Время вспять // Turning Time

− Нимфадора, нам в самом деле нужно об этом поговорить.       Тонкс его проигнорировала. О чем здесь говорить? Что еще можно сказать? В прошлом году они уже до тошноты наспорились, когда их жизни пересекались, и ничем это не заканчивалось. Она распахнула дверь и скрылась в квартире, зная, что он обязательно последует за ней. Если он собирался прочитать ей еще один монолог об испытаниях и невзгодах, с которыми сталкиваются те, кто общается с оборотнями, ей надо было хотя бы выпить.       Тонкс произнесла пару заклинаний, указав на чайник, стоявший на своем обычном месте на плите, и порылась в буфете в поисках огневиски. Она стала немного лучше справляться с домашними делами с тех пор, как поселилась в Хогсмиде с парой авроров, еще более бесполезных в быту, чем она. − Нимфадора… − Не называй меня так, Ремус. Если ты так хочешь, чтобы я тебя выслушала, хотя бы обращайся ко мне соответствующе.       Она встала с полупустой бутылкой в руках, когда засвистел чайник, потянувшись в шкафчику над головой, достала стакан и чайную чашку. − Ладно, Дора, э-э, Тонкс, но я серьезно настроен поговорить. Ты не можешь вбить себе в голову, что из-за случившегося с Биллом между нами все может измениться. Это не одно и то же.       Стараясь не закатывать глаза, Тонкс повернулась и протянула Ремусу чашку дымящегося чая. − О, − он осторожно принял чай. Сделал маленький глоток и поморщился. – Ты подлила туда виски. − Да, тебе нужно расслабиться, − ответила Тонкс.       Она сжала горлышко бутылки в одной руке, а бокал в другой и устроилась на продавленном зеленом диване. Ремус со своей чашкой чая с виски довольно элегантно устроился на стуле напротив. Он отпил еще немного, Тонкс одним глотком опустошила половину своего бокала. Глядя на переливающуюся янтарную жидкость, она думала о том, как, должно быть, ужасно и жалко выглядит.       Ремус пристально смотрел на неё. Его зеленые глаза были устремлены на неё поверх края чашки, он сделал еще один глоток. Тонкс была рада уже тому, что он ничего не сказал. Под его глазами залегли темные круги. Одежда, обычно выглядевшая бедной, висела на нем мешком. Тонкс нахмурилась, глядя на него. Ей было интересно, возможно ли любить и ненавидеть кого-то так страстно одновременно.       После событий предыдущей ночи Тонкс во многом поняла причины такого внешнего облика Ремуса. Из-за её проклятущей неспособности меняться (черт бы побрал того же Ремуса), наверное, она очень смахивала на оборотня. Тонкс подумала, что никогда не чувствовала себя такой усталой и оцепенелой, а это что-то да значило, ведь она так жила уже год. Она удивилась, как Ремусу вообще хватило сил сражаться. Она явно слабеет. − Может, мне стоит остаться с Гарри. Ему придется через многое пройти, − пробормотал Ремус.       Тонкс с ужасом осознала, что они покинули Хогвартс, даже не подумав о мальчике, который только что стал свидетелем смерти Альбуса Дамблдора.       Тонкс все еще была несколько шокирована случившимся. Как и большинство, она подсознательно считала старого директора непобедимым. Его смерть стала непостижимым событием, и она не знала, как они будут жить дальше без него. Орден уподобился ребенку, брошенному в темноте. Им придется как следует собраться с силами, чтобы обрести хоть какую-то надежду победить Сам-Знаешь-Кого. − Он будет окружен Уизли, − произнесла Тонкс. – Они не дадут ему почувствовать себя одиноким.       