Закрой рот и ешь!

Дверь в подвал была приоткрыта. Вия помялась, исподтишка оглядываясь. Никого не было. Она сжала кулачки на удачу и чуть-чуть ее толкнула. Заглянула внутрь. Полутьму лишь чуть-чуть рассеивало мерцание блуждающих огоньков, посаженных в паутину по углам узкого винтового спуска вниз с выщербленными ступенями. Помедлив на пороге, она сделала шаг вперед. Охранная пентаграмма загорелась алыми лучами, злобно зажужжав, дотронулась до нее, но сразу же испуганно отдернулась и погасла, освободив проход. Держась правой рукой за стену, она стала спускаться. Пара поворотов винтовой лестницы, и она оказалась в громадном помещении, заставленном шкафами с хрустальными стеклами и открытыми стеллажами. На них лежали… какие-то странные интересные вещи. Металлические перчатки с тускло блестящими камнями, целый ряд шкатулок с гравировками. Она прошла мимо громадного металлического глобуса с какими-то подозрительными, не похожими на знакомые ей континентами, мимо нескольких шкафов со старинными кожаными книгами. Ей показалось, что книги слегка шевелились на полке, по крайней мере, когда она прошла мимо них, то явственно услышала какое-то непонятное сухое бормотание. Вия, сложив ладони чашечками, напряглась, и выпустила из них маленькую глобулу бледно-розового свечения. Подвесив огонек над головой, она углубилась между полок этого бесконечного темного лабиринта. Свет заискрился в громадной друзе аметиста, и она застыла на пару минут, зачарованная его игрой. Затем, повернувшись к другой полке, она испуганно громко защебетала. Прямо на нее смотрел огромный череп, похожий на драконий, с рогами и громадными желтыми клыками. Свет от глобулы отразился в глазницах, инкрустированных черными камнями, и он, как ей показалось, дернулся, пытаясь спрыгнуть к ней с полки. Издав еще более громкий вскрик, она шарахнулась, сбивая друзы, которые, как костяшки домино, начали падать друг на друга. — Стелла, мать твою! Я что, в собственном доме не могу спокойно помедитировать? — раздался возмущенный рык откуда-то из темноты. Вия замерла. На нее двигалась фигура, облепленная переливающейся тьмой, которая клубилась сотнями щупальцев. Она зажмурилась, и, напрягши все свои силы, швырнула глобулу в этот ком тьмы, который безудержно мчался на нее, пытаясь достать и поглотить… — Так! — Тьма остановилась от нее в паре шагов. Андреальфус, взявшись обеими руками за край капюшона, сбросил его на плечи. Мантия соскользнула с него, поплыв куда-то в сторону и растворившись во тьме. Где-то вдалеке раздался глухой ропот, переходящий в долгий, протяжный скулящий крик, замерший на самой высокой ноте и растворившийся в тишине. — Маленькая. Ты что здесь делаешь? — Дядя Альф прищурился, уперев руки в бедра и слегка наклоняясь к Вие. Та, запыхавшись, нерешительно опустила руки, поднятые в недавно заученном жесте боевого заклинания. — Я… Я просто… Андреальфус завел глаза к потолку, выпрямился и щелкнул пальцами. Помещение залил ровный белый свет, высветивший лабиринт стеллажей и полок. — Ты просто знаешь, что тебе сюда нельзя? Пошли, — он повернулся, сделав Вии жест следовать за собой. Уверенно пробираясь по проходам, он шел вперед, а Октавия семенила за ним, изредка бросая любопытные взгляды исподлобья направо и налево. — Ну? — Они вышли к небольшому кабинету, устроенному из ряда стоящих вплотную друг к другу шкафов. Там был стол, заваленный записями, этажерка с книгами, из которых торчали закладки, и большая замысловатая сигилла на полу. В углах ее стояли курильницы, издававшие пряный тяжелый аромат. — Не наступай на сигиллу. Я ее почти час чертил, — проворчал Андреальфус. — Стой здесь. Он снова исчез между стеллажами, и через несколько секунд появился, толкая перед собой небольшую оттоманку. Загнав ее в угол своего кабинета, он жестом показал на нее, сам устроившись в футуристично выглядевшем поворотном кресле, казавшемся здесь совсем будто из другого измерения. — И что ты тут делаешь? Вия попыталась забраться на оттоманку. Скривившись, Андреальфус прищурился, поднял руки, сблизил пальцы, и оттоманка уменьшилась в размерах, став как раз такой, чтобы Вия смогла удобно на нее забраться. — Мы с мамой вернулись с суа. суаре, — немного нервничая, начала Вия, мня оборку платья, — Она злилась на меня, потому что я плохо себя вела. А когда я спросила, где ты, она сказала, что ты либо свалил куда-то, либо опять застрял в своей игровой комнате в подвале. Я спросила, что это за игровая комната, она сказала, что это взрослые игры, и я пока слишком маленькая, чтобы такое знать, и я… — И ты решила, что чего это на меня зря кричат, давай-ка я сделаю что-то по-настоящему плохое, чтобы меня было за что наказывать? — ядовито закончил Андреальфус. Вия совсем скисла. Даже пару раз хлюпнула носом. — Мне стало интересно, что это за игровая комната, — пробормотала она себе под нос, шаркая ногой в розовой туфле по полу. Андреальфус тяжело выдохнул. — Это она о пыточной так говорит. — О пыточной? — Октавия подняла голову, глаза разгорелись алым, став как два больших блюдца. — Что, хочешь посмотреть? — фыркнул Андреальфус. Уголок его рта дернулся в полуулыбке. — А что, можно? — Конечно, нельзя. Но когда это тебя останавливало? — Он хлопнул ладонями по коленям, поднимаясь. — Пошли? Вия оживленно вскочила, путаясь в длинном платье с оборками. Андреальфус слегка поморщился. Октавия была разодета, как кукла, в какие-то невообразимые кружева, и даже слегка накрашена, отчего сходство с куклой было еще сильнее. Тушь, которой ей подвели глаза, потекла и размазалась по щекам, она явно плакала. На руке, чуть повыше локтя, перья были выдраны и виднелась пара синяков. — Дай руку. И ничего не трогай. И на будущее — над входом висит охранное заклинание. Это хорошо, что оно настроено на мою кровь, поэтому тебя не тронуло, а так должен был выскочить здоровущий демон, который ам — и откусил бы тебе голову, поняла? Совушка завороженно кивнула. — Поэтому когда тебе говорят, что в доме не надо куда-то лезть, то надо слушаться взрослых. Если бы ты была в чьем-то чужом доме, то остались бы от тебя только клочки по закоулочкам. И мама бы очень долго на тебя орала. Похоже, перспектива, что мама будет долго на нее орать, пугала Октавию куда сильнее, чем какой-то откусывающий ей голову демон или клочки по закоулочкам. Она снова шмыгнула носом, схватилась за предложенную руку и послушно засеменила рядом. — Ой! — Она споткнулась, дернув Андреальфуса за руку. — Что такое? — он приостановился. — Туфли. Они мне жмут, и я в них постоянно спотыкаюсь. — Робко пожаловалась Вия. — Так сними их. Она отпустила руку, уселась на пол и стала пытаться расстегнуть ремешки. Коготки тщетно пытались вытащить их из пряжек, ремешки туго впились в распухшие ноги. Андреальфус присел на корточки. — Давай я. — Подхватить тугой ремешок и пропустить его через пряжку не удалось ни с первого, ни со второго раза. Наконец, чтобы не мучиться, он просто запустил под кожаный ремешок коготь и разрезал его. Точно также поступил и со вторым. Октавия с явным облегчением сбросила туфли и с ненавистью их пнула, машинально одернув оборки рукавов. — Впиваются, — пояснила она. — Мама говорит, что я постоянно капризничаю, когда ношу платья. — Вижу, — мрачно пробурчал он, и, уже не спрашивая, надрезал тугую резинку рукав-фонариков. –Лучше? Октавия кивнула. — Ты говорила маме, что платье тебе мало? Вия неопределенно пожала плечами. — Оно из какой-то летней коллекции. Они клюзивные, и все в единственном экземпляре. Она заказывала его еще три месяца тому назад, и я сама виновата, что так много ем и пухну на глазах, поэтому не надо капризничать, а вместо этого надо садиться на диету. Они там подавали какао и пирожные, и добрая тетя мне тоже положила, но мне было нельзя. Только поблагодарить и оставить на тарелке. Цокая когтями по плитам пола, совушка уже куда более резво семенила за своим дядей. — Там так скучно, — пожаловалась она, вертя головой по сторонам. — А здесь столько всего интересного… — Это мое хранилище. — Андреальфус махнул рукой. — Я люблю собирать трофеи. Ну, кое-что здесь, конечно, куплено и выменено. А кое-что — подарено моим ковеном. Как подношения. Вот, пришли. Он завернул в проход между стеллажей, и они остановились у белой ничем не примечательной дверцы. — Готова? — Андреальфус повернулся к ней. Виа зачарованно кивнула. — Точно не испугаешься? — заговорщицким тоном протянул он. Совушка хихикнула и помотала головой. — Ну, смотри… Он толкнул дверь, и они вошли в сводчатое помещение. — Вау! — протянула Октавия. Оформлено оно было как средневековый каземат. Пыль, стены, сложенные из грубого камня, кажется, сочащиеся влагой, в держателях горели самые настоящие факелы, кандалы и цепи, свешивающиеся с потолка. Она потянула руку, которую дядя отпустил, и посеменила к железной деве. — Хочешь забраться вовнутрь? Октавия радостно закивала головой. — Так, хорошо. Залезай, вставай ровно посередине, вот так. Смотри! Дверь захлопнулась с гулким скрежетом. Раздался металлический звон. Из железной девы донеслось восторженное уханье. — Они острые! — Самые настоящие, — самодовольно отметил Андреальфус. Он открыл железную дверь, и его чуть не сбил с ног восторженный вихрь серых перьев в кружевах. — Еще хочу! А вот это? — совушка ткнула пальцем во что-то, напоминающее стол с кожаными наручниками, к которому было приделано вращающееся колесо. — Это дыба. На ней растягивают, пока не выскакивают кости из суставов. Еще один восторженный писк. — А можно попробовать? — Это — нет. Такие вещи только для людей. — А вот это? — Щипцы для дробления пальцев. — А это? — Испанский сапог. — А это что за штука? — Груша страданий. Ее засовывают… ну, скажем, в рот и потом раскручивают, чтобы она расширялась. — А вот это что-то совсем не страшное… — протянула Октавия, указывая на медный тазик с плоской вершиной и несколькими ушками для ремней. — Ну, не скажи… — хмыкнул Андреальфус. — Эту штуку ставят на живот, сначала запуская под нее крыс. Затем сверху кладут угли, крысы начинают паниковать и прогрызают живот жертвы, пока не выбираются наружу. — Круто… — протянула Октавия, уже с куда большим уважением поглядывая на тазик. Оторвавшись от провожатого, она бродила по комнате, заглядывая в уголки, тыкая пальцем, вертя в руках странные принадлежности, время от времени вереща от восторга. — А они все настоящие? — наконец она повернулась к Андреальфусу, держа в когтях замысловатой формы кинжал. — Самые-самые настоящие. — И ты, что… Действительно здесь… пытаешь? — А ты как думаешь? — заговорщицки ухмыльнулся Андреальфус, прислонившись к косяку приоткрытой двери и сложив руки на груди. Октавия ахнула, сжав руки и глядя на него громадными блюдцами глаз. Андреальфус расхохотался, подошел к ней, забрал из когтей кинжал и положил его на потертый стол. — Такими примитивными вещами занимаются люди. Тоже своего рода трофеи. Большая часть из них досталось от моих членов ковена. Когда они исхитрялись меня вовремя призвать. Знаешь, на что можно смотреть бесконечно? Как горит огонь, как течет вода, и как люди мучают друг друга. Самое забавное, когда они заявляют, что делают это во имя какой-то высшей цели, а то еще и что это во имя твоего же блага, а на самом деле просто тешат свое тщеславие. Так что все это — сувениры на память. Так, памятка для размышлений… Он подхватил Октавию на руки. Та послушно обхватила его за шею, он сместил ее на бок, подхватив одной рукой снизу, другой слегка приобнял. Рука задела предплечье, то место, где набухал синяк, и девочка инстинктивно дернулась. — Впрочем… да, ты права. Этим занимаются не только люди… — тихо прошептал он себе под нос. — Ну что, пошли? Насмотрелась? — Громко спросил он наигранно-оживленным тоном. Октавия кивнула. В тишине раздалось громкое бурчание. — Ой! — смущенно пискнула она. — Извините… Андреальфус вышел из двери, щелчком пальцев закрыв ее за собой. На долю секунды на белой поверхности замерцал голубой охранный сигилл и скрылся, растворившись в поверхности. — Элиса! — Громко прокричал Андреальфус в пустоту. — Слушаюсь, мой повелитель! — раздался звонкий женский голос. — Закажи две пиццы, две порции картошки, три пирожка с вишней и два молочных шоколадных коктейля. — Какую пиццу вы желаете, мой повелитель? — подобострастно простонал женский голос. — Элиса! Как ты себя ведешь, здесь же дети! — раздосадовано буркнул Андреальфус. — Тысяча извинений, мой повелитель тьмы! — искренне покаялся женский голос. — Ты какую хочешь? — Андреальфус слегка подкинул Октавию на руке. Та ойкнула. — Мне же нельзя. Я на диете, — виновато прощебетала она. — Все вали на меня. А я разберусь, — наигранно легкомысленно заявил Андреальфус. — Так что? — А с салями можно? — робко спросила Вия. — Элиса! С салями и деревенскую. И еще… Виа, какое пирожное подавали на суаре? — Безе… — тихо прошептала девочка. — И коробку безе. Элиса, заказ срочный. Чтобы через пятнадцать минут было готово, усекла? — Усекла, о темнейший! — Элиса, сгинь. — Всегда рада вам служить, ваше всемогущество. — Ох уж эти голосовые помощники….- проворчал себе под нос Андреальфус, проходя мимо стеллажей и поднимаясь по ступеням вверх из подвала.