Закрой рот и ешь!

— Ты же знаешь, какие они в этом возрасте… Ну да, ну да… — Стелла прикурила очередную сигарету и приоткрыла окно, выкинув в него уже докуренный бычок. — Вроде нормально. Ну, сейчас спрошу. — Виа, детка, — она пихнула локтем скуксившуюся Октавию, копающуюся в своем детском планшете. — Тебе понравился Марк? Правда, хороший мальчик? Вия неопределенно пожала плечом, подтянув под себя ногу, забилась на заднем сидении подальше от мамы. — Да, он вроде ей понравился. Ну, да, ты же знаешь… У нее сейчас возраст запечатления, вот и езжу… Кошмар, как они орут, у меня дико разболелась голова… — Мама? — Октавия повернулась, положив планшет рядом с собой на сиденье. Стелла выпустила очередной клуб дыма в приоткрытое окно, прижимая телефон плечом к уху. — Да, дорогая? — ответила она не оборачиваясь. — А что такое — возраст запечатления? — … Да, да хорошо. Я перезвоню, ладно, голубушка? Все, чао. — Она взяла свободной рукой зажатый телефон, сбросила звонок и повернулась к дочке. Та исподлобья смотрела на нее. — Запечатление, ну… когда тебя уже надо начинать знакомить с мальчиками. Посмотри, какая ты вымахала… — Она потянулась, схватив ее за щеку и слегка потрепав. Виа отдернулась, так, что в хватке Стеллы осталась пара перьев. — Настоящая невеста. Так что, пора уже начать присматривать тебе жениха. — Ты хочешь меня отдать? — Глаза Вии наполнились слезами. — Мама, я не хочу… Не хочу никаких мальчиков, не надо, не надо меня отдавать… — Ох, Вия! Ну не устраивай истерик. Тебе надо уже знакомиться с будущими женихами, а им — с тобой. Кому-то ты понравишься, кто-то тебе, и все будет хорошо. Сыграем помолвку, потом свадьбу, как твои папа и мама… — Я не хочу, чтобы ты меня отдавала! Они мне не нравятся! — Ой, хватит! Хватит молоть чушь! Я же видела, как ты играла. С Марком, с Винсентом, с Орги… Ведь кто-то из них тебе понравился, верно? Я же видела, как ты с ними гоняла. Вот и хорошо, они все отличные, перспективные мальчики, из хороших семей. Ты с кем-нибудь из них запечатлишься, может, уже запечатлелась, подрастете, и будет из вас отличная пара. — То есть как я уже с кем-то из них запечатлелась? И что? Это навсегда? На всю жизнь? — Вия заполошенно вскрикнула, слезы потекли по перьям. — Я не хочу! Не надо, мама, мама, не отдавай меня, мама, я не хочу замуж, они мне не нравятся, я не хочу… — Вия! Закрой свой клюв! — рявкнула Стелла. Та, вместо этого, захрипела, заходясь в рыданиях, и потянулась к ней. — Отпусти мое платье! Отпусти сейчас же, ты же порвешь! — Стелла начала отцеплять от себя коготки дочери. — Ну, вот! Вот, смотри! Смотри, что ты наделала! Оно же с ручной вышивкой! Дрянная девчонка, а ну успокойся. Успокойся, кому я сказала! — Ваааа! — Вия законючила еще громче, снова вцепляясь в кружева жабо. Маленькие коготки скрюченных пальцев прорывали новые дырки. — Вия! Тут же прекратила истерику! А то я тебя прямо здесь высажу! И пусть тебя подбирает кто захочет! — Не надо, мамочка, не надо! Не надо… — Вия самозабвенно выла во весь голос. Наконец, Стелла, отцепила ее от себя, и, схватив обе руки за запястье одной, тыльной стороной другой закатила дочери пощечину. — Все, замолкла! Тыц, говорю тебе! Сиди здесь! Спокойно! — она погрозила пальцем перед самым ее носом. — Я клянусь, я тебя сейчас тут высажу! Виа отпрянула, прижав рукой щеку, забралась с ногами на сиденье и забилась в самый угол, всхлипывая и сверкая оттуда малиновыми глазами. — Ну что… что ты будешь делать… — пробурчала Стелла себе под нос. — Успокойся, я тебе сказала! — рявкнула она в сторону дочери. Приподнявшись, кулаком постучала по перегородке, отделявшей пассажирское сиденье от водительского. — Поворачивай к брату. Сейчас же — громыхнула она, и начала пытаться поправить платье. — Столас опять взбеленится, если ты приедешь домой в таком состоянии. И мне срочно надо переодеться. Ну надо же, стерва мелкая, как ухитрилась все покромсать. Ты хоть знаешь, сколько времени и усилий стоит подобрать нормальное платье? — Это было уже выдано в сторону дочери. Вия ответила воем на одной ноте с громким всхлипом. — Все, давай. Давай, замолчи. Успокойся. Машина подъехала к золоченым ажурным воротам, просигналила. Заехала на подъезную дорожку. — Так, Вия. В таком виде людям показываться нельзя, понимаешь? Ты же принцесса! Давай. Стелла еще раз постучала, приказав остановиться. Вышла, обошла машину, открыла дверцу, к которой прижималась Вия, так что та едва не выкатилась пушистым кубарем перьев на землю. — Иди пока, пройдись по саду. Успокойся. И только после этого приходи в дом. Усекла? А я пойду переодеваться. Она наклонилась к боковому зеркалу, рассматривая макияж. — И когда ты успела мне румяна размазать… — огорченно пробурчала она. — И не приставай ни к кому!

***

Вия, шаркая ногами, брела куда глаза глядят по дорожке. Всхлипывая, размазывая кулачками слезы и ожесточенно пиная камешки, норовившие забиться в сандалики. От ухоженной дорожки отделялась небольшая тропка. Виа постояла, раздумывая. Прямо — она вроде как знала, что, немного попетляв под кипарисами, выйдешь на главную аллею. Это было скучно. А вот тропинка… Вдруг, если пойти по ней, то вдруг тебя ждут там настоящие приключения? Может, это пираты проложили его к кладу? Она ведь совсем недавно с папой читала про остров сокровищ, и там клад скрывался в самой гуще леса. Она огляделась. Конечно, парк — это не лес, но он такой большой… Решившись, она осторожно подняла ногу и ступила на узкую, наполовину закрытую травой тропинку. Тропинка петляла в низине, поднималась на холм, спускалась к небольшому пруду, заросшему рогозом. Оттуда доносилось громкое кваканье лягