Генрих возвращается в Сибирь!

      Принцип, на который пошел Мор, казался Генриху мелочным. Ведь не мог же его Мир быть причастен ко всему этому? Если бы не то видение на тропе в лесу, он бы ещё хоть как-то поверил. Тем более, что великий махинатор Никифор от идиотской проверки отказываться и не думал. Проворачивал финты и без согласия испытуемых. А так как «слух» после вынужденного воздержания не исчез – причин думать на парня не было. Но теперь наглый волчара заявляет, что без Мирослава и говорить не станет. Так что же он хотел этим сказать?       Генрих и сам всё прекрасно понимал. Нужно всё рассказать и перестать играть в шпиона. Вот только одна беда – каждый раз, когда он пытается заговорить, в горле появляется неприятный комок. Будто кто-то пытается удержать его за горло. А в последние дни всё только усугубилось. Этот самый комок и давление стали не только сдерживать его, но и причинять некую боль. Даже чтобы просто поцеловать, ему буквально приходилось переступать через себя.       Страх предательски проигрывал слова отца на повторе. Вот только не верилось ему, что голубизна так неожиданно решила отступить. Его чувства не изменились, он знал. Вместо этого он больше верил в некое влияние извне. Словно кто-то стоял за его спиной и пристально наблюдал за каждым шагом. Ему бы совета у кого спросить, да всё не у кого.       На середине пути к дому, квадроцикл неожиданно решил показать строптивый нрав и заглохнуть. Чихнув несколько раз, он остановился в нескольких шагах от сторожки смотрителя заповедника. Так что оставшийся путь пришлось преодолевать на своих двух. Ни фонарика, ни телефона при себе не оказалось. Ещё и кромешная темнота вокруг. Лишь чудом Генрих вновь не угодил в бобровую хатку. После дедовского письма всё вокруг казалось через чур мистическим и сверхъестественным. Будто лес всеми силами пытается остановить мужчину.       Приползти к дому удалось лишь ближе к полуночи.       Уже на подходе к жилищу, Генрих расслышал два голоса, что говорили на повышенных тонах. Никифор и Мирослав спорили, при чем уже довольно давно. Генрих усмехнулся. Почему-то ему думалось, что он причиной спора быть не мог. Наверняка она крылась в новых «приколах» рыси. Вот только стоило переступить порог – мысль растворилась в голове. Хватило одного взгляда, чтобы понять. Он всё знает. То ли Никифор сказал, то ли сам догадался. Разве это было сейчас важно? Куда важнее был яростный, сверлящий взгляд, которым одарил мужчину Мирослав. Парень был очень зол.       Предательский ком горле и сверлящий взгляд за спиной оказались намного сильнее обычного. Сквозь невыносимую боль, он просипел:       - Я хотел тебе рассказать… но не знал как.       - Очень интересно, - в голосе Мирослава было столько яда, что Генрих потерял всякую надежду на позитивный исход. – Знаешь, я бы тебя понял. Твой страх, сомнения, если бы не был таким же. Потому что я знаю каково это. Отличаться на уровне психиатрии. Но я тоже их слышу. И понимаю больше, чем кто-либо ещё в этом мире!       - Ты таким был всегда. А я таким стал за каких-то пару дней. И я могу испугаться. Тридцать лет я жил обычной жизнью, нормальным человеком. И тут, вдруг, я слышу каких-то животных. Естественно я буду в растерянности.       О том, что Генрих наговорил лишнего, он понял слишком поздно.       - Скажи, зачем ты вернулся? Ты мог легко остаться в своей Германии и больше не возвращаться. Жить, работать, жениться. Быть нормальным. Так ты сказал? Так какого хуя ты вернулся к психу, ещё и к педику? Или ты хочешь сказать, что я действительно колдун юродивый? Околдовал и заманил тебя сюда?       - Мир, пожалуйста, успокойся. Лучше всего нам просто сесть и спокойно поговорить. Потому что сейчас ты ведешь себя, как истеричка. Перекрутил абсолютно все мои слова.       - А я и есть «истеричка»! Не знал? Могу справку показать, - совсем снесло тормоза парню. – Чего стоишь, а? Беги от меня, такого НЕнормального. Наверняка ты уже успел обвинить меня во всём!       - Мирослав, успокойся…       - Знаешь, прямо сейчас мне хочется оторвать тебе голову. И поверь, останавливает меня лишь твой европейский паспорт. Срок больше дадут.       Рыкнул Мирослав и схватил куртку из шкафа.       - То есть сейчас ты хочешь уйти? Как всегда. Снова.       - Да, потому что разговора у нас в любом случае не выйдет.       Гаркнул Мирослав и выскочил за дверь, не забыв громко хлопнуть напоследок. Только на приятной прохладе улицы в голове слегка прояснилось. Он осмотрелся вокруг, а внутри без конца билась мысль: «Что это такое сейчас было?!».       Когда Никифор начал этот непростой разговор, Мирослав воспринял всё двояко. Да, ему было немного обидно, что не мужчина всё рассказал. Но, с другой стороны, он понимал, что им непременно надо поговорить. Ведь наверняка мужчина в растерянности от всей ситуации в целом. Как Мирослав перед разговором с Аркадием Александровичем. Но стоило Генриху показаться на пороге, в него вселился некий демон. Все здравые мысли вылетели из головы, а рационализм неожиданно решил покинуть излюбленное место. Он и сам не мог понять, откуда в нём столько злости и ярости?       Всю дорогу он думал, проигрывал ситуацию на повторе. Вспоминал последние дни накануне, как начинал злиться без всякой причины на Генриха. Стоило мужчине появиться на пороге, он пытался найти какие-то изъяны, чтобы прицепиться. Ещё и бесконечные мысли, похуже вечных сомнений, лезли в голову. Будто кто-то накручивал его против. Никифор заметил эти скверные изменения, захотел помочь. А вышло совсем скверно.       - Привет, Потапыч, - грустно прошептал Мирослав, присаживаясь на лавку. – Кажется, я совсем умом тронулся… В голове такая каша в последние дни. Я бы сейчас не отказался от твоего совета. Та хоть какого-то маленького намека. Неужели мне всегда быть одному?       Тихо спросил он в темноту. Но лес и не думал шелохнутся в ответ. Тишина вокруг, даже и намека на ветерок не было.       - Я же понимаю, что повел себя глупо. Как последний дурак и истеричка. Но не мог ничего поделать. Будто за язык кто-то тянул. Может в меня гном-матершиник вселился? – усмехнулся он, и тут же вздохнул. – Я его так ждал, и до последнего боялся. Не бывает неожиданно оголубевших натуралов. Бывают только неожиданные эксперименты. А он вернулся… Так рад был, как и я. А потом… переживать сильно начал, мысли всякие лезли. Что же произошло?       Прошептал Мирослав в темноту. Всё надеялся, что ему хоть кто-то ответит. Что выйдет из-за куста Потапыч или Василиса. Сожмет в своих крепких объятиях, выслушает и даст хоть какой-то совет. Как было раньше. Чуда не случилось, и мёртвая тишина не думала оживать. Парень даже как-то напрягся. В лесу всегда есть какой-то шум. Птицы, насекомые, животные, мышки… А тут никого.       Помнится, Никифор в такие дни ни ноги, ни носа из дому не показывал. Предпочитал зарыться в лоскуты тряпья и греться. Бабушка же всегда приговаривала, что грядет буря. Вот только рысь на слова женщины недовольно фыркал и объяснял. Тишина в лесу – страшное время. Либо опасность грядет, либо зло по тропинкам бродит.       Буря случалась не всегда, а вот слова рыси юный Мирослав проверять не решался.       Парень осмотрелся, не притянуло ли тёмную тучу. Но нет – на небе сияли яркие звёзды. А тишину вдруг нарушил тихий шорох листвы. По звукам, словно дикий зверь разминал затёкшие лапы после долгой спячки. Вот только время пробуждения давно прошло. Между тем, шум становился всё отчетливее и ближе. Мирослав напрягся – источником, по всей вероятности, был человек. Но какой местный вздумал забрести сюда? Ведь позади дома Мира была только глухая чаща, куда не каждый охотник бывалый пойдёт.       - На-а-ас бывалых, - громко пробубнил голос, приближаясь всё ближе, - ни ёж. Ик. Ни волк не напуга-а-а-ет. Мы сами кого хош порвём, ик.       Неужели какой-то алкаш заплутал? – удивился Мирослав.       - Кто здесь? – решил обозначить своё присутствие парень. Вдруг, и вправду заплутал кто.       - О-о-о, я знал, что тут кто-то есть. Чу… Ял… Я живую душу всегда найду, ык.       Таинственный говорящий куст наконец-таки решил показаться. Мирослав от шока даже завис. Ибо «тело» на местного слабо походило. Худощавый, волосы склочены и «прикид» на по сезону: тельняшка на два размера больше владельца и трусы «страх первой брачной ночи». Лица видно не было – тело стояло к нему спиной.       - Не понял, - промямлил куст. – А… где?       - Сзади, - подсказал Мирослав.       