Генрих возвращается в Сибирь!

      Не успел Мирослав покинуть жилище, как Генрих попытался кинуться следом. Но, как по волшебству, вовремя появившийся Никифор не дал этому произойти. Резво выскочил перед немцем и попытался остановить.       - Генрих стой, - пыхтя, он оперся всем телом. – Всё будет нормально. Подумаешь, вышел на часок воздухом подышать… не впервые… же.       - Нет, - хрипя и сипя, Генрих продолжал пытаться пролезть к двери, - хватит этих походов в лес… Они ничем хорошим не заканчиваются. Да и ты… Ты же видел его.       Каким бы проворным и ловким не был рысь, в человеческом обличии, он ничто против здорового и сильного мужчины. Тем более, что Генрих едва не лежал на парне. Немец все продолжал рваться к двери, несмотря на разрывающую боль в горле и шум в голове. Все его мысли крутились вокруг парня. И чем громче были эти мысли, тем изнывающей была боль и крепче сжимался капкан.       - У-го-мо-нись! – прошипел Никифор.       - Нет! – вскрикнул Генрих и неожиданно притих.       Задыхаясь и кашляя, Генрих сполз вдоль Никифора на пол. А после совсем обмяк. Еще не до конца потеряв сознание, он четно пытался заглотить хоть каплю воздуха. Перед глазами расплывались цветные пятна. А боль только усиливалась и заставляла всё тело сжиматься от сильных судорог.       - Эй… немец… ты чего? – не на шутку испугался Никифор. – Эй! Генрих! Ты что удумал?! Не сметь! Слышал меня?! Не надо мне тут… сейчас подохнешь, а я Миру как это объясню? Да он же мне… Держись. Я сейчас!       Крикнул парень и что есть силы бросился в сторону выхода. Ещё никогда он не бегал настолько быстро в человеческой форме. Хотя времени для радости и хвастовства, к сожалению, не было. Ведь ещё предстояло разбудить Таисию и привести её в их дом. А Генриху, на скромный взгляд Никифора, осталось не то чтобы много времени.        Таисия Николаевна была немного ошеломлена столь поздним визитом, в час ночи-то. А услышав причину, сон как рукой сняло. Прихватив медицинский чемоданчик, они бросились обратно.       - Я же видел, что с ним что-то не то, - обеспокоено сказал парень, расхаживая взад-вперед за спиной женщины. – Бледный какой-то ещё и говорил хрипло. А сейчас, как грохнется и задыхаться начал…       - Сейчас, сейчас… Всё будет хорошо, - четко и отлажено действовала Таисия, но скорее на автомате. Ведь мысленно она переживала на меньше Никифора. – Может, съел чего? Ты не знаешь, у него нет аллергии?       - Нет… Не знаю, его дома не было, - задумался парень, вспоминая события последнего часа. – Я в лесу весь день пробыл, да и Генрих оттуда шел. Послушай… а не могла его дрянь какая в лесу укусить? Их же сейчас не мало водится.       - Всё может быть.       От укола Таисии, Генриху стало заметно легче дышать. Хотя голову по-прежнему разрывало от боли. На грани беспамятства, он не переставал повторять: «Мирослав». Он даже порывался несколько раз вновь встать, но Никифор и Таисия его останавливали каждый раз.       - Его надо в город. В больницу.       - Не думаю, - после тщательного осмотра, ответила женщина. На удивление, кроме проблем с дыханием и, вероятно, головной боли, Генриха больше ничего не беспокоило. Ни проблем с давлением, чистая кожа, даже глаза не покраснели. – Даже как-то удивительно это. Он-то и сознание потерял из-за дефицита воздуха. Чертовщина какая-то, вперемешку с психосоматикой. Невероятно.       - Чего? Пси… чё?       - Это, когда мозг клинит и тот придумывает несуществующие симптомы. В его случае, удушье. Поспит, успокоится и всё пройдёт.       - Ну да… Может быть. Он в последнее время часто нервный ходил.       Голова Генриха мужчины гудела и разрывалась на части. Казалось, ещё чуть-чуть и её разнесёт на сотни мелких кусочков. Даже сквозь сон, Генрих не переставал мучиться от пульсирующей боли. Это было, словно чья-то изощрённая пытка. Раз уж с удушьем не прошло, тогда вот, Генрих, держи – мучения и страдания в маленькой клетке с самим собой. И все эти пытки были, словно созданы для одной цели – заставить мужчину бросить Мира. Неужели сама вселенная решила выступить против? Может именно об этом их хотел предупредить Мор?       Генрих и не заметил, как очутился посреди бесконечного лабиринта. Он всё думал и рассуждал о том, как им быть. Молчание Генриха, злость Мирослава, а теперь ещё и это. Это словно одна большая головоломка, которую нужно решить. Мужчина медленно переставлял ноги, и не переставал анализировать происходящее последних дней. Со стороны, действительно казалось, что в их союз активно вклинивается некто третий. Но кто?       Только мужчина подумал об этом, как краем глаза он заметил некую тень фигуры. За одним из многочисленных поворотов явно кто-то был. От чего-то в его сознании мелькнула мысль о том, что в этой тени и скрыт ответ на все его вопросы. На миг, он перестал думать о возлюбленном, и головная боль отступила.       Может в лабиринте скрыт ответ, - подумалось Генриху. И не теряя времени он бросился в след за тенью.       Он уверенно шел по своему пути, словно ему давно известен путь незнакомца. Перекресток за перекрестком, поворот за поворотом. Несколько раз тень почти оказывалась в его руках. Но стоило ему прикоснуться, та испарялась в воздухе. Несколько раз Генрих порывался бросить глупую затею. Но отказаться до конца ему не давала надежда на позитивный исход. Жажда получить ответы на все вопросы оказалась намного сильнее сомнений. Ведь, когда-то же эта самая тень совершит ошибку и тогда погоня закончится.       Он продолжал преследование ещё очень долго. И в какой-то момент его противник совершил роковую ошибку. За очередным поворотом на их пути выросла глухая стена. Ликуя от радости, Генрих ускорился. Он подбежал, протянул руку и… вместо долгожданного ответа открыл глаза.       Солнце ярко светило, стучась жаркими лучиками в окно. Где-то вдали слышались одиночные звуки людей и прочей живности. Генрих же обнаружил себя на диване в гостиной. С трудом шевеля руками, он нащупал телефон. Взглянув на время, тот присвистнул. 15:32.       - Вот это меня вырубило, - осипшим голосом прошептал Генрих, и попытался наконец-то сменить положение.       Острый слух тут же уловил подозрительное шевеление со стороны дивана. Словно и не спя, тот подскочил со своего кресла и пригвоздил Генриха к дивану.       - Генрих!       - Хрумка… Ты совсем рехнулся, что ли? Я вообще-то затылком приложился. Мне больно.       - Так тебе скотина и надо, - недовольно проворчал парень, возвращаясь на прежнее место. – Ты пол ночи сквозь сон всё порывался встать и погнаться за кем-то. Я думал, ты кони двинешь. Напугал всех. Гад гестаповский…       - Извини, я не хотел… Сам не знаю, что со мной было. Мне в последние дни нездоровилось, - решил соврать Генрих. Хотя рысь мужчине ни на йоту не поверил. – А Мир где?       - Мир? Приходил, - зато Никифор врать умел отменно, подвоха даже детектор лжи б не заметил. – Обозвал тебя скотиной молчаливой. А потом недовольно глянул и пошел.       - Куда?       - Я давал торжественную клятву молчать, но, так уж и быть, скажу. На пункт Предречинск пошел. Там ночью браконьеры чудили, кого-то подстрелили. А потом он собирался в соседний поселок. Коровам вакцинацию проводить. Телефон не взял для дрессировки одного противного немца.       - Может это даже лучше, - задумчиво пробормотал Генрих. – Он пока успокоится, а я с Мором поговорю.       Немного подумав и оценив собственное состояние, мужчина обратился к парню:       - Никифор, ты не мог бы за Мором в лес сходить? Мне с ним переговорить надо…       Никифор от возмущения аж дар речи потерял. Так и сидел то открывая, то закрывая рот. Зато руками махал куда активнее, полностью демонстрируя свои мысли на счёт просьбы. Генрих то и дело замечал, как зло сверкают глаза нечеловеческим блеском.       - Ладно, прости, сам пойду, - вздохнул Генрих.       И не успел тот подняться с дивана, как горло сдавило от нового приступа удушения. Он даже и шагу сделать не успел, как темная пелена вновь накрыла глаза.       - Генрих? Снова?       - Да что же… это… такое? – хрипел Генрих, пытаясь выровнять дыхание.       - Нет, так не пойдёт. Ещё не хватало, чтобы ты прихлопнулся на середине пути. Сиди дома и не дергайся. Схожу я за этой псиной.       Недовольно прошипел рысь. Он может и поупирался бы ещё, вот только немцу упёртости не занимать. Не хватало ещё, чтобы тот упал и захлебнулся в какой речке или умер на тропе. Мирослав такого никогда ему не простит. Да и слова Таисии так хорошо ложились в одну версию. И только волчара мог всё прояснить и помочь с решением. Если б был жив Потапыч, он бы непременно к нему пошел. А так, увы, тот был уже давно мертв. Василису же искать слишком долго.       Так что, вооружившись воздушным ружьем, Никифор пошел в лес.       - Где ты, сволочь блохастая?! – что есть силы заорал парень.       На удивление, на излюбленной поляне волка не оказалось. А принюхавшись, парень понял, что в округе, кроме него, никого больше не было. Для уверенности он даже несколько кругов по периметру сделал. Пусто. Странно это всё. Генриху плохо без причины, Мирослав уходит за полночь в лес и не возвращается, теперь ещё и Мор…       - Та блин! – гаркнул парень и в сердцах отшвырнул ружьё куда подальше. – Что за херня твориться-то!? Один в лес с конями уходит. Второй задыхается без причины. Третий, козёл…       - Странно, а я полагал, что я – волк, - раздалось откуда-то сверху. Никифор присмотрелся, но кроме густой листвы больше ничего не увидел.       - Ты где, гад?!       - Если ружье утопишь – скажу, - совершенно точно раздалось с дерева. Никифор попытался присмотреться и принюхаться вновь.       - Ага, счаз! Разбежался. Я тут исключительно из-за Генриха и Мирослава. А с тобой, гад похотливый, у меня никакого перемирия нет и не будет! – и уже тише тот проворчал: - Радуйся, что мне никто в руки боевое ружье не дал. Иначе я бы…       - Ну это вряд ли, - тихо зашуршала листва сверху, и Никифор не удержался. Схватил камень потяжелее и запустил в сторону звука. Мимо. – Не с твоими навыками, Никифор.       - Чего сказал, сволочь?!       - Хватит рычать, котёнок. Лучше скажи, что там с Генрихом?       - Что-что? Херово всё, - зло выплюнул парень. – Он вчера с Миром поругался, попытался следом побежать, сознание потерял. Из-за того, что задыхается. Пока спал, всё рвался куда-то. Странно это всё. Ещё и Мир куда-то запропастился. Я Генриху соврал. Смотрю на них, и всё думается мне. Может это отворот кто сделать удумал?       - На себя намекаешь?       - Слышь, я сейчас обращусь, залезу на дерево и всю харю тебе расцарапаю. Благо с дерева ты от меня никуда не денешься!       - А ты уверен, что я именно на дереве? – послышалось за спиной.       - Ах ты… - почти по-звериному прошипел Никифор. Он бы с превеликим удовольствием разодрал эту самодовольную пакость в клочья, если тот был нужен. А так, приходилось брать инстинкты в руки. – Пошли! И учти, гад блохастый, дистанция три метра! Хоть на пол шага приблизишься – я за себя не отвечаю. Понял?       - Эх… Никифор, я же уже предлагал тебе всё за…       - Заткнись и иди.       Прорычал парень и молча развернулся на знакомую тропу. Его бы воля, он бы сейчас подстрели волка. Или обратился рысью и как вцепился в горло клыками… Не видеть и не слышать эту козлину доисторическую…       - И даже не пытайся думать, что я тебя простил…       … Весна в этом году в родных краях выдалась, на удивление, весьма ранней и теплой. Ещё не успел март вступить в полное право, как солнце выглянуло из-за хмурых туч и стало нещадно растапливать снеговые шапки. Вся природа радовалась и ликовала. Даже люди, уставшие от тягот и забот зимовки, с радостью скинули осточертевшие пуховики и шубы. И только одному человеку не было дела до всего этого.       