Ремус кивнул, но она понимала: её слова его не убедили. Он сделал еще глоток чая, но его все еще трясло. Тонкс разожгла камин с помощью невербальных чар. Огонек был слабым – она была слишком отвлечена, чтобы добиться большего – но постепенно начал разгораться. Тепло наполнило комнату, а огневиски начал согревать Тонкс изнутри. − Тебе холодно? Дать одеяло?       Тонкс встала. Ремус беспокоил её с тех пор, как узнал о смерти Дамблдора. Она никогда не видела, чтобы его самообладание на людях давало трещину. И ей никогда не доводилось видеть, чтобы он проявлял такую глубокую печаль даже без посторонних глаз. У Тонкс сформировался образ стойкого и непреклонного человека, в любой ситуации остающегося спокойным. Она знала, что Ремус всегда был исключительно предан Дамблдору, но была застигнута врасплох силой его любви к нему. − Не уверена, что у меня есть съестное с тех пор, как я поселилась в Хогсмиде, но что-нибудь найдется. − Нет, нет, ничего не нужно, − сказал Ремус. – Садись… Тонкс.       Её фамилия слетела с его языка неуклюже. После стольких месяцев неудивительно, ведь он отказывался называть её так вместо ужасного имени. Тонкс даже понравилось, как её фамилия прозвучала из его уст. Еще больше ей нравилось, когда он звал её «Дорой». Но, черт возьми, он сам виноват, что его лишили этой привилегии.       Она со вздохом подчинилась и рассеянно задумалась, стоит ли глушиться алкоголем сейчас или подождать, когда боль станет слишком невыносимой. − Ты действительно хочешь через это пройти сегодня вечером? – спросила она. − Мы должны, − строго произнес Ремус.       Тонкс ясно видела его перед своим мысленным взором, сидящим за большим профессорским столом в классе Защиты от Темных Искусств. Он сцепил пальцы перед собой, подпер подбородок и смотрел сверху вниз на студента, который сдал отвратительно написанную работу. − Моя позиция тебе известна, Ремус, − сказала Тонкс. – Ты слышал, что об этом думают Молли, Артур и МакГонагалл. Давай, порази меня любой другой причиной, которую ты придумал, чтобы мы не были вместе, поскольку мне кажется, я смогу её отразить, − она приподняла бровь, бросая ему вызов. − Война в самом разгаре. Сейчас не время отвлекаться на всякие мелочи. Ты пожалеешь, что потратила столько времени… − Стоп, стоп, стоп, − прервала Тонкс. – Для такого умного человека ты и впрямь идиот.       Ремус выглядел несколько озадаченным, но Тонкс была не в настроении щадить его деликатные чувства. Она допила огневиски и вновь наполнила бокал. − Да, война в самом разгаре. Это значит, что один из нас или оба можем умереть в любой момент. − Пожалуйста, не говори так, − пробормотал Ремус так тихо, что она едва расслышала. – Не теперь, когда… − Это правда, − продолжила Тонкс. − А ты, кажется, только тем и занимаешься, что рассказываешь мне о всяких ужасах, которые будут преследовать человека, осмелившегося с тобой связаться. Сегодня вечером мы убедились, что непобедимых людей нет. Смерть не делает различий, − упомянув Дамблдора, она подняла бокал и сделала большой глоток. С каждым глотком огневиски обжигал все меньше. – Теперь, зная это, я хочу жить на полную катушку. Зачем сожалеть о чем-либо под глупыми предлогами? Вот если одного из нас не станет, тогда да, будет жаль, − она смотрела на Ремуса, пока ему не стало совсем неловко. − Можно тебя попросить передать огневиски?       