Счастье любит тишину

«Не волнуйся, Чимин, — говорит парень сам себе. — Ты справишься, все будет хорошо! Ты молодец, ты готовился!» — он сидит на скамейке, дрожа от волнения перед выступлением. В актовом зале сидят ещё около четырех десятков ребят, парней и девушек, которые волновались, Чимин уверен, не меньше него. В тот момент, когда Чимин, уже засомневавшись в своем успехе, продумывал, как будет сегодня плакаться в плечо Тэхёна, потому что не прошел отбор в университет, в зал вошёл подозрительно знакомый парень. Он прошел за рояль, что изящно стоял посреди сцены, сверкая от чистоты. Парень сел на банкетку, поправил рубашку, и его пальцы запорхали по клавишам инструмента. Немного поиграв на рояле и услышав его звучание, парень переплел пальцы и вытянул руки вперёд, разминаясь. На эту же сцену вышел статный мужчина в свитере с микрофоном в руках. Он коротко прокашлялся и начал свою речь: — Здравствуйте, дорогие абитуриенты. Мы рады приветствовать каждого в стенах нашего университета. Сегодня проходит конкурс для поступающих на искусство современного танца, и, к сожалению, не все из вас смогут попасть к нам. Для этого каждому нужно было подготовить выступление, которое Вы покажете нам под аккомпанемент, который создаст для Вас студент нашего университета. Желаю Вам удачи. Когда назовут Ваше имя — выходите. Первым на сцену вызвали парня в футболке с надписью «Hope». Чимин восхищённо смотрел как Чон Хосок — именно так звучало его имя, когда парня звали на сцену — танцевал хип-хоп. Черноволосый парень, все ещё подозрительно знакомый, удивительно нереально создавал музыку на рояле, хотя, казалось, что инструмент совсем уж не подходит для такого танца. Его пальцы нежно двигались по клавишам, лицо было сосредоточено, брови нахмурены, а глаза прикрыты.Как только последняя нота прозвучала, парень остановился, изящно закончив выступление. После него было ещё трое, и только после них прозвучало имя Чимина. — Пак Чимин, — он взволнованно поднялся, протерев ладошки о белые штаны, и направился к сцене. Парень за роялем перевернул страницу нотной грамоты и кивнул Чимину, показывая, что он готов. Пак встал в балетную стойку, расправив руки, словно лебедь. Рояль заиграл, а парень за ним уставил свой взгляд прямо на танцующего Чимина. Тот парил на сцене, чувствуя музыку всеми фибрами души, слышал ее без слуха и танцевал с закрытыми глазами. Закончив последним движением ту самую «бабочку», которая ещё несколько недель назад у него совсем не получалась, по его мнению, конечно, он скрестил руки на груди, склонив голову, и музыка затихла. Он, дрожа от волнения и напряжения от танца, тяжело дыша, вернулся на свое место, ожидая результатов конкурса. До последнего выступления не мог отвести взгляда от парня, который тоже смотрел на него во время перерывов. «Это… Это же парень из кофейни, точно! Помню его губы и хмурое лицо» — думал Чимин, слабо улыбаясь. Ему казалось, что знакомое лицо в стенах университета лучше, чем ничего. Под конец на сцену снова вышел тот мужчина. — Позвольте Вам объявить наших победителей… — он называл имя каждого, и в самом конце прозвучало единственно важное имя: — Пак Чимин. Поздравляю вас. Те, кто не прошли, не расстраивайтесь. Попробуйте обязательно в следующем году. Сначала Чимин и не поверил, что прозвучало его имя. Но как только осознание пришло, он опустил голову на грудь и тихо рассмеялся. Он справился! Чимин, достав телефон, принялся делиться радостной новостью. <Чимин> Тэша, я смог! Я поступил! Он перелистнул чат и написал одному из самых близких