Счастье любит тишину

Вскоре после инцидента в баре Юнги собрался домой, прежде выпив еще несколько шотов соджу. Чонгук пропал из поля зрения, наверное, побежал за Тэхёном, Хоупа увел его парень, а сам Тэхён побежал утешать Чимина. Странное ощущение внутри Юнги плескалось, ведь его никто не побежал утешать. Он успокоил себя тем, что всегда сам справлялся — не в первый раз все-таки. Однако перед тем, как он встал с диванчика, выпив последний шот, телефон Тэхёна задребезжал. Юнги пытался бороться с любопытством, но, решив, что ему все равно гореть в аду за содеянное, он взял телефон Тэхёна, открывая последнее входящее сообщение. <Мама Булки> Тэхён-а, сыночек, привет! Что случилось у вас? Чимин весь в слезах домой прибежал, говорить отказывается, только плачет. Ответь хотя бы ты мне, пожалуйста. Юнги сглотнул болезненный ком в горле, проглатывая вместе с ним и подступающие слезы. Не было больно за себя — он заслужил, так он считал. А вот за невинного и хрупкого Чимина было очень больно, за его сердце, которое разбил Юнги. Он дрожащими руками принялся писать ответ маме. Он все исправит, обещает сам себе, потому что на лице Чимина хочется видеть только улыбку, особенно — быть ее причиной. <Тэхён> Чимин и Юнги немного поссорились, ничего страшного, не переживай, мама. Юнги не раз слышал, как Тэхён общается с мамой Суён, поэтому проблем в написании сообщения от его лица не возникло. Он, с почти чистой совестью, положил телефон на место и, взяв свои вещи, вышел из клуба в сторону своего дома. Как никогда сейчас жалел, что их с Чимином дома находились в разных сторонах. А может, это было только к лучшему, и он не зайдет к нему домой, чтобы натворить еще больших ошибок. Ясно только одно: им обоим нужно остыть и, возможно, проплакаться. Чимин — уже, а Юнги — почти. Утро вечера мудренее, а завтра в университете они друг от друга никуда не денутся, если Чимин пойдет, конечно. А учитывая Ким Тэхёна под его боком и огромную любовь Чимина к Юнги танцам, он появится в университете, ведь так жаждал того. Мысли о нем заняли весь разум, и если раньше это приносило одну лишь радость и спокойствие, то сейчас мысли были тревожными. Они, словно червь, сжирали изнутри, волнуя даже самые отдаленные участки мозга. Те, что отвечали за глубокие воспоминания. Сейчас Юнги вспоминал, как они впервые списались. Как он был чертовски возмущен выражением Чимина, потому что сам души в музыке не чаял, даже поругаться умудрился с родителями из-за нее. Музыка и искусство для него превыше всего. Всегда так было, пока он не списался с его сладким мальчиком. С его Мочи. Общение с людьми всегда давалось Юнги с трудом. Не любил он всю эту суету при знакомстве, сближение с кем-то, кто потом может пропасть из жизни и причинить боль. Не любил слишком много думать и узнавать о ком-то сразу, еще и с обязательством все это запомнить. Ему нужна была только музыка да Чонгук, который в особо тяжелые времена обнимет и скажет, что все хорошо. А потом в его жизнь, словно ураган, ворвался Мочи. Несносный застенчивый мальчишка с кучей комплексов и проблем. Социофоб, такой же, как и сам Мин. Сначала это казалось бременем — общаться с кем-то на «обязательном уровне», но, однако, потом это стало чем-то… Обычным? Приветствия с утра, пожелания хорошего дня. Обсуждение личных вкусов в любой сфере жизни, начиная едой и заканчивая фильмами и музыкой… Именно она ведь свела две заблудшие души. Именно она протянула красную нить между их сердцами. Один не любил музыку, считая ее однотипной и скучной, а другой жить без нее не мог, лишь в ней чувствуя умиротворение. Такие разные, но такие похожие, они нашли умиротворение друг в друге. Правда всего на полгода, потом его нещадно разбил в пух и прах Юнги своим глупым признанием, которому не было ни места, ни времени. Однако ему казалось, что если не сейчас, то больше никогда не сможет. Так и будет жить во лжи с тем, кого полюбил сильнее, чем звучание пианино или гитары. Юнги болезненно замычал, прокручивая события у себя в голове. Это выглядело глупо… Так неуместно, но так… Пугливо. Он боялся, что исход его признания будет именно таким. Знал ведь, но тянул и тянул до тех пор, пока это не станет совсем катастрофой. Думая сейчас, казалось, что признайся Юнги раньше, когда только понял, что Мочи — первокурсник Пак Чимин, то было бы проще. Но нет, он поступил так, как поступил, и теперь выход только один — решать проблему с Чимином. Просить прощения, говорить, признаваться в любви и холить и лелеять всю оставшуюся жизнь, потому что такой человек, как Чимин, заслуживает