Закрой рот и ешь!

Телефон настырно звонил, все выводя одну и ту же протяжную нудную мелодию. — Прости, дорогуша. — Стелла демонстративно поморщилась, ставя на стол бокал недопитого рислинга. — Опять муж. Подруга — птицедемон понимающе закивала, зарывшись в сумочке в поисках пудреницы. — Ало! — рявкнула Стелла, наконец справившись с зеленой кнопкой вызова. — Ну как вы там отдыхаете? — Донесся оживленный голос Столаса. — Великолепно. Просто отлично. Спасибо, что позвонил поинтересоваться! — Саркастически хмыкнула Стелла, прикуривая ментоловую сигарету. — Октавии понравилась карусель? Она не слишком маленькая, ее пустили? Дашь мне трубочку? — напевно донеслось из динамика. — Ты вообще о чем? — нахмурилась Стелла, делая затяжку. — О карусели. Вы же поехали на воскресенье в Лу-Лу-Ленд, верно? — в голосе Столаса прорезались осторожные нотки. — Ты же не потащила ее на свой очередной девичник? -А! Что-то припоминаю. Ты о чем-то таком с утра болтал. Вот почему эта несносная девчонка все никак не желала от меня отлипнуть. Таскалась хвостом и ныла, совсем как ты. — Стелла. — В трубке донесся обреченный вздох. — Мы же это обсуждали. В субботу вечером, за ужином. И утром, за завтраком. Что ты берешь Октавию на детский фестиваль осенних яблок в Лу-Лу-ленд. Я даже показывал тебе их проморолик. — Столас! — Резко рявкнула Стелла в трубку, перекладывая ее в другую руку и затягиваясь. — Мало ли что ты там верещал. У тебя по любому поводу детский восторг. То затмение, то парад планет, то снегопад, то звездопад. Неужели ты искренне думаешь, что я буду во все это вникать? — Понятно… — тихо донеслось из трубки. — Просто… Просто тогда передай ей телефон, хорошо? — В смысле? Как это я ей передам телефон? — недоумевающе ответила Стелла. — Стелла… — голос зазвучал осторожно и вкрадчиво, как будто тот, кто сейчас с ней разговаривал сделал вдох, выдох и попытался сказать это максимально спокойно. — Октавия сейчас с тобой? — Нет, конечно! — фыркнула Стелла. — Мы договорились с девочками встретиться в ресторане, посидеть, поболтать о своем о женском, зачем мне тащить с собой вечно ноющего ребенка, которому то поиграть, то попить, то пописать? Из трубки раздался возмущенный птичий вскрик. — Где Октавия, Стелла?! — вот теперь в голосе явно звучала паника. Стелла прикрыла рукой микрофон и демонстративно закатила глаза. — Он вечно истерит! — пожаловалась она подруге. Та, улыбнувшись, закивала, максимально подавшись назад, будто пытаясь физически выбраться из сгущающейся вокруг Стеллы атмосферы семейного скандала. — Где-то в усадьбе. — Что значит «Где-то в усадьбе»? — паника явно нарастала. Раздался скрежет отодвигаемого стула и звон чего-то упавшего и разбившегося. — Я же тебе сказала, прочисти уши, если не слышишь. Она ко мне липла все утро. Чтобы от нее отделаться я сказала, что мы с ней поиграем в прятки. Я буду считать, она прятаться. — То есть ребенок сейчас один где-то прячется в усадьбе, а ты улепетнула трепаться со своими подружками-шалавами? — Столас уже срывался на крик. — Не смей оскорблять моих подруг, ты, высерок недоделанный! Если у тебя нет друзей, это не значит, что мне нельзя проводить время со своими. Она и твоя дочь, почему это автоматически считается, что она — мой прицеп, и я должна с ней таскаться в ущерб своим интересам? — Вспылила Стелла. Перья на загривке угрожающе поднялись. — Сейчас пять вечера! Она одна! А если она выбежала в поисках тебя из усадьбы? А если ее похитили? А если… — Ты отец, и ты дома. Вот и сам с ней разберись. Все, не беспокой меня больше. Стелла