Пятьдесят оттенков чувств

      Громкая музыка. Дым. Красивые мальчики и девочки, готовые на всё ради твоего внимания. Так выглядит идеальный отпуск. Это то, что любит Серёжа, и это то, что нравится Антону.              Вот только, допивая свой цветастый коктейль, Антон понимает, что Серёжа куда-то исчез, и всё это начинает терять привлекательность. Музыка бьёт по барабанным перепонкам, а внимание других становится навязчивым. Решив сделать паузу, Антон берёт пачку сигарет и отправляется на перекур. Где-то должна была валяться электронка, но после того, как он потерял уже три, решил перейти на сигареты — по крайней мере, их не так обидно терять.              Антон выходит из шумного клуба и сворачивает к океану.              Музыка из клуба всё ещё бьётся глухим эхом в его голове, но здесь, в тёмной тишине пляжа, шум сменяется шёпотом волн. Вдали огни ночного Бали — пляжные бары, дорогие отели, бесконечные вечеринки. Всё здесь словно создано для тех, кто хочет забыться, раствориться в этом вечном празднике жизни.              Антон закуривает, наблюдая, как огонёк сигареты освещает его пальцы. Где-то рядом кто-то смеётся, и кажется, что этот смех приносит ветер прямо из глубины острова.              Он проходит сквозь шумную толпу, оставляя позади грохочущие басы и пьяный смех. Воздух здесь другой — влажный, тёплый, наполненный солью и запахом водорослей. Ночная прохлада слегка обнимает кожу, но после душного клуба это даже приятно.              На берегу, чуть в стороне от огней и музыки, сидит одинокая фигура. В темноте силуэт размывается, но Антон отчего-то уверен — это Серёжка.              Он подходит ближе, хруст песка под ногами заглушается шумом волн. Не говоря ни слова, Антон опускается рядом, вонзая ладони в тёплый песок.              — Ты чего тут? — с долей любопытства спрашивает он.              Серёжа — это вечеринки, это веселье, это толпа. Он живёт шумом, движением, вниманием, и без этого, кажется, просто не может. Антон же, при всей своей популярности, остаётся интровертом. Он давно научился мимикрировать, подстраиваться, быть частью этой бесконечной тусовки, но никогда по-настоящему не принадлежал ей. А вот Серёжа — совсем другое дело. Здесь, среди ярких огней и громкой музыки, он словно рыба в воде.              Поэтому видеть его вот так, в одиночестве, сидящим на тёмном берегу под шум волн, кажется Антону странным.              — Захотелось побыть одному, — отвечает Серёжа, глядя на тёмную гладь океана. Затем, словно немного колеблясь, осторожно касается левой руки Антона и переплетает их пальцы. — Но тебя рад видеть.              Антон не отдёргивает руку, только молча смотрит на их переплетённые пальцы, чувствуя, как его ладонь согревается от чужого прикосновения. Ветер с океана шевелит волосы, несёт с собой солёную свежесть и далёкие голоса с пляжа. Музыка из клуба уже кажется приглушённым эхом, отдалённым напоминанием о мире, который остался позади.              — Правда? Я точно не мешаю? — тихо спрашивает Антон, бросая на друга внимательный взгляд.              Чужие слова согревают сильнее прикосновения, и от них сердце на мгновение замирает.              Серёжа лишь улыбается краем губ, чуть сильнее сжимая его пальцы.              — Я тебе всегда рад. Я, конечно, тусер, но побыть наедине с природой иногда полезно. Послушать её, себя…              — И что она тебе говорит? — с лёгкой усмешкой спрашивает Антон.              Серёжа не отвечает сразу, только смотрит на него, затем поднимается, не разжимая их рук.              — Пройдёмся? — предлагает он.              Антон кивает, позволяя увлечь себя вперёд — вдоль тёмного, мерцающего серебром берега, под аккомпанемент неспешных, спокойных волн.              Серёжино поведение вызывает любопытство. Они не встречаются, просто иногда спят вместе — по-дружески, без обязательств, без обещаний. Серёжа всегда подчёркивал, что не готов к серьёзным отношениям, ни с девушками, ни с парнями. Он повторял это так часто, что Антону остаётся только смириться.              Но эта поездка всё меняет.              Тут, на Бали, среди шумных вечеринок и безмятежных рассветов, маски смываются. Что-то неуловимо сдвинулось, растворилось в солёном воздухе, оставляя после себя только эту странную, но тёплую близость.              Они идут молча. Серёжа погружён в себя, задумчиво смотрит на луну, а иногда, будто невзначай, медленно проводит большим пальцем по руке Антона. Их пальцы всё ещё переплетены.              Антону не нужны слова. Этот момент — важный, настоящий — говорит сам за себя.              Неожиданно Серёжа останавливается, хитро улыбается и оборачивается к Антону:              — Искупаемся?              Антон хмурится, бросая взгляд на тёмную водную гладь.              — Я без плавок. И мы без полотенец.              — Это нудистский пляж. Он видел и не такое, — усмехается Серёжа.              Антон всё ещё сомневается, и тогда Серёжа решает добить его аргументами:              — До нашего домика пять минут быстрым шагом. На улице +30, ночью вода как парное молоко… А плавки? Ну зачем тебе этот лишний предмет одежды?              Он делает шаг назад, не разжимая их переплетённых пальцев, словно приглашая последовать за ним. В его взгляде весёлый вызов, знакомая лёгкость — та самая беззаботность, которая всегда сводит Антона с ума.              — Я не знаю… — растерянно отвечает Антон.              — Неужели ты меня стесняешься? — хитро спрашивает Серёжа и, не дожидаясь ответа, отпускает его руку и начинает раздеваться.              Год активных тренировок не прошёл зря. Теперь у него рельефная спина и едва заметные кубики пресса.              Антон видел его без футболки слишком часто, но каждый раз не может сдержать восхищённый взгляд.              Ему бы тоже не помешал спортзал, но времени катастрофически не хватает.              Серёжа же продолжает раздеваться: быстро стягивает шорты и, не теряя ни секунды, спускает трусы.              Он не оборачивается, а просто направляется к воде, и Антон может беспрепятственно полюбоваться его шикарной попой — такой упругой, что пальцы сами чешутся её сжать.              Чёрт.              Кажется, купание в тёплом океане — это уже не единственное, чего ему хочется этой ночью.              Антон делает несколько глубоких вдохов, пытаясь унять разыгравшуюся фантазию.              Серёжа тем временем заходит в воду почти по грудь, а затем разворачивается к нему и, улыбаясь, машет рукой.              В свете луны его кожа кажется серебристой, а мокрые волосы прилипают к лбу. Он выглядит словно мираж — слишком красивый, слишком соблазнительный.              Кажется, в нём проснулась сирена, желающая утащить невинного моряка в объятия тёплой, солёной воды.              Антон сглатывает, понимая, что выхода у него нет. Он быстро стягивает одежду, бросая её на песок, и, не давая себе передумать, заходит в воду.              Первое прикосновение тёплых волн к голому телу вызывает странное ощущение свободы. Купаться ночью нагишом — это у него впервые, и от осознания этой спонтанности внутри разливается лёгкое возбуждение.              Он ныряет, позволяя воде полностью обволочь себя, а затем подплывает ближе к Серёже. Тот беззаботно смеётся, отбрасывая с глаз мокрые пряди, и, сделав несколько сильных гребков, уходит дальше вглубь.              Они плывут вдоль лунной дорожки, освещённой мягким серебристым светом, наслаждаясь ощущением безграничного океана вокруг. Вода ласково касается кожи, и в этой тишине — вдали от суеты, музыки, людей — всё кажется простым и настоящим.              Когда они, слегка запыхавшиеся, возвращаются на берег, капли воды медленно стекают по их разгорячённым телам. Антон встряхивает головой, стряхивая влагу, а Серёжа замирает, рассматривая его в свете луны.              