Как только Никифор ни пытался отвлечь угрюмого Мирослава. Даже половину леса подключил. Нет, сидит, густит, печально вздыхает и телефон из рук не выпускает. На каждый звонок и уведомление дергается так, будто от этого весь вселенский покой зависит. А всё этот пакостник немецкий. Пропал со всех радаров, зарылся в бумажной волоките. Даже минутки лишней ни позвонить, ни написать… чтоб ему икалось.       Вот и сидел парень, думал, чем бы ещё друга занять. Долго бы ещё продолжал свои махинации, если б не Мор с интересным предложением. Волк рассказал про дальнюю поляну с первоцветами. И уж точно не известно было, кто больше заинтересовался – депрессующий Мирослав или ударенный весной в голову Никифор. Ну не мог второй пропустить такую возможность. Поснимать первым множество первоцветов для своего блога. В общем, спрашивать рысь никого не спешил – поставил Мира перед фактом. Выгрузил походную экипировку на середину комнаты и всё.       Как бы Мирослав не сопротивлялся, энтузиазм бешенного блогера-любителя-натуралиста был неиссякаем. Поэтому поддавшись уговорам друга, веселая троица выдвинулась в путь.       Волк не обманул. Поляна превосходила все ожидания – достаточно прогретая и живописная местность. Уже совсем скоро по этой самой поляне носился, хоть и немного уставший, но не потерявший азарт псих-фотолюбитель. С цветка на цветок он перескакивал вместе со своим немалым оборудованием, чем только смешил всякую живность и своих друзей. Мирослав же разделять энтузиазм не спешил, устал с дороги. Ноги гудели от непрерывной ходьбы по влажной земле, а чистейший воздух без грамма примесей так клонил в сон. И только Мор чувствовал себя бодрячком. Недолго думая, скинул одежду и припустил в лес со всех лап.       Эта весна решила отыграться на инстинктах Мора по полной. Не успело солнце припечь как следует, в голове Мора издался вой такой силы, хоть вживую исполняй. Мужчина-то думал, что все эти инстинкты и глупые мысли остались позади, что он обуздал свои желания. Но ошибся.       Может встреча с Генрихом так повлияла на него? Не понятно. Но факт оставался фактом. В голову лезли всякого рода непотребства. И ладно бы обычный гон, коим страдали многие сородичи. Так нет же, сознание подкидывало весьма странные картинки. Ещё и настолько реалистичные, что волк потерял всякий сон в любом обличии.       И как бы он не пытался сейчас ходить-бродить, отвлекаться на мелкую дичь, взгляд то и дело цеплялся за поляну. А ведь пора гона уже давно к концу подходила…       Сколько Мор себя помнил – ещё никогда с ним такого не происходило. Не так сильно. Да, бывало вокруг него вилось немало волчиц и женщин, но тот был непрошибаем. Словно скала. Яркого интереса он ни к кому не испытывал. Он вообще долгие годы относил себя исключительно к одиночкам. Пока путь-дорога не привела его в глухой лес с высокими елями, красочными холмами и бескрайними реками. Может, если бы не Потапыч, он бы пошел дальше. Но медведь обладал не дюжим дипломатическим талантом и мог подобрать ключик ко всякому холодному сердцу.       Но не столько уговоры возымели эффект, сколько один выкормыш-сирота. Бойкий и любопытный котёнок, он заменял солнце в хмурый день, был душой и сердцем суровых зверей. Хоть Мор и вёл себя отстранённо с рысью, не переставал опекать того. В своей сдержанной и холодной манере. А уж сколько нервов он истратил, когда тот сповадился ходить в людские селения.       