прервала звонок и раздраженно шлепнула телефон экраном вниз на стол. Он моментально снова разразился негодующей трелью. Рявкнув, Стелла перевернула и сбросила звонок. Еще раз. И еще. — Идиот. — Пожаловалась она подруге. — Просто не понимает, что такое личные границы. Вечно приходится их с ним отстаивать. Подруга согласно покивала, покосившись на телефон, продолжавший надрываться. Стелла, поморщившись, опустила шторку и нажала на беззвучный режим, отправляя телефон в сумочку. — Так, о чем это мы? А, да, ты видела, в каком платье Карен появилась на последнюю встречу? Это же просто апогей безвкусицы! ==== Столас метался по этажу, открывая двери и заглядывая в полутемные комнаты. Первой, разумеется, он проверил детскую Октавии. Под кроватью, в уютном гнездышке из подушек, в маленькой детской ванной комнате. Затем ринулся в игровую, расталкивая игрушки и переворачивая крепость из гигантского яркого конструктора. Ни там, ни там его совушки не было. — Ну где же ты… — бормотал он под нос. Паника захлестывала, руки дрожали. Что-что, а сидеть затаившись Октавия действительно умела. Она вообще была по большей части тихим ребенком. — Как же так можно, Октавия? Ты где? — он повысил голос, крича в коридоре и уже наобум забегая в бесконечные спальни, гостиные, мечась по летнему саду и заглядывая за громадные горшки с плотоядными растениями. Они же не могли… Нет, не такая уж она сейчас маленькая. Но, с другой стороны, сколько времени прошло? Он же сказал ей не приближаться к ним, но его совушка такая любопытная, такая добрая, она вполне могла попробовать подкормить какой-то зачахший куст, а он… Нет, нет, это он просто себя накручивает. Надо успокоиться. Успокоиться. Надо… Надо действовать рационально. Она играет в прятки. И он ей говорил, что она не должна заходить в комнаты для взрослых. А Октавия — послушная девочка. Значит, она где-то, где она уже была и знает, что туда можно заходить. А вдруг она пошла на кухню? Перед глазами встала картина, как Октавия, чтобы спрятаться хорошенько, открывает дверь холодильника и залезает в него. Или, натужно пискнув, открывает дверцу гигантской кухонной плиты, угнездивается там, свернувшись калачиком, а она автоматически захлопывается. Издав сдавленный клекот, он метнулся на кухню. Она же знает, как пользоваться холодильником, она доставала оттуда газировку, вдруг она… Нет, нет, слава звездам, на кухне ее тоже не было. Так, надо собраться. Где еще, где еще… Правильно говорят, что паника иногда — лучший способ собраться с мыслями. Второй этаж. Тихо, спокойно. Не истерить. Не пугать. Главное — ее сейчас не напугать. Максимально бесшумно, серой тенью скользя по коридору, он помчался к той комнате, которую показывал ей на прошлой неделе. К своей старой детской. Остановившись перед дверью, он перевел дух. Дверь была чуть-чуть приоткрыта. Так, что была видна маленькая, едва заметная щель. — Октавия, детка, ты тут прячешься? — он зашел внутрь, щелкнув выключателем. Маленькая кровать под балдахином. Усаженные на нее старые мягкие игрушки. Небольшое трюмо, детская мебель, под рост малютки-совы. Стены выкрашенные в нежно-голубой цвет, мобиль с планетами солнечной системы. Давно забытая игрушка — ночник, проектор с звездами. Он ей тогда особо понравился. Столас заглянул под кровать, немного пошуршав по покрывалу. Так, где еще? А! да. Вот оно, прекрасное место, где можно спрятаться. Тихо он подкрался к старинному громадному платяному шкафу, аккуратно потянув на себя дверцу. — Октавия, ты тут? Ничего. Старый платяной шкаф, главный герой детских