В воздухе повисает какое-то странное, но неуловимо притягательное напряжение.              Серёжа вытирает лицо и руки собственной футболкой, даже не пытаясь скрыть наготу.              — Я же говорил, будет здорово, — улыбается он и притягивает Антона ближе.              Их губы встречаются в поцелуе — мягком, но уверенном, властном. Антон ощущает тепло его тела, лёгкое головокружение от близости.              Возбуждение, которое немного утихло в воде, снова вспыхивает.              Перед ним Серёжа, смотрящий на него с такой нежностью и любовью, что Антону хочется отдаться ему прямо здесь, под ночным небом, среди шёпота волн.              Он никогда не занимался сексом на пляже. Всё это волнительно, смущающе, но чертовски заманчиво.              Но Серёжа так близко, а номер так далеко...              Серёжа отстраняется и заглядывает Антону в глаза, словно ищет ответ на безумно важный вопрос. Видимо, он его находит — что-то в Антоновом взгляде, в дрожащем дыхании, в лёгком подрагивании губ.              Серёжа мягко берёт его за затылок, заставляя наклониться ближе, и целует — на этот раз смелее, глубже, перехватывая инициативу. Его язык настойчиво скользит между губ Антона, а пальцы чуть сжимают затылок, не давая отстраниться.              Волны накатывают на берег, стирая следы их шагов, но в этот момент весь мир сужается до их горячих тел и этого поцелуя, от которого перехватывает дыхание.              — Я… — Антон отстраняется, усаживаясь мокрой попой на собственную футболку. Ноги подкашиваются, и он чувствует, что просто не в силах стоять.              — Тебе понравится, — шепчет Серёжа, его голос звучит низко, обволакивающе, почти гипнотически. Он двигается плавно, уверенно, словно змей-искуситель, и, не отводя взгляда, устраивается у Антона на коленях.              Антон инстинктивно тянется к шортам за сигаретами, но не успевает — сильные руки мягко, но настойчиво перехватывают его запястье.              — Не отвлекайся, — едва слышно произносит Серёжа, притягивая его к новому поцелую — глубокому, завораживающему, с привкусом солёной воды и чего-то запретного.              Сережа устраивается поудобнее, чтобы при каждом движении их члены потирались друг о друга.              Он целует его, начиная поступательные движения бедрами. Ощущения интересные, захватывающие.              Он отстраняется, проводя горячими губами по шее Антона, оставляя лёгкие покусы и влажные следы поцелуев. Его дыхание горячее, обжигающее, и Антон чувствует, как внутри всё сжимается от напряжения.              Серёжа не прекращает двигаться, его бёдра плавно трутся о тело Антона, создавая между ними сладкое, доводящее до безумия трение. Его пальцы скользят по обнажённой коже, исследуют, дразнят, вызывая мурашки и подчиняя этот момент только им двоим.              Антон тихо стонет.              Сережа опускается ниже и обхватывает оба их члена рукой. Антон задыхается от обилия ощущений, обхватывает одной рукой Сережу, а второй помогает ему.              Вверх — вниз.              Кончая, Антон невольно впивается зубами в шею Серёжи, оставляя на коже нежные, но ярко выраженные следы — засосы, словно запечатлевшие бурный огонь их единения.              Переводя дыхание, Серёжа отстраняется и вновь заходит в океан, чтобы ополоснуться. Антон тоже подымается, чувствуя, что, несмотря на футболку, он весь в песке. Тот умудрился оказаться даже в начавшей засыхать сперме на животе.              — Чёрт, — возмущается он, заходя в воду, чтобы смыть остатки песка.              — Издержки секса на пляже, — смеётся Серёжа, оказавшийся сверху Антона, — но согласись, это был интересный опыт.              — Любопытно, — соглашается Антон, смеясь в ответ.              Они возвращаются в номер, где их ждёт целая ночь для того, чтобы отмыться от морской воды и песка и заняться чем-то по-настоящему интригующим.