась. − Надеюсь, ты не был груб. Мы хорошо провели время. Знаешь, мне кажется, нам стоит хотя бы раз поужинать вместе, семьей, пока он здесь. Это самое меньшее, что мы можем сделать для него, просто подарить воспоминание.       Ремус кивнул, вид у него вдруг стал рассеянный.       Семейный ужин… для него это звучало слегка пугающе. Но он был уверен, что они смогут что-нибудь придумать. В любом случае, Тедди это будет только на пользу. Ремус все еще был поражен, что молодой человек оказался его сыном из будущего. Пусть ни он, ни Тонкс не воспитывали его, но Ремуса переполняло странное чувство гордости, когда он думал о сыне – авроре, префекте, старосте. Он казался замечательным, порядочным молодым человеком без малейшего намека на ликантропию.       Раздался стук в дверь, и Тонкс подорвалась открывать, схватив со стола пачку маггловских денег. Ремус наблюдал, как она здоровается с курьером и пытается сообразить, сколько полагается дать на чай. Он поверить не мог, что однажды они поженятся. Поверить не мог, что однажды ему улыбнется такая удивительная удача. − О чем ты думаешь? – спросила Тонкс, вернувшись с коричневым бумажным пакетом.       Кругом тут же разнесся аромат курицы и горячей лапши, сразу вызвав у него чувство голода. − Вообще-то о тебе, − признался он.       Тонкс подняла брови, изо всех сил стараясь казаться соблазнительной, и уселась на пол напротив него, положив еду на столик между ними. Ремус усмехнулся её благородной попытке. Он отметил, что желаемого эффекта она не достигла, но выглядела очень милой. Она нахмурилась. − Видно, не сработало, да? – спросила она. – Ну что ж, если ты такой же неуклюжий, как я, то слабо представляешь, как выглядит «секси». – Тонкс достала свой суп и ложку. − О, я видел, как ты справляешься с «секси», − серьезно произнес Ремус.       Тонкс закашлялась, слегка подавившись супом. Её лицо вспыхнуло, и он понимал: с сужением дыхательных путей это вряд ли связано.       За едой они оба переключились на более безопасные, нейтральные темы для разговора. Когда они делили ужин, их руки соприкасались, они выпили почти все вино. Ремусу было восхитительно тепло, когда Тонкс объявила, что теперь наконец-то они могут съесть шоколадный торт, который она анонсировала.       С куском торта в руке и бокалом вина на кофейном столике Ремус решил сесть рядом с Тонкс, и они оба прислонились к дивану. Она ничего не сказала, но ему показалось, что она слегка улыбнулась. − Что?       Ремус осознал, что снова пялится на неё. Честно говоря, он пытался представить их ребенка. Пытался представить Тонкс с растущим животом, мечтал о чистой любви, которую они почувствуют, глядя сверху вниз на своего красивого, здорового малыша. − Глазурь, − рассеянно произнес он и протянул руку, чтобы большим пальцем смахнуть с уголка её губ кусочек шоколада.       Тонкс прерывисто вздохнула. Ремус попытался встретиться с ней взглядом, гадая, хочет ли она чего-нибудь этой ночью, но смотрела она гораздо ниже глаз. Он подался к ней и запечатлел на её губах нежный поцелуй.       Это было забавно, как все, казалось, сливалось воедино в восхитительном тумане чистого экстаза. Ремус не мог вспомнить, куда делась их одежда или кто первым начал ту лавину… Ему было так хорошо, что было совершенно все равно.       Он с радостью вспомнил, как Тонкс крепко поцеловала его, как сняла рубашку, как они рухнули в постель, переплетя конечности. Его пронзал насквозь каждый её вздох, каждый стон, сердце подскакивало в груди, когда она шептала его имя ему в губы. Он вспомнил их глубокий поцелуй, когда они вместе кончили.       Тонкс свернулась калачиком у него под боком – она идеально там помещалась. Он обнял её и рассеянно выводил узоры у неё на спине, слегка улыбаясь. Потом убрал с её щеки выбившуюся прядь волос и провел пальцами по лицу. Ему нравилось, как отблески огня играют на её скулах, а ресницы оставляют тени на бледных щеках. Нравился её милый маленький нос и изгиб шеи. Он любил её.       