только любви. Послышался омерзительный свист, как будто собачку подзывают. Он выбил Юнги из раздумий, и он, оглядевшись, понял, что загулял. В самые нехорошие уголки Сеула. К нему приближались три парня, они были выше и крупнее, чем сам Юнги. А Мин еще и пьяный, так что побег — не вариант, его поймают и отпинают так, что Чонгук не узнает. Варианта только два: либо дать им то, что они хотят, и с небольшой вероятностью уйти целым, либо получить пизды по третье число, и они сами заберут, что захотят. — Ну привет, богатенький мальчик, — сказал первый, подходя вплотную и закидывая по-хозяйски руку на плечо Мина. Юнги еле сдержался, чтоб не скинуть ее тут же, но знал, что тогда благоприятный исход ему не предвидится вообще. — Что ты тут с такими часиками делаешь поздно вечером? — улыбнулся он. Юнги кинул взгляд на свои часы. Ему Чонгук их подарил на двадцать лет. Самый дорогой подарок, и дело вовсе не в цене. Они от Чонгука и точка. — Домой шел, — ответил Юнги, пытаясь скрыть пьяный голос. — Предлагаю тебе сделку, — сказал этот же парень, который, видимо, был у них за главного. — Ты мне часики, а я тебя отпущу домой, и все будут счастливы и здоровы. — Нет, — решительно ответил Юнги. Хуй ему, а не часы Чонгука. Исход остался только один — получить пизды так, чтоб Чонгук узнал его утром. — Нет? Нас трое, а ты один. Уверен, мажорчик? — вместо ответа Юнги резко ударил одного меж ног, и тот согнулся пополам, скуля. А второму, который был за главного, ударил кулаком в нос. Он отшатнулся назад, взвывая от боли, и Юнги, получив секунду замешательства, рванул. Побежал как можно быстрее в сторону людей, потому что там они вряд ли будут такими смелыми. Он окинул местность взглядом, понимая, что вообще не был в этом районе Сеула, что неудивительно, учитывая его… живность. За спиной послышались разъяренные крики, а вскоре его вовсе толкнули в спину, и Юнги, споткнувшись, встретился практически лицом с землей. Спасли лишь руки, ладони которых они разодрал в кровь. — Ах ты ж, сука! — их главный пнул Юнги в бок, и он завалился, закрывая голову и лицо руками. Ему нанесли несколько ударов ногами по ребрам, а после главный поднял его за воротник майки и процедил это же ещё раз в лицо кровавыми губами. Юнги усмехнулся, нехило он так врезал ему, что не только нос разбил. Ему сразу же прилетел кулак в скулу, и голова Юнги, как у куклы, повернулась в сторону. Он снова усмехнулся. Удар-то как у девчонки. — Смешно тебе, сука? — Юнги плюнул ему в лицо, а после занес свой очередной кулак, который успешно встретился с чужим лицом. Парень снова отшатнулся и упал на задницу, а Юнги тут же присел, зная, что сзади стоят его прихвостни. — Пошли на хуй! — крикнул Юнги, ударяя еще одного, но уже в солнечного сплетение. Юнги отпрыгнул назад, пятясь. Он, на самом деле, был чертовски удивлен своему телу, а еще и благодарен. Столько выпить и отмутузить троих кабанов — это надо уметь. Очень вовремя показался свет от фар проезжающей машины. Водитель остановился возле края проезжей части и открыл дверь. Юнги не думал долго, лучше пусть его зарежет неизвестный водитель, чем особо жестоко отпинают эти чуваки, которых он и на хуй послал, и в лицо плюнул. Он захлопнул дверь прямо перед лицом у главного, а водитель тут же заблокировал все двери. Юнги счастливо улыбнулся и показал два средних пальца этим ублюдкам. — За что они тебя так? — спросил водитель, стоило им только начать движение и проехать перекресток. — Часы заприметили, — на красном свете водитель кинул взгляд на часы и хмыкнул. — Не особо дорогие, мог и отдать. Теперь лицо заживать будет пару недель, — голос водителя оказался довольно приятным, как и его владелец, в общем-то. Юнги подумал, что не только лицо, но и ребра, которые гудели от боли, но не были сломаны, он уверен. А также он отмел вариант с серийным убийцей, тот скорее был обычным мужчиной, который помог бедолаге вроде Юнги. — Не мог. Они хоть и не такие дорогие, какими бы могли быть, но это подарок от родного человека, — водитель понимающе закивал и угукнул. — Куда тебе? Подвезу уж, чтоб не попал снова в передрягу, — Юнги назвал свой адрес, и водитель удивлённо сказал: — Далеко ж ты забрался. Что забыл тут? — Поссорился с любимым человеком и загулял в своих раздумьях, — не стал врать Юнги. Он все равно больше не увидит этого мужчину, так почему бы и нет. — Ааа, — протянул он. — Ну ты поспи немного, что ли. Я тебя разбужу, как приедем, — Юнги болванчиком кивнул и откинулся на спинку сиденья. Глаза спустя несколько минут сами прикрылись, а Юнги погрузился в дрему.