Тонкс протянула ему бутылку и наблюдала, как он щедро налил себе в чашку. Она ухмыльнулась и задумалась, остался ли там чай. − Я не хочу, чтобы тебе пришлось испытать то, через что прошел я, − сказал он. Тонкс открыла рот, чтобы возразить, но Ремус поднял руку и продолжил тем же ровным и спокойным тоном, каким говорил всегда. – Ты не хуже меня понимаешь, что сейчас, как никогда опасно показываться со мной на людях. Министерство не слишком благосклонно относится к оборотням. Ты можешь потерять работу. Стать изгоем в обществе. − В дерьмовом обществе, − сердито пробормотала Тонкс. – Я же говорила тебе, меня это не волнует! Послушай, я, вероятно, что так, что эдак потеряю работу из-за позиции Министерства. Я люблю тебя. – Глаза Ремуса расширились. – Это значит, что я хочу помочь тебе через это пройти. Мне все равно, что люди подумают обо мне! − Но я не смогу тебя поддержать. Мне даже предложить тебе нечего. − О, Ремус, заткнись. Я не ищу чертово приданое. – Ремус открыл рот, но благоразумно его закрыл, когда Тонкс свирепо взглянула на него. – Я знаю, что ты хочешь сказать, − продолжила она. – Что бы это ни было, это полная чушь. Я могу позаботиться о себе, мне не нужно, чтобы ты пытался меня уберечь. Особенно, от себя. Скажи, что не любишь меня, и я перестану тебе докучать, но я заслуживаю большего, чем поцелуй, а потом сотня причин, по которым у нас ничего не выйдет. Я заслуживаю правды. Подумай об этом.       Она вышла из комнаты, чтобы поискать на кухне что-нибудь съедобное и позволить ему все обдумать.       Удивительно, но поиски еды не смогли отвлечь её от мыслей о мужчине в гостиной, который сейчас решал, стоит ли окончательно разбивать её и без того израненное сердце. Тонкс знала, что он любит её. Она видела это в его глазах и слышала в голосе. Она лишь не была уверена, попытается ли он, как обычно, совершить благородный, жертвенный поступок.       Нашлась старая запеканка. Наверное, ей было не меньше недели – да уж, с таким-то запахом Тонкс бы не удивилась, если бы у неё выросли ножки. В корзинке для фруктов обнаружился черный банан. С помощью палочки Тонкс отлевитировала его в мусорное ведро. В нижнем шкафчике, где валялся флакон какого-то зелья (бодроперцового, может?) и лежала пустая коробка из-под мусорных пакетов, её ждал успех. − Спасибо Мерлину за магглов и их ленивую стряпню, − сказала себе Тонкс.       Она достала свой улов и вытащила кастрюлю среднего размера – часть набора, который ей подарила мать на новоселье. Она им почти не пользовалась. Тонкс высыпала в кастрюлю содержимое пакета и включила огонь.       Убедившись, что ничего не собирается взорваться, Тонкс высунула голову из кухни и увидела, что Ремус сидит, уставившись в одну точку. − Как тебе перспектива супа на ужин? – спросила Тонкс. Ремус вздрогнул и перевел взгляд на неё. – Я умираю с голоду, ты, полагаю, тоже. − Я думал, ты не умеешь готовить, − сказал он.       Тонкс прищурилась, глядя на него. − Я и не умею, спасибо, что напомнил, − ответила она. – К счастью, папа познакомил меня с маггловским образом жизни, у них в банках есть любые супы. Их нужно только разогреть – на это я вполне способна – и вуаля, приятного аппетита! − Хорошо, − по тону его голоса Тонкс не могла сказать, страшит ли его сам суп или её заявление о простоте его приготовления. − Ладно, это тушеная говядина… Конечно, не такая, как у Молли, но, думаю, сойдет, − она вернулась на кухню посмотреть, нет ли еще чего-нибудь съестного, и вскоре услышала позади легкие шаги. − Я могу чем-нибудь помочь? – спросил Ремус. – Хочешь, я что-нибудь сделаю?       «Сдайся и люби меня», − подумала Тонкс и покачала головой. − Ты все еще злишься на меня? – тихо спросил он, а Тонкс тем временем зачаровала деревянную ложку, чтобы та мешала еду. Ложка погрузилась в кастрюлю и истово задергалась, разбрызгивая суп во все стороны. – Вот черт, − ругнулась Тонкс.       