Родная кровь

На день опустились легкие тени теплого осеннего вечера. Время в дружеской компании пролетело незаметно, за обсуждением последних новостей часового мира, парой-тройкой сплетен об общих знакомых. Встреча друзей плавно перетекала в подобие семейного ужина, — Лазаревы пригласили Огневых отпраздновать начало учебного года, а также долгожданный отпуск всеми любимой Белой Королевы за фирменным пирогом. Несмотря на общий стиль, привычный для всех комнат второго этажа Лазоря, в скромной обеденной отмечались чистота и порядок. Небольшой столик посреди комнаты был накрыт простой белой скатертью, а посреди него стояла стеклянная ваза с благоухающим букетом полевых цветов. На первый взгляд простые деревянные стулья имели замысловатую резьбу — наверняка работа одного из часовых мастеров, проживавших здесь. В общем, комнатка была скромной, но донельзя уютной. Пока известная семейка располагалась за столом, отец и сын ютились неподалеку — на кухне. — Капелька труда и никакого часодейства, — объявил хозяин, подавая гостям киш собственного производства. — Сколько чести, — в привычной ему манере ответил его товарищ. — Признайся, мой верный друг, когда ты в последний раз вот так готовил? — Было время, готовил. — В такое трудно поверить. Я бы и сам не стал готовить, имея такое количество слуг, вечно слоняющихся подле, и выполняющих все твои прихоти. — Мы сами редко готовим, — младший Лазарев расценил подколы отца как-то по-своему, посему пытался скасить диалог своей честностью, — Проще прихватить легкий перекус из столовой с собой в мастерскую, меньше отвлекает от процесса. — Дома папа вкуснее всех жарил картошку, — пробормотала Василиса. — Неужели многоуважаемые слуги Белого Замка позволили этому произойти? — Нейлисса явно была удивлена такому факту об отце. — Конечно не в Белом Замке, дурочка. Это было тогда, когда мы жилив маленьком домике у водопада… Младшая Огнева не очень любила, когда ее старшие начинали эту тему. Она родилась, когда Лисса, ее мама, уже год как пребывала в должности Королевы Фей, и домик у водопада, в котором родители провели свою юность, не вызывал у нее особых чувств. Пребывание там сулило девочке жуткий дискомфорт, и даже купание в реке ее не прильщало — вода казалась ей настолько холодной, что она бы и ног в ней не стала мочить. От этих мыслей у Нейси по спине пробежал легкий холодок, и девочка застучала зубами. — Дома?! Можно подумать, вы крайне часто там бываете за последние четырнадцать лет… Явное недовольство девочки не получило ответа. Все, включая Лазаревых, давно знали о ее скверном характере и не обращали на это и толики внимания, мол, перерастет, когда же Нейлисса воспринимала эдакое свое поведение наоборот, как подражание взрослым. Все принялись за пирог и в обеденной, пусть и на какое-то время настала умиротворенная тишина. — Как вам начало осени? — задал вопрос Константин, обращаясь к детям, — Есть тревога? Последний круг, как никак… — Перед самой учебой страха нет, — Ник продолжил ковыряться в тарелке, а потом добавил, — только если перед экзаменами. Старшие обменялись понимающими взглядами. Когда-то и они испытывали такие эмоции, тем более, их страхи быди вызваны одной общей целью — поступлением в Змиулан. По воле судьбы ли, по чьему-то ли злому умыслу, лишь дети Черной Королевы были приняты Великим Духом в круг старших учеников, в то время как их друг-мастер, имевший неплохие результаты был оценен низко. Именно поэтому Константин решил продолжить дело своих родителей. Несмотря на пробудившийся через поколения часодейный дар, старший Лазарев точно знал, что если он не оправдает собственных ожиданий, не достигнет планки, которую он воздвиг над собой, то больше никогда и не прикоснется к своей стреле. — А я с нетерпением жду окончания года, — честно ответила старшая Огнева, прерывая всеобщие размышления. — Не терпиться вступить на новый этап? — подловил девушку отец. — Насколько бы я не любила Чародол, наших преподавателей и саму фейскую школу, иногда так хочется шагнуть во что-то новое и неизведанное… — Это новое и неизведанное обычно несет за собой серьезные угрозы, — парировал Ричард, — но я понимаю, о чем ты говоришь. Меня и самого временами посещают такие мысли. Нейси сердито хмыкнула, размышляя о чем-то своем. — Дай ей только повод, — подметил ее настроение Нортон, — и она вновь начнет старую шарманку… Родные знали, что девочка не пылает радостью от обучения в фейской школе, да и к феям относит себя с превеликой натяжкой — только из-за матери. То ли дело СветлоЧас, ее давняя мечта, разрушившаяся под твердым «нет» ее родителей. В нем обучались все самые известные часовщики Эфлары, да и кругов там было поменьше, но как бы девочка не уговаривала, Нортон и Лисса оставались непреклонны. Правда, сейчас, на слова отца девочка, в несвойственной ей манере, не ответила. Лишь опустила взгляд на тарелку, на которой остались лишь крошки былого пирога. — А меня тоже тревожит эта осень, — внезапно произнесла Королева, а в воздухе подле нее зависли бриллианты. Фея давно приручила свой дар, Дар Камней Настроения, обличавший ее эмоции, но сильные, внезапные чувства пробивали завесу ее контроля. Сейчас это была тревога. Камни исчезли, словно по дуновению ветра, так и не коснувшись пола. В столовой повисла тишина, все ждали, что Лисса изложит свои переживания. — Не соизволишь ли изъясниться, дорогая? — не выдержал Огнев, приобнимая жену за плечи. — Духи… Они не дремлят. Они готовят своих людей здесь. — С чего бы им делать это? — Старший Лазарев в раздумьях потер лоб. — Наша война не окончена, она никогда не заканчивалась. Но сейчас, они ведут дела в открытую, прикрываясь лишь новым органом Совета, — выпалила та на одном дыхании. Василиса с Ричардом переглянулись. Давно они не видели мать в таком смятении, словно ситуация была безвыходной, словно ей пришло новое пророческое видение, которое неприменно сбудется. Девушка уставилась на брата с явным недовольством и вызовом, но в ответ получила лишь недоуменное покачивание головрй. Тогда она больно толкнула его локтем в бок, давая понять, что тот должен заговорить. — Ма-аам! Все хорошо, дыши, — сказал Ричард первое, что пришло ему в голову, на что получил крайне однозначный ответ — сестра закатила глаза, — Мне кажется, что ты преувеличиваешь, ведь… — Ричард хотел сказал, что ты права, это, конечно, подозрительно, — стараясь исправить ситуацию, Василиса насильно закрыла братцу рот рукой, — но еще слишком рано делать выводы. Вдруг совпадение? — Не могу не согласиться с нашими детьми, Лисс, — поддержал Нортон, — Не будем раньше времени сгущать краски. Мы заслужили отпуск, самое время расслабиться и отдохнуть, оставив политику далеко и… в Чародоле. — Может быть, вы правы… А может, я просто хочу, чтобы вы оказались правы. Остаток ужина прошел в ощутимом напряжении. Оно не распознавалось ни в лицах, ни в разговорах, оно просто висело в воздухе. Как бы присутствующие не пытались успокоить Королеву Фей, сами насторожились не меньше: Духи питали настоящую ненависть к эфларцам, потому не поскупились бы ни на одну возможность вытравить врагов из их безопасного мирка. Так было ни раз, ни два, а все, что оставалось после — каменные статуи и черные цветы. Казалось, вражда их не имеет конца: за одной войной следовала следующая, возникающая по извечной причине, которую можно легко выразить одним словом «ПРЕВОСХОДСТВО». Дети быстро разбежались, оставив старших наедине с нависшей тревогой. — Как бы мне не хотелось этого признавать, сейчас перед нами выстилается прямая дорога к налаживанию отношений с Королевством Темных фей, — кажется, Лисса не прекращала думать о странностях, — Это наш единственный шанс на помощь и защиту. Грустные сапфировые глаза Белой Королевы были опущены. Она не поднимала вгляда ни на мужа, ни на лучшего друга детства, а только гладила длинными ухоженными пальцами поверхность деревянного стола. — Я не думаю, что это хорошая идея, — отозвался Нортон, — Ты знаешь, как ОНА благосклонна к Астрагору. Да ни за какие эфлары этого мира она не согласиться вступить с ним в открытую конфронтацию! — Я не говорю об открытой конфронтации. Если все зайдет слишком далеко, ее люди тоже выступят. Люты не любят фей, но Духов они не любят еще больше. Лазарев смотрел то на Нортона, то на Лиссу, не моргая. По правде говоря, ему было что сказать и добавить, но он не очень-то собирался попадать под горячую Огневскую руку. — Даже если так, что ты предлагаешь?! Заявится во владения Её Величества и просить аудиенции, а может, прислать весточку любви и надежды? — Огнев резко встал из-за стола и начал бродить по комнате, рассуждая, — Не пойми меня неправильно, но она о нас явно не лучшего мнения. Последнее, что она о нас помнит, это то, что ты обменяла ее любимую внученьку на «горстку камешков», а я нанес ей главное напоминание о сем — шрам, который сейчас она упорно прячет под чёрной вуалью. Лисса закатила глаза от нежелания выслушивать очевидные тезисы. К тому же, Правительница Лютов многого не знала о жизни ее детей сейчас: не знала об их примирении, и, тем более, о рождении внуков. — У меня есть одна мысль, как мы можем избежать ее праведного гнева.