людей на всей планете Земля. <Чимин> Мама, я поступил! Скажешь папе? — Ты молодец, Чимин, — раздался бархатный голос над Чимином. Он поднял голову и увидел того самого парня, который играл этим днём за инструментом. — С-спасибо, — смущённо пробормотал он. — А… Откуда ты знаешь мое имя? — Ну… — запнулся черноволосый. — Твое имя же говорили, когда ты выходил танцевать… — А, да, — он смущённо рассмеялся, скрывая лицо в ладонях. — А как тебя зовут? — Мин! — раздался крик откуда-то. В актовый зал влетел парень, приближаясь к Чимину. «Господин Чон, не шумите!» — послышалось со стороны. — Пошли, — сказал он, подойдя. — Тебя куратор искал, — он схватил его за руку и потащил к выходу. Мин улыбнулся и, приподняв подбородок, сказал: — До скорого, Чимин! — тот так и сидел, ничего не понимая, но был счастлив, что день начался так благоприятно: и зачисление в университет, и знакомое лицо в нем же, которое, судя по всему, и не прочь подружиться. Чимин, вроде как, тоже не против. Если честно уж, что-то в этом Мине было знакомое. И это совсем не зависело от того, что ранее Чимин видел в кофейне. Это что-то совсем иное. И что именно, Чимин пока не понял. Лишь предчувствие хорошего поселилось где-то глубоко в сердце, не отпуская. Спустя минут десять, когда все, кто не прошел отбор, разошлись, Чимина и оставшихся принятых повели в аудиторию. Среди них был и тот парень, что запомнился Чимину своей футболкой и танцем. Чон Хосок. Так же его звали? Когда они зашли в аудиторию, то она вовсе не была пуста, наоборот, заполнена студентами, среди которых были и Мин, и Чон. Тот громогласный парень Чон, увидев его, помахал рукой, приветливо улыбаясь. Когда все расселись, их внимание привлек высокий мужчина в темно-синем свитере и светлыми волосами. Он, прокашлявшись, поприветствовал всех, а после представился как их куратор. Ким Намджун оказался весьма добрым и улыбчивым мужчиной, у которого выступали ямочки на щечках, стоило ему только расплыться в улыбке. Как оказалось, первый курс был под руководством четвертого, в котором находился и тот самый клавишник. Под конец классного часа Чимин устало потер виски пальцами, прикрывая глаза. В голове гудело от всех звуков, и он, сделав аппарат чуть тише, опустил голову на грудь, глубоко вдыхая. Было так приятно хоть на секунду не быть чувствительным к звукам, которые безустанно издавали около шестидесяти студентов. Только когда к его плечу аккуратно притронулись, он вскинул голову, глядя прямо в глаза профессора. Он тут же потянулся к уху, делая чувствительность наушников выше. — Извините… — Чимин, Вы в порядке? — обеспокоенно спросил профессор. Он был предупрежден, что Чимин глухой, естественно. Иначе бы могли произойти казусы или, хуже всего, трагедии, которых ни Чимин, ни родители не хотели. И, на самом деле, Чимин был безгранично благодарен профессору, что он не разгласил это на всю аудиторию. С одной стороны, это могло бы помочь избежать непониманий и неприятностей. Но с другой, Чимин не хотел выделяться, не хотел быть изгоем как когда-то в школе. Он просто хотел быть обычным, среднестатистическим студентом первого курса, который просто бы учился, имел хоть каких-то друзей, помимо Юнги и Тэхёна, и жил, в целом-то, счастливо. — Да, профессор. Извините еще раз. — Устали? — чуть понизив голос, уточнил он, и Чимин кивнул. Он и правда устал от сегодняшней суеты. — Все будет хорошо? — Чимин еще раз кивнул, чем вызвал легкую улыбку на лице профессора, и у него снова появились очаровательные ямочки. Он снова вернулся за свой стол и заговорил: — Так, четверокурсники вы мои, присматривайте за своими младшими, хорошо? Покажите им, где находится наша библиотека, зал и остальные аудитории, которые могли бы понадобиться им с завтрашнего дня. И, Господин Чон, перестаньте приходить на наши классные часы. — Но, профессор Ким, они у Вас классные, вот и прихожу. Вы же знаете старика Чхве. Он такой нууууудный, — простонал Чон, и профессор рассмеялся. — Уж я-то Вас понимаю. Так, на сегодня все. Младшенькие, не стесняемся просим старших о помощи, никто не укусит, — он все еще улыбчиво разговаривал, а под конец речи слегка махнул рукой, будто подзывая. Чимин не спешил уходить первым, он знал, что в такой толкучке все равно никуда не успеет первым, а потому смиренно ждал, снова понизив чувствительность наушника. Он прикрыл глаза, отдыхая, как к его плечу вновь кто-то притронулся. Открыв глаза, он снова увидел профессора, но рядом с ним уже стояли те два парня из актового зала. — Чимин, — сказал профессор, и Пак прочел это по губам. Он потянулся рукой к наушнику, возвращая «громкость» обратно, и устало вздохнул. Да уж, это не один гиперактивный Тэхён, их таких целый университет. — Чимин, это Мин Юнги, твой хён, — Чимин поднялся со стула, слегка склонив голову в уважительном жесте. — Он позаботится о тебе в стенах университета. Если нужна помощь, то смело обращайся к Юнги, хорошо? О твоей… — Особенности? — подсказал Чимин. Он чувствовал, как профессор ходит по острию ножа, боясь задеть студента бестактностью. — Да, о твоей особенности он знает, так что проблем, я надеюсь, не будет. Если тебе вдруг станет нехорошо, ты всегда можешь прийти в мой кабинет, я постараюсь помочь тебе, или ты сможешь отдохнуть в моей лаборантской, хорошо? — Чимин устало кивнул, пожав плечами. — И… Педагогический состав в курсе тебя, хорошо? Твои родители попросили не заострять внимание. Ты не любишь говорить об этом? — Да. Не хочу выделяться. — Хорошо, я обещаю не выделять тебя, но за других, к сожалению, я не в ответе. Если кто-то тебя обидит… — То обращайся ко мне, — перебил профессора Юнги. — И ко мне тоже, — подкинул парень, стоящий рядом. — Мы поможем, — улыбнулся он. — Чонгук, избить кого-нибудь — это не помощь. — Ну, профессор, — улыбнулся он вновь, — как Вы могли о таком подумать? Мы поговорииим, — протянул он. — А если не поймут, то побьем, — добавил Юнги с каменным лицом. Чимин не на шутку испугался. И вот они — его хёны? А если они и его побьют за то, что он глухой, как это было в школе? — Юнги, по-моему, мы его испугали, — сказал Чонгук. — Мы шутим, Чимин. Шу-ти-м. Никого мы не избиваем, мы вообще за мир во всем мире. — Только самозащита, — сказал Юнги, и Чонгук вскинул руки, мол, сдаюсь, улыбаясь во все тридцать два. — Ну все, идите, — подогнал их профессор. — До завтра, мальчики. И не опаздывайте. Чимин, я добавлю тебя в группу и туда же скину ваше расписание, хорошо? — Пак кивнул, и Чонгук, подхватив его под ручку, повел из аудитории. — Куда мы идем? — испуганно сказал Чимин, и Чонгук сморщился. — Ты чего орешь-то? Я ж рядом, — Чимин сразу же поник, прося прощения. — Эй, да чего ты? Это из-за слуха, да? И давно это с тобой? — С рождения. — Невезуха, — сказал Чонгук, пока Юнги скидывал его руку с плеча Чимина. — Не лезь ты к нему, а. Он и так в ахуе со всего, а тут еще и ты, прилипала. — Ой, хён, да я ж подружиться хочу. Чимин, ты же не против дружить с нами? Тебя, если что, никто не заставляет. — Я… Я был бы не против, — сказал он, мягко улыбаясь. И, по-моему, это один из самых лучших дней Чимина, несмотря на все трудности.