Но Ремус достал свою палочку и остановил бешеные движения ложки, заставив её перемешивать аккуратно. − Огневиски действует, у меня слегка кружится голова, так что можно сказать, что нет, не злюсь. В любом случае, на ссоры с тобой уходит слишком много сил. Оно того попросту не стоит. – Она задумалась, почему его это так беспокоит, если он её якобы не любит. Ремус расставил миски и принялся рыться в мешанине приборов в поисках подходящих ложек. – Но не думай, что тебе удастся увильнуть, − предупредила Тонкс. − О, даже не мечтаю, − по губам Ремуса скользнула легкая улыбка.       Салфеток нигде не было, поэтом он свернул и разложил рядом с мисками пару бумажных полотенец.       Они ели прямо у камина, держа миски на коленях, а бокалы – она убедила Ремуса выпить еще огневиски – стояли на кофейном столике. Ремус привалился к креслу, а Тонкс – к дивану напротив. − За Кэмпбеллов и их маггловские супы, − сказала Тонкс, поднимая свой бокал.       Они приступили к еде в чем-то, похожем на дружелюбное молчание. Такое бывало давным-давно, когда был жив Сириус и у Ремуса было меньше причин бояться себя. Приятная перемена по сравнению с недавним, прошлогодним молчанием – резким, злым, сопровождаемым чувством вины, прерываемым лишь мольбами и слабыми оправданиями. Тонкс не хотела нарушать тишину, спрашивая, что Ремус думает об её ультиматуме. И молчала. − Уже очень поздно, − произнес Ремус, когда они мыли посуду.       Тонкс стояла в сторонке и смотрела, как он взмахом палочки отправляет грязные тарелки в раковину. Они были должным образом замочены, вычищены и высушены. У Тонкс никогда бы не вышло добиться такого результата благодаря бытовым чарам. − Уже давно «очень поздно». Скорее, сейчас «очень рано». – Часы над раковиной показывали почти половину пятого утра. – Я не пойду завтра на работу, даже если мне предложат премию, − пробормотала она. − Может, мне стоит…       Тонкс взглянула на него. – Думаю, ничего не случится, если ты останешься.       Выражение её лица смягчилось.       Хорошо, он учится. − Ты обдумал мои слова? – наконец, спросила Тонкс, понимая, что рано или поздно эту тему все же придется поднять.       Ремус медленно кивнул, глядя себе под ноги. Наконец, он вскинул голову, его взгляд был мягок, но он явно нервничал. − Тонкс… Нимфадора… я понимаю, что не придал значения твоим чувствам. Я понимаю, ты не заслуживаешь моей лжи, сколь бы сильно я ни хотел спасти тебя от всего этого. – Тонкс нахмурилась, но Ремус шагнул вперед и взял её за руки. – Если ты этого хочешь, − прошептал он. – Что ж, я не смогу тебе отказать.       Тонкс еле сдержалась, чтобы не ахнуть. − Значит, больше ты не будешь себя корить и начнешь говорить о своих чувствах? – уточнила она.       Ремус кивнул, выглядя немного смущенным. Тонкс вздохнула. – Вау, мы до этого дошли, − шепнула она, больше самой себе, и, не в силах больше сдерживаться, обвила руками его шею.       Ремус отшатнулся, как от удара, но тут же обнял её и прижал к себе. Тонкс уткнулась лицом ему в шею, вдыхая его запах. − Ты был гребаным ублюдком, Ремус Люпин, − пробормотала она. Он запустил пальцы ей в волосы и запечатлел поцелуй на её макушке. – Я жутко волновалась за тебя. − Знаю, − сказал он. – Но я готов загладить свою вину.       Тонкс отстранилась, чтобы посмотреть на него. Его глаза ярко сияли, она видела, как его взгляд остановился на её губах. Он медленно опустил голову и накрыл её губы своими. Это был очень мягкий, долгий поцелуй. Ей захотелось раствориться в нем, просто исчезнуть. Она встала на цыпочки, чтобы ощутить его, подняла руки, вцепилась в его волосы, царапая кожу головы. Он издал низкий стон, провел ладонями по её бедрам, притянув её ближе, углубляя поцелуй.       