Зря, конечно, куст такой разгон взял. На месте прокрутился и чуть вновь в дендрарий не вернулся. Спереди у потеряшки вид был ещё более печальный. Синяк на лице наливался кровью и на бледном лице выделялся ярким пятном.       - Уважаемый, а вы откуда тут?       Таинственный незнакомец отвечать затруднялся. Он всё ещё пытался разобраться, где тут перед, а где зад. Он оглядывался по сторонам и всё махал руками. Картина была весьма удручающая. Кажется, без Никитоса тут не обойтись.       - Эу, парень, - остановил Мирослава незнакомец. – Постой… не части… а то ты у меня перед глазами на части разделяешься. А это не порядок, ык. То. Есть. Не уходи… мне это… домой надо. Проводи, а?       - То, что вам домой надо, это я уже понял. Я за другом, туда и обратно. Он вам поможет.       - Та не нужен нам твой друг. Я тут. Недалеко. Чахну. Мне просто точка опоры нужна. А дорогу я покажу.       И в доказательство своих слов он все-таки плюхнулся задом в траву. Вставать не спешил. По всей видимости, копил энергию.       - Ладно, - быстро согласился Мирослав. Ибо Никитос точно начнет задавать лишние вопросы, а ему сейчас хотелось тишины. – И где же твой дом, о таинственный странник?       «Куст» напрягся всеми своими извилинами и завертел руками, пытаясь показать примерный путь. Весь мысленный процесс на лице проступил. И явно зря. Далеко занесло алкаша, ничего не скажешь.       - А где это я? – вполне адекватно спросил незнакомец. – Я шел там-там-там… а потом бах. Я тута. Ещё и смертью несёт… На кладбище, что ли, занесло?       - Кхм, какой ещё смертью? Уважаемый, может мы, все-таки, друга позовём?       - Не надо друга, не надо… Я щас… сориентируюсь. Слышь, пацан, а не в той стороне ли дом толмача?       - А? – удивился Мирослав. Он, конечно, знал, что молва о нём на многие километры расходится. Но чтобы знали, где он живёт. От греха подальше он решил притвориться простым местным. – Да, но ночью к нему лучше не соваться. Мы, местные, по вечерам стараемся его не беспокоить, а то вдруг порчу нашлёт.       - Ха, во вы дурынды, как же он на вас нашлёт. Он же толмач! Ага… Если это толмачев дом, то мне туда, - совершенно уверенно указал незнакомец в тёмную чащу.       - Послушайте, ночью по этой дороге никто не ходит. Там одни заросли и трясины. Мы туда не ходим. Может, вы вспомните название поселка. Не надо туда…       - Да не ссы, пацан. Чё с тобой станется? Ты ж со мной, - довольно пролепетало тело, пытаясь встать.       - Ну, ночью в лесу много опасностей.       - Ты про серого что ль? Не боись, у меня с ним всё в ажуре, - сказал он и продемонстрировал в воздухе некий знак руками. Вероятнее всего, подумал Мирослав, связанный с дружбой или знакомствами. Но уточнять не стал.       Он и опомниться не успел, как незнакомец сильной хваткой ухватился за него и повёл за собой. Долго в тишине тот идти не захотел и уже через минуту спросил:       - Чуш, пацан, а че ты один, в темноте сидел? С дамой сердца поцапался?       - Почему с дамой-то?       - Оу-у, так у тебя кавалер, - похабненько заржал незнакомец и громко икнул. От неожиданности Мир остановился и упустил свою ношу. – Эй, не мешок с картошкой тыришь, можно и поаккуратнее.       - С чего у вас вообще такие мысли?       - А чё ты дергаешься, как уж на сковородке. И вообще, сидишь один, ночью, у черта на рогах. Явно не от жизни хорошей. А значит – бабы стервы. Ну, в твоём случае, мужик, - усмехнулся тот, и Мирослав мимолётом заглянул тому в глаза.       Два бездонных серо-зеленых кристалла пристально уставились на него. Мирослав замешкался. За секунду все мысли в голове спутались, словно он попал в густой туман дурмана. Сердце затрепыхалось как у воробья. И только на краю сознания замаячила тревожная мысль. Вот только оглох он к голосу разума.       Словно под чарами, Мирослав заговорил. Незнакомец же внимательно слушал и лишь изредка задавал какие-то вопросы. Парень после и не вспомнил, что именно у него спрашивали. Но отвечал он честно, ни разу не соврал. Хотя открытостью души никогда не страдал.       - А сегодня… мне друг всю правду рассказал. Не он… да это и неважно. Думал, поговорю с ним по-человечески. Я же его прекрасно понимаю. Вот жаль только вышло всё иначе. Только он на пороге появился, в меня бес вселился. Я таким злым ещё никогда не был. Это не я был…       - Кто ж тогда, если не ты?       - У меня всю неделю в голове мысли дурные крутились. Всякое. Будто сидит кто-то на плече, и все эти гадости на ухо шепчет. И в сердце будто камнями кидают специально.       - Эк тебя нахлобучило… Может на тебя какая краля отворот сделала?       - Да кому я кроме него нужен…       - А кошмары не снятся часом?       - Снились пару раз…       Поразился Мирослав. Ведь было же. Незадолго до сегодняшнего вечера ему снилось несколько. И все как один с Генрихом связаны. Но он полагал, что это из-за тех тревожных мыслей, что вечно в голове крутятся. В каждом сновидении воспроизводился самый большой страх. Одиночество. Так или иначе мужчина покидал парня. А накануне снилось, что немец решил от Мирослава избавиться совсем. Тот стоял над ним, с некой заостренной палкой в руках, а в следующий миг, та пронзила тело насквозь. И настолько всё было реально, что и после пробуждения перед глазами стояла картина. Вот только по ощущениям, перед ним хоть и стоял Генрих, но это был не он. Будто кто-то взял реалистичную маску, надел её и…       - Эх парень, парень… Хош, я раз и навсегда решу все твои сердечные проблемы?       - Это невозможно.       - Хах, есть у меня одно зелье. Пару глотков и нет проблем.       Мирослав усмехнулся, но ничего не ответил. Он вообще замолчал, глубоко погрузившись в свои мысли. А если бы волшебное зелье существовало бы и в самом деле, он бы согласился его выпить? И тут же он потрусил головой, вытряхивая все глупости. Да, последние дни он походил на истеричную маразматичку, но он бы ни за что так не поступил. Может у Генриха были причины молчать?       Чем дальше он отходил от дома, тем яснее становились мысли на счет мужчины. А собственные поступки казались «детскими». Неужели он такой дурак? Об одном Мирослав решил точно – как только вернётся домой, они обязательно поговорят. А пока нужно проводить этого странного пьяницу до дома.       Ему казалось, что он знает этот лес на все сто. Вот только незнакомец вёл Мирослава неведомыми тропами в самую глушь. И как-то вылетело из головы наставление Потапыча. А всё взгляд этот странный во всём виноват.       Блуждая то в одну сторону, то в другую, они наконец-то вышли к дому. Добротный деревянный дом стоял прямо среди деревьев и очень удачно сливался с кромешной тьмой. Если б не сизая утка с зайцем у калитки, Мирослав бы и не заметил его. Незнакомец наконец-то оторвался от парня и, шатающейся походкой, подошел к зверям. Те тут же обрадовались появлению хозяина. Утка громко закричала, а заяц то и дело скакал вокруг.       - Чего застыл, пацан, - вполне уже трезво и дружелюбно отозвался незнакомец. – Пошли, угощу что ли.       Мирослав хотел было отказаться от приглашения. Но тут к нему подлетела утка и молвила:       - Не бойся, толмач. Он зла тебе не желает. Напротив. Он много чего знает и может рассказать.       - И сундука тоже не бойся, - дополнил утку заяц.       Парень и согласился. Пошел следом без всякой мысли. И переступив порог, на него словно лавина холода обрушилась. Внутри дом оказался намного больше и просторнее. А ещё невероятно холодным. В воздухе прямо-таки витал запах сырости и затхлости.       Незнакомец же, не обращая внимания на гостя, стал хозяйничать. Зажег свет и начал активно рыться на полках, а затем в сундуке. Приговаривая себе что-то под нос, он совершенно позабыл о госте. Мирослав же стал осматриваться вокруг. Странные портреты на стенах, обрывки листов бересты на полу, столе. И много других странных предметов. Рисунки, выделки из кожи, а ещё множество резных фигур. Особенно внимание привлекло небольшое дерево. Невероятной красоты резной дуб, а по кругу заяц, утка и сундук. Мирослав поразился красоте. Поддавшись порыву, он взял в руки дуб.       - Ну что пацан, - вспомнил о госте незнакомец. – Будем изгонять твоих демонов?       - Что простите? – не отрываясь от фигуры, спросил Мирослав.       Мирослав с интересом продолжал вертеть в руках дуб. Столько точностей, деталей. Тонкая работа. В некоторых местах даже просматривались очертания листьев. А кора, словно настоящая…       - Я ж говорил тебе. Зелье есть у меня одно.       … А на обратной стороне подпись: «Кощею от Велеса» …