Ремус удовлетворенно зевнул, его глаза закрылись. Когда он погрузился в глубокий сон, его щека прижалась к её голове.       В лесу было темно, но Ремус его тут же узнал. Волосы на затылке мгновенно встали дыбом, он потянулся за палочкой, но лишь за тем, чтобы обнаружить, что её нет на месте. Странно, подумал он, когда его пронзила волна страха. Воздух разорвал вой – не совсем волчий, но и не совсем человечий.       Среди деревьев послышался шорох, каждый мускул в теле Ремуса напрягся. Он был готов прыгнуть на того, кто выйдет. Спотыкаясь, из леса вышел Сивый в сопровождении парочки дружков. В глазах у всех горела дикость, признак того, что они полностью отдались природе ночи. Едва ли его и его стаю можно было назвать людьми. Сивый приблизился и ухмыльнулся, обнажив заостренные зубы. Ремус сглотнул, но не двинулся с места. − У меня для тебя сюрприз, − прошептал Сивый.       Он отступил, чтобы Ремус увидел, как другой оборотень внес извивающийся, брыкающийся сверток. Он уронил его на землю. Ремус понял, что это женщина, и содрогнулся от ужаса, когда она подняла глаза и он понял, что смотрит на Нимфадору Тонкс. − Нет, − выдохнул он. Сердце громко колотилось в груди. − О да, − сказал Сивый. Он расхаживал туда-сюда между Ремусом и Тонкс. – Разве она не красотка, парни?       Другие оборотни пробормотали что-то в знак согласия, не сводя глаз с Тонкс. Ремус стиснул зубы, преодолевая желание наброситься на них с кулаками – и не только. − Не смотрите на неё, твари! – хотел крикнуть он, но потерял голос от ужаса. − Мы нашли её в маленькой деревушке неподалеку от Хогвартса, − сказал Сивый. – И я подумал: разве дражайший Ремус Люпин не будет рад увидеть свою сучку? – он схватил Ремуса за волосы и заставил запрокинуть голову так, что тому пришлось посмотреть Сивому в глаза. – Ну что, ты рад?       Ремус не ответил. – Мы подумали, ты, возможно, захочешь быть среди избранных, − Сивый свирепо ухмыльнулся и жестом указал вверх.       Луна над ними внезапно округлилась, будто налилась цветом. Он с ужасом смотрел, как полумесяц превратился в полную луну, и почувствовал, как начинает меняться. Взгляд Тонкс был прикован к нему, когда он согнулся от боли. Кости в ногах хрустнули, он вскрикнул, рухнув на землю. Сивый и остальные наблюдали за ним с садистским восторгом.       Тонкс смотрела на него с ужасом, впервые он увидел на её лице чистый, неразбавленный страх. − Мне так жаль, Нимфадора, − пробормотал он и выгнул спину от боли, чувствуя, как завершаются последние изменения.       Ремус Люпин растворился в волке, а волк взял верх и набросился. ***       Ремус проснулся в горячем поту и резко выпрямился. Он откинул со лба влажные волосы и вгляделся в темноту, ища сцену, свидетелем которой только что стал. Вокруг возвышались четыре стены. В спальню проникал луч света от ночника Тонкс в ванной. Ремус опустил взгляд и обнаружил, что она крепко спит, мирно свернувшись калачиком на простынях.       Ремус уронил голову на руки, радуясь уже тому, что не разбудил её. Заметив, что он до сих пор голый, он встал и принялся искать боксеры. Нашел их в изножье кровати, надел и принялся расхаживать по спальне, пытаясь прогнать из головы недавние образы.       Это был один из самых ужасных снов о Нимфадоре, он мучил Ремуса сильнее всего. Место всякий раз было разное – иногда в доме на площади Гриммо, двенадцать, или в её квартире, − но суть не менялась. Луна внезапно становилась полной, он бросался на Тонкс и вгрызался в горло.       Он всегда просыпался до того, как клыки вонзались в плоть. Это служило хоть каким-то утешением.       Ремус проскользнул в ванную и плеснул воды в лицо. Стояла середина ночи и было темно, но маленький ночник в форме звезды давал достаточно света, чтобы он мог рассмотреть свое отражение в зеркале над раковиной.       «Что ты делаешь?», − подумал он про себя. Оперся о край раковины и плеснул воды себе на затылок. Прохладные ручейки стекали по его спине. Вернувшись в спальню, он услышал, как пошевелилась Тонкс. − Ремус? – сонно окликнула она.       Он молчал, надеясь, что она снова заснет. Он гадал, сможет ли найти всю свою одежду и сбежать. Тонкс вытянула руки и, найдя пустоту там, где должен был быть Ремус, села и зажгла огонек на кончике палочки. − Мерлин, ты напугал меня, − пробормотала она, заметив его склонившимся в ванной над раковиной. Он знал причину. В последний раз, когда они в порыве страсти и сдерживаемого желания переспали, она много раз просыпалась, чтобы убедиться, что он все еще с ней. Ремус считал. В ту ночь он не сомкнул глаз. − Ты в порядке? Ты не плохо?       Ремус покачал головой и глубоко вздохнул прежде чем вернуться в кровать. Он залез под одеяло и заключил Тонкс в крепкие объятия. Её теплая голова покоилась у него на груди. Он надеялся, что достаточно успокоился, чтобы она не уловила неровного биения сердца. − Я в порядке, − заверил её Ремус. – Плохой сон просто приснился.       Тонкс подняла голову и серьезно взглянула на него. − О чем? – спросила она.       Ремус покачал головой и коснулся губами её виска. − Ни о чем, − ответил он. – Спи.       Тонкс тут же села прямо, придерживая простыню на голой груди, чтобы потенциальный отвлекающий фактор не мешал. − Ремус, пожалуйста, − сказала она. – Я здесь, чтобы помочь тебе. Позволь мне.       Ремус грустно улыбнулся. − Не беспокойся обо мне, Нимфадора, − прошептал он.       Она бросила на него раздраженный взгляд, но снова села, на сей раз повернувшись к нему спиной. Ремус перевернулся, чтобы смотреть в ту же сторону и неуверенно обнял её. Она прижалась ближе и переплела их пальцы. − Я хочу, чтобы ты доверял мне, − прерывающимся голосом шепнула она и прикрыла глаза.       Ремусу стало не по себе от того, что он снова её расстроил. «Тебе я доверяю, − подумал Ремус, уткнувшись носом в её сладко пахнущие волосы. – Просто я не доверяю себе».       Наутро Тонкс встала по звонку будильника и принялась механически заниматься утренними делами, будто не замечая Ремуса. Он несколько минут наблюдал за ней с кровати, гадая, очень ли она на него зла за произошедшее прошлой ночью. − Я готовлю чай. Выпьешь чашечку? – спросила Тонкс, проносясь мимо и натягивая мантию аврора. − Было бы неплохо, спасибо, − ответил Ремус.       Он выскользнул из постели и аккуратно заправил её, а потом нашел оставшуюся одежду (штаны валялись в углу спальни, рубашка обнаружилась у дивана) и оделся. Тонкс, размешав сливки и сахар в чае, передала Ремусу чашку, когда он вошел на кухню. − Послушай, Тонкс, насчет прошлой ночи… − начал Ремус, но Тонкс покачала головой, прерывая его. − Тебе не обязательно что-то говорить, − сказала она. – Я так хочу, чтобы наши отношения улучшились, но понимаю, что на это нужно время. Но ты должен попытаться пойти мне навстречу, если хочешь, чтобы однажды это сработало. − Я пока ума не приложу как, − пробормотал Ремус.       Он не стал продолжать, потому что это бы только еще сильнее разозлило Тонкс. Но от правды никуда не денешься. Ремус не мог понять, как она не хочет видеть, что с ним будет обречена на жизнь в бедности и насмешках. Возможно, эта жизнь будет не очень долгой, но ей все равно придется разделить презрение всего волшебного мира и опасности, с которыми он сталкивается. − Это потому, что ты слишком много думаешь, − сказала Тонкс. Уголки её губ слегка приподнялись. – Сегодня вечером состоится встреча. Тогда и поговорим об ужине с Тедди.       Она поставила свою чашку в раковину и встала на цыпочки, чтобы поцеловать Ремуса в щеку. Он потянулся, чтобы прижать её ближе, но она уже отодвинулась, и его пальцы лишь коснулись её талии. − Хорошего дня, Нимфадора, − сказал Ремус.       И, проводив ее, принялся мыть посуду.