***

Комната Данилы больше походила на склад. Шестерёнки, чертежи, все эти странные, кажется, не доведенные до ума приборы, не имея отведенного для них места, почто валялись под ногами. Признаться, за этими нагромождениями сложно было рассмотреть предметы мебели, которые, наверно должны быть в каждой приличной комнате. — Ты точно здесь живёшь? — осторожно спросила Василиса, переступая через горку неизвестного происхождения железяк, лежавших прямо на проходе. — Ага, — пожал плечами Данила. — Зато всё под рукой. — И под ногой, и на голове, — буркнул Ричард, отодвигая горку ботинком. Вдруг, по потолку пронёсся серый комок с длинным хвостом. Существо ловко перебежало прямо над головами друзей, издав раздражающе-писклявый звук. Нейси истошно закричала: — А-А-А!!! Крысоугль!!! — А разве крысоугли могут бегать по потолку?! — воскликнула Василиса. Фир уже не мог сдержаться и согнулся от смеха. Появление животного в этом гадюшнике было вполне предсказуемым, но реакция сестер заставила парня прыснуть. — Ричард, ну убей же его! — в слезах взвизгнула Нейси, вцепившись в брата. — Немедленно убей его! — Может, он просто здесь поселился, — предположил Ник, устало глядя на потолок. — Так, не буду я никого убивать, — возразил Огнев, пытаясь освободиться из цепких коготков младшей, — Он сам тебя боится, как огня. — Уж точно не в такой компании я мечтала провести вечер, — буркнула девочка, всхлипывая и, не теряя ни секунды, выбежала из комнаты. Крысоугль, словно отзываясь на возгласы девочки, резво пискнул и исчез в груде чертежей. В комнате раздался общий взрыв смеха.