Счастье любит тишину

<Юнги> Я скину тебе что-нибудь веселое, но при этом легкое и воздушное. Как раз под настроение праздника, ага? Чимин читает с глупой улыбкой, расплывшейся на лице. Этот Сахарный так прекрасно понимает его с полуслова, что временами даже пугает. Как он, черт подери, это делает? Как можно было за месяц, всего месяц, так сильно узнать друг друга, чтобы понимать с первых букв? Взгляд падает ниже, захватывая название песни. Bicycle — RM. Кажется, он что-то слышал об этом исполнителе от Тэхёна, который буквально умирает по нему, расшибаясь в лепешку при очередном посте в Инсте. И, насколько ему помнится, он слышал его музыку, которую, конечно же, Тэхён включал дома на колонке — куда уж без него в серой и бесформенной жизни Пака. И все же, вкус и предпочтения Юнги пока ни разу не подводили, сколько бы он не советовал, будь то музыка, фильмы, сериалы, аниме. Чимин разрывался, но пытался везде успеть, это ведь Сахарный. Чимин, мучаясь как и обычно, подключает слуховой аппарат к телефону, расчесывает волосы так, чтоб не было видно наушников, и спускается вниз. Там, на удивление, поджидает мама, у которой, оказывается, выходной. А Чимин совсем уж забыл об этом. Перекидывается парочкой фраз, одевается потеплее, накидывая на плечи пальто, повязывая на шее шарф. Кладет перчатки в карманы пальто и выходит на улицу. Морозный воздух приятно обжигает нежную кожу щек и освежает легкие при очередном глубоком вдохе. Сегодня запланирована самая важная часть зимы — покупка подарков на Новый год для близких и подарка для Тэ на его день рождения. Великий праздник, как отзывается сам Тэ об этом дне. Еще бы, мама его рожала больше двадцати часов. Вот и родился, блин, негодяй. Чимин переключает режим слухового аппарата с общего на наушники, включает песню, которую посоветовал Юнги, и шагает под приятную мелодию. Она, если быть честным, мелодия, совсем не раздражает, как это бывает с другой музыкой. Приятный охриплый голос рэпера проникает в каждую клеточку, в каждый атом организма, оседая словами в мыслях. Текст так трогает, что Чимин, он уверен, кажется, на четыреста процентов из ста, что добавит эту песню в свой личный плейлист, который, на удивление, стал расширяться с появлением Сахарного в жизни. Тихое «Ла-ла-ла-ла» разносится волнами электричества по телу, вызывая глупую улыбку. Чимин весело вышагивает по плиточкам разных цветов, пританцовывая бедрами. Вот так оно и бывает, что он слышит песню, и ноги сами в пляс — ему даже делать ничего не надо. Прекрасный морозный день, предвещающий скорые праздники, но кажется, что Чимину чего-то не хватает. Кого-то… Было бы так волшебно, сказочно и вообще невероятно-восхитительно, если бы Юнги был сейчас рядом. Если бы он держал его за ручку, переплетая его пальцы со своими, приятным морозом обжигая нежную кожу. Если бы своим басистым, а Чимин почему-то уверен, что у него именно такой голос, напевал это чертово «Ла-ла-ла». Диагноз ясен. Чимин болен. Болен любовью. Влюбиться для него — что-то новое. А влюбиться в того, кого ни разу не видел, не зная ничего о нем, хотя это, пожалуй, откровенная ложь, потому что Юнги никому так не открывался как Чимину, влюбиться так — что-то за гранью реального. Как он мог? Вопросов возникало слишком много, но он перерубал головы налившимся тюльпанам своей души и сердца, не давая им никакой возможности расцвести, потому что он глухой. Все еще не понимал, как рассказать Юнги подобное. Как? А вдруг это отобьет всякое желание общаться с ним? А вдруг это окажется самой огромной ошибкой в жизни Пака? Нет, так рисковать он не имеет права. Да и тем более, это ведь всего лишь влюбленность, да еще и невзаимная — Чимин уверен. Время льется незаметно, и он даже не обращает внимания на окружающий его мир. Заходит в кофейню после долгого шопинга, таща в руках целую гору пакетов. На кассе встречает парень — он что-то говорит Чимину, но, честно, этот охриплый голос так сильно засел в голове, что нет никакого желания прерывать пение RM'а. А потому Чимин просто открывает заметки в телефоне и пишет желаемое, разворачивая телефон экраном к кассиру. Тот кивает, хмуро глядя на Чимина, и принимается выбивать чек. Чимин отходит недалеко от кассы, чтобы, если что, видеть свой заказ, и принимается наблюдать за парнем, который брал его заказ. Сейчас на кассе его подменили, а он сам делал кофе, уверенно управляясь со всем оборудованием. На его торсе был повязан фартук с логотипом кофейни, волосы собраны в небольшой пучок на затылке, а поверх — сеточка. Повернувшись к Чимину, он взбивал молоко, и Пак мог спокойно видеть его лицо. Парень хмурился, сосредоточившись на деле, губы сложились в бантик, а брови сошлись на переносице, создавая морщинку. Его реснички мило трепетали при каждом моргании, что выглядело слишком уж залипательно. «Интересно, а как выглядел бы Юнги?» — проносилось в голове Чимина, пока он наблюдал за черноволосым бариста. Тот, судя по всему, как раз в это время закончил делать напиток Чимина, поднимая глаза и ища его среди столиков. Наткнувшись взглядом на Пака, парень кивнул на стаканчик, и Чимин кивнул, чисто по привычке сказав «спасибо» на жестовом языке. Выражение парня он, конечно же, уже не увидел, развернувшись на одних пятках, направляясь к выходу. Отпивая пряный кофе из стаканчика, который так приятно согревал кожу руки, после разливаясь теплом по глотке вниз — к желудку, а оттуда расходясь по всему телу, Чимин двигался в сторону дома. Смакуя кофе, он смаковал и этот насыщенный, для Чимина, конечно же, день. Выход на улицу чаще всего был неприятным опытом, связанным с людьми и их бесчеловечностью. Но в этот раз тепло не только кофе, но и осязаемого Юнги, который шел рядом, напевая «Ла-ла-ла», держал за руку и уверенно вел по многолюдным и шумным улицам Сеула, согревало. Этот Юнги защищал и окутывал теплом в зимний день. Хотелось уже поскорее вернуться домой, обговорить все с Юнги, особенно песню, и рассказать про день и покупки. Хотелось просто проводить все свободное время рядом с Юнги, делиться с ним всем, быть рядом и чувствовать его рядом. И все-таки, Чимин болен, и это вовсе не глухота.