Потапыч на их стычки только ухмылялся и запрещать любопытному ничего не спешил. Уж больно Никифор был обаятельным и мог в миг всякого от дурных или кровожадных мыслей отвадить. Даже когда вылазка грозила оборотню неприятностями, тот умудрялся выходить сухим из воды. Обычно, «няньки» охали-ахали да забывали обо всём, но не Мор. Тот устраивал долгие и нудные воспитательные беседы, но толку от них не было. Рысь только и делал, что оттачивал мастерство огрызаться.       Честно говоря, Мору казалось, что уже всему лесу известно о мыслях волка. Ведь он цеплялся всегда только к парню. Острый слух то и дело ловил глупые четверостишья пернатых. Один только Никифор ни о чем не догадывался.       Со временем Мору удалось запрятать мысли в долгий ящик памяти. Вот только бойкий лучик солнца не болезненные воспоминания об утрате, так легко не скрыть.       И зачем я их только позвал, - подумал волк, сбавляя темп, - надо было в одиночестве сюда идти.       Вздохнул волк и посеменил дальше. Как ни крути, а на природе становилось чуточку легче. Чистый воздух, тепло, первые цветочки пробивались сквозь оттаявшую почву. Весна. Особенно привлек внимание волка один маленький первоцвет. Хоть он был ещё не такой уж большой, красотой своей он выделялся на фоне других. Яркий, с лепестками цвета мёда в лучах солнца, с небольшими карими ниточками к сердцевинке. Прямо как… глаза Ни…       - Чего завис, волчара? – резво проскочил ввысь по холму рысь. Не забыв при этом обсыпать землей и остатками снега. – Устал, рухлядь доисторическая.       - С чего такие мысли? И вообще, я смотрю, одному домашнему представителю кошачьих нужно преподать урок манер. Смотри, если догоню – удалю всё, что ты там на поляне наснимал.       - Чё?! - вскрикнул Никифор так, что тело автоматически спружинило для прыжка. – Только притронься к телефону! Я этот свет пол дня ловил!       - Ну так, а если один котик слов не понимает. Надо учить делом, - довольно оскалился Мор, наступая на рысь. – Вот догоню и притронусь.       - Ха! Не дождешься, старичье! Хлебни грязи из-под моих лап!       Довольно воскликнул зверь и рванул вверх по холму со всех лап.       Никифор двигался проворно, с кошачьей грацией обходил деревья и камни. Мор же принялся преследовать свою цель, как настоящий охотник в стае. Зря сил на бег не тратил, берёг для решающего прыжка. Преследовал рысь, шагая за тем след в след. Зато Никифор воспринял всё слишком серьезно. Он считал это дуэлью. Поэтому использовал весь арсенал навыков. Путал следы, карабкался по деревьям, даже порывался в гадости изваляться. Чтобы перебить запах, вот только без ванной Мирослав зверя ни за что в таком виде в палатку не пустят. А в человеческой форме тот мёрз. Поэтому приходилось обходиться малым, но даже этого было ничтожно мало против Великого Альфы. Мор нагнал его не спеша. Вот только победителя в этой недолгой схватке так и не оказалось.       Хитрости рыси могла позавидовать любая лиса. Когда волк нагнал «добычу», та делала вид, что пытается спрятаться в ближайших кустах. И когда Альфа вырвался из засады, пытаясь схватить, «добыча» ловко спружинила в бок. Некогда мелкий ручеек, который Мор почувствовал ещё в начале преследования, на деле оказался не таким уж и мелким. И волк всей тушей нырнул в воду и грязь.       - Вот так тебе и надо! – ликовал рысь. И мало ему было чувства превосходства, тот решил лапами забросать волка грязью.       - Никифор! Прекращай, - отплевываясь от воды и земли, фыркал волк. – Я и так весь грязный по твоей милости. Теперь в человеческом обличии спать придётся.       - Я победил! Я победил! – не переставал скакать с места на место рысь. – Черт, жаль никого из тройцы нет. Я б им показал, какой лох их «Великий Альфа», гы-гы… Извалял в грязи и… уйх…       Ликование оказалось не долгим. Забыл Никифор, что почва после снега зыбкая. Лапы заскользили, словно по льду и не успел тот опомниться, как туша скатилась вниз, прямо к волку под лапы.       - Какая встреча… Никифор, - довольно оскалился волчара, разглядывая рысь с верху вниз.       Забралась парочка довольно далеко, так что назад пришлось идти в звериной форме. Никифор же ещё не терял надежды обсохнуть. Не удалось. Один плюс от замарашек был: Мирослав уже давненько так не смеялся и совсем забыл про тоску по любимому. Хотя нет, был ещё один плюс. Мор наконец-то позабыл о глупых мыслях.       Хоть солнце грело довольно сильно, вечер был прохладным и сырым. Мор-то к таким перепадам температур привык, а вот Никифор, лишившись теплой шубы, недовольно ёжился и трясся даже близко у костра. И дабы парень совсем не околел, Мирослав принял стратегическое решение. Согреть друга старым дедовским методом – парой кружек теплого вина. Опьянеть тот не должен был, глупо полагал брюнет, зато согреется.       Вот только не привыкший к подобным напиткам организм дал сбой. И Никифор окосел буквально с двух небольших кружек.       - Никифор, ты спать собираешься? – едва сдерживаясь от смеха, спросил Мирослав.       - Ты посмотри какое небо-о… а сколько на нём звёзды, - заплетающимся языком пробормотал парень. – Звё-ё-зды…       - Мда уж, чего ж тебя так разморило. С двух кружек.       - Мирослав, он, может, сейчас и человек, но устойчивость к алкоголю – звериная. Ему для согрева и пару ложек хватило бы.       - А как же он обычно…       - Травы всякие и ягоды грызет. Никифор в плане калдыра – весьма изобретательный. Откуда только этим премудростям научился – загадка по сей день. Если ты устал, иди. Я присмотрю за ним. Рано или поздно он должен устать.       - Э-э-это кто у нас тут усатый нять? – пьяно хихикнул Никифор, отвесив пинок мужчине.       - Значит так, пьянь кошачья, сейчас пьешь пару кружек ледяной ключевой воды и в палатку. Спать.       Мор пытался быть добрым и сострадательным, но с пьяным оборотнем все нервы на раз истончатся. А начиналось всё вполне невинно. С того самого пинка под зад. Но подобных шалостей парню было мало и тот решил устроить ночные догонялки. А что? Мор же утром устраивал, так почему ему нельзя? Очень даже «зя»! Правда, былой звериной проворности не было и в помине. Вскоре «догонялки» превратились в операцию по спасению отдельно взятой рыси. Выловить того удалось только у злосчастного ручья. И чтобы бегун дальше не удрал, Мор принял стратегическое решение – сгрузить нарушителя спокойствия на плечо. А там добраться до палатки и передать в руки Мирослава.       - Мо-о-ор, а, Мор… Скажи, - где-то на уровне поясницы бормотал Никифор. – А у тебя бывает гон?       От неожиданности вопроса мужчина запнулся о собственные ноги. Зато парню было до балды. Он так и продолжил беззаботно висеть на плече и вертеть конечностями.       - Чего?       - Ты хоть и хранитель, но всё же волк. А у всех твоих сородичей сейчас пора активного спаривания. Даже тройца себе волчиц понаходили. А тебя я ни разу с самкой не видел. Скажи честно… у тебя там уже всё отсохло, да?       Мор и не знал, что ответить. Так и завис, стоя на середине пути. Чем Никифор и поспешил воспользоваться. Соскочил с плеча и как по волшебству появился перед мужчиной. А глаза его сверкали от озорства и глупого энтузиазма.       Мужчина понимал, что ему следовало отшутиться или же скрутить парня. Тот же был мертвецки пьян и не ведал, что творит. Вот только когда сны явью оборачиваются, разве тут устоишь. Он и глазом моргнуть не успел, как Никифор поцелуем пригвоздил их к коре ближайшего дерева. Откуда тот знал, что делать – волк теряется в догадках по сей день. Но действовал тот весьма уверено. Выцеловывал линию вдоль подбородка до самой шеи, слегка прикусывая тонкую кожу. Руками же он подбирался к брюкам, от нетерпения те подрагивали так, что пряжка ремня то и дело выскальзывала из пальцев.       