Её голова и так гудела от выпитого огневиски, Тонкс не удивилась, почувствовав, что у неё начинают подкашиваться ноги. Она подалась вперед, и он подхватил её на руки. Спотыкаясь, они преодолели небольшое расстоянии до спальни Тонкс, крепко держась друг за друга. Тонкс увлекла его на кровать, и они на мгновение высвободились из объятий, чтобы устроиться поудобнее. − Я так сильно по тебе скучал, − выдохнул Ремус.       Он вновь притянул её к себе, прижимаясь губами к её губам, его руки скользили все ниже и ниже. Тонкс едва не замурлыкала. Она так сильно скучала по его ласкам. Она глубоко вздохнула, когда Ремус обозначил дорожку поцелуев на её шее. Она откинулась на мягкие подушки, чувствуя теплую тяжесть тела Ремуса. Он нежно погладил её бок, целуя ключицу.       Тонкс закрыла глаза и полностью расслабилась, наслаждаясь легкими ласками Ремуса, давно забытым ощущением. Однако зевок сдержать она не смогла. Она почувствовала, как Ремус ухмыльнулся ей в плечо. − Если бы я знал, что буду тебе так докучать, я бы ушел, − шепнул он.       Тонкс снова зевнула. − Прости, − выдохнула она и сонно погладила руку Ремуса. – Просто у нас был такой долгий день, а потом я очутилась на этих подушках, ты такой милый и теплый, я совершенно измотана.       Ремус поцеловал её в лоб. − Что ж, тебе нужно немного поспать. Мерлин свидетель, нам всем нужно. − В шкафу есть коробка, − пробормотала Тонкс, − с кое-какими твоими вещами. – Ремус приподнял бровь, и она шлепнула его по руке. – Все не так уж плохо, − сказала она, хотя это была ложь, и она это знала. Её гардероб был как из фильма ужасов для маньяков-аккуратистов с фобией на рваные джинсы и яркие цвета. – Возможно, они пригодятся. Кажется, там твоя зубная щетка и пижама.       Ремус встал с кровати и, вместо того, чтобы пробираться сквозь груду хлама, быстро произнес заклинание призыва. Груда одежды зашевелилась и задрожала, как одержимая, картонная коробка вырвалась на свободу и приземлилась к ногам Ремуса.       Тонкс слышала, как он несколько минут перебирает вещи, а потом затихает. Она не придала этому особого значения и прикрыла глаза, ожидая, пока он вернется в постель. Усталость её немного расстроила. После всего случившегося ей ужасно хотелось продолжить и посмотреть, как далеко он готов зайти. Ей не терпелось вновь ощутить его внутри себя, увидеть его лицо, когда он теряет контроль. − Нимфадора, здесь письмо, адресованное нам, − сказал Ремус.       Тонкс застонала. − Утром разберемся, − пробормотала она. − Сейчас утро, − Тонкс услышала улыбку в его голосе и нахмурилась. − Переодевайся и возвращайся в постель, − потребовала она.       Ремус встал, держа в руках сверток с полосатой пижамой, встал у изножья кровати и расстегнул рубашку под её взглядом. Она восхищенно замурлыкала, довольная открывшимся зрелищем. Он разделся и дерзко улыбнулся ей, развернувшись. Тонкс получила возможность хорошенько рассмотреть его худощавую, но мускулистую спину, покрытую побледневшими шрамами от детских трансформаций, когда, поддавшись ярости и досаде волка, он ранил сам себя.       Ремус надел футболку из коробки и расстегнул штаны. Когда он остался лишь в футболке и боксерах, Тонкс предложила: − Может, продолжишь и устроишь небольшое шоу?       Ремус забрался на кровать, оставив на полу пижамные штаны, но не сняв боксеры. Он склонился над Тонкс и страстно поцеловал её. − Я думал, ты хочешь спать, − сказал он. − Да, но… − она замолчала.       Ремус снова поцеловал её и усмехнулся.       Они устроились в постели Тонкс, абсолютно довольные объятиями друг друга. Про оставшееся в коробке письмо оба совершенно забыли.