кошмаров. Он распахнул настежь дверь. Начал раздвигать одежду, потом просто срывать ее и кидать через плечо на пол. — Октавия? В шкафу что-то зашевелилось. Из дальнего угла, из темноты, на него смотрели два алых огонька. Столас на долю секунды опешил и подался назад. Старый, уже практически позабытый кошмар, внезапно оживший и обретший плоть. Пугавший маленького совенка до одурения, до ночных криков, пока, в один прекрасный день, он не залез ночью туда с фонариком и не провел там всю ночь, выслеживая монстра. Но, совладав с собой, Столас ринулся внутрь, охватывая руками визжащий и вырывающийся комок перьев, сверкающий алыми глазами, падая навзничь. — Я выиграла! — Завопила совушка, оседлав его грудь и прижимая к себе какой-то пыльный сверток. — Выиграла, дочка! Выиграла. О, слава звездам, все хорошо, все нормально. — Папа? — Совушка с удивлением заморгала, воззрившись на него. — А где мама? — Мама тебя все еще ищет. Но ты спряталась так хорошо, что она никак не могла тебя найти. — Она даже до тридцати правильно сосчитать не смогла! — Хихикнула Октавия. Она дернулась, пытаясь вырваться, но Столас только прижал ее еще крепче к себе, баюкая и зарываясь клювом в хохолок перьев на макушке. Отталкиваясь своими длинными ногами подальше от шкафа — нет, ты не получишь сегодня свою жертву — он сел, устраивая ее на коленях. — Какая ты смелая и умелая девочка! Так долго пряталась. В полной темноте. — Он все оглаживал ее перья, волна паники, державшая его в плену все это время, постепенно рассеивалась. Столас снова прижал ее к себе. Крепко-Крепко. — Я смелая! Но было страшно. — Тихо призналась Октавия. Наконец, он отпустил ее. Она вскочила — вот ведь вечный двигатель! — и присела на полу рядом. — И что ты сделала? — Поинтересовался папа. — Я взяла одну игрушку. Ты же не будешь сердиться? — она, наконец, нерешительно отпустила сверток, что прижимала к себе. Это оказалась плюшевое авокадо с глупой улыбающейся мордочкой, ручками и ножками. — А, рад вас снова видеть, Мистер Гуакамоле! — Столас изобразил церемонный поклон, прижимая руку к сердцу. — Благодарю Вас за то, что вы охраняли нашу принцессу. — Гуака… — Протянула Октавия, пытаясь произнести мудренное имя. Нахмурившись, она прикусила палец, озадаченно смотря на игрушку. — Это храбрый рыцарь Сэр Гуакамоле. Он защищал меня от чудовищ, когда я был совсем маленьким. И с ним мне никогда не было страшно, — заговорщицким шепотом поведал Столас. — А… — протянула совушка. — Вот оно что. Мне показалось, что он мне улыбается. И что он добрый. И поэтому я взяла его с собой. Я знаю, что нельзя брать вещи без разрешения, но он ведь не совсем вещь, правда? — Да. Он храбрый и отважный рыцарь. И это был его долг — помочь принцессе в трудную минуту. Так что все нормально. — А можно мне взять его с собой? Папа? Ну пожалуйста? Столас взял Мистера Гуакомоле, стряхнул налипший на него ком пыли. — Как вы думаете, Сэр Гуакомоле? Вы не против перейти на службу прекрасной принцессе? Авокадо в руках Столаса сначала посмотрело на него, потом повернулось к принцессе и кивнуло. — Он не против. — Здорово! Он будет моим лучшим другом! И будет защищать меня от всех-всех кошмаров! — Не сомневаюсь, звездочка, не сомневаюсь. Столас поднялся, подхватил на руку свою принцессу, которая обхватила игрушку обеими руками и уткнулась в него клювом. — Надо сказать маме, чтобы она перестала меня искать, — зевнув, прошептала она. — Она ведь переживает… — Ну да… — тихо вздохнув, Столас вышел из комнаты, вынося свою прикорнувшую дочь. — Конечно. Она очень переживает….