Мысленно Мор хотел заставить себя всё прекратить. Жаль тело было совершенно глухо к приказам разума. Ловким движением он стянул ремень, расстегнул брюки и опустил руки вдоль туловища. Не трогать – это единственное на что хватило его выдержки. Никифор словно этого приглашения и ждал. Вскоре ледяные пальцы обхватили оба стоящих колом члена и задвигал в бешенном такте. Он дергал рукой не умело и рвано, но Мору было достаточно и сотой доли происходящего. Чувствуя близкую разрядку, парень схватил свободной рукой мужчину за шею и грубо сжал её до появления когтей.       И только они кончили, Никифор тут же обмяк…       … - Сука! – рычал и шипел рысь, брыкаясь в руках Мора. – Решил с дружком поделиться?!       - Да послушай же ты, - всё пытался удержать вырывающегося зверя, - так нужно было…       - Кому нужно, блять!? – взревел Никифор и с новой силой дернулся в хватке. Руки не выдержали напора и ослабли. Чем рысь и воспользовался. Спрыгнул на землю, не забыв полоснуть острыми когтями по чужой руке.       - Да послушай же ты наконец! Генрих позвонил на пункт, ему сказали, что Мирослава не было и не будет. Если бы я его не отвлёк, он бы пошел его искать и задохнулся где-нибудь в лесу! А сейчас, посмотри на него. Он же в глубоком шоке, и больше ни о чём думать не может. Уж лучше так, чем он о Мирославе своём ежесекундно думать будет.       - Сука, - и не думал добреть рысь. – Воспользовался…       - Я?! Если уж на то пошло, то это мне злиться надо… - сказал Мор, чем только вызвал новую порцию яростного рыка. – Хорошо, я козёл и сука. Но я же уже не раз говорил тебе, что нам можно просто обо всём забыть…       - Никогда… Слышал!       - Хорошо, я понял… Не надо. Сейчас у нас с тобой одна цель. Мирослав и Генрих. Поэтому, прошу тебя, пожалуйста, найди снотворное в подвале Марфы. Пусть Генрих спит, пока твой друг не вернётся.       Рысь зашипел и пригнулся к новому прыжку. Но немного поразмыслив, тот повернулся в сторону подвала.       - Спасибо… и не мог бы ты поискать что-нибудь от ран.       - Я это делаю только ради Мира…       Проводив Никифора взглядом, Мор уставился на Генриха. Тот сидел, словно под тяжелыми препаратами, то открывая, то закрывая рот.       Когда Никифор и Мор вернулись в дом, Генрих уже собирал вещи для длительного похода. Он собирался, не обращая внимания на тяжелое дыхание и громкие хрипы. Даже общее недомогание не могло нарушить его настрой. После оглушительных новостей ни о каком спокойствии не могли идти и речи. Тогда волк принял единственно верное решение – рассказать Генриху то, о чем тот так долго спрашивал. Оглушить так, чтобы тот о своём возлюбленном хоть на минуточку перестал думать. Оно того стоило, хоть и цену пришлось заплатить высокую.       - Ах, вот оно чё… - тихо пробормотал Генрих. Эти слова он повторял последние минут десять. – Так ты воспользовался…       - Я его и пальцем не тронул.       - Но хотел бы?       Отвечать Мор не стал, так и остался стоять да в пол смотреть.       - Мор, ты же говорил, что если я…       - Для начала нам нужно выпить теплого чаю, - нагло прервал Генриха Мор. Нельзя допустить, чтобы всё прошло зря. – И мне рану обработать нужно. Когти злого Никифора острее всякого кинжала.       Мор действительно выглядел весьма плачевно. Рысь распорол руку довольно глубоко, чуть ли не до кости. Поэтому пока ту не обработать, о походе не могли идти и речи. Как бы сильно Генрих не хотел найти Мира, для начала следовало помочь другу. Тихо кивнув, мужчина пошел на кухню.       К счастью, хоть и безумно злой, Никифор подготовил всё необходимое. Две чашки и подозрительная банка с жижей внутри. А сверху записка. Мор подошел и осторожно развернул листок, чтобы не заляпать кровью. На бумажке, корявом подчерком Никифора, был написан рецепт. А внизу приписка:       «И не думай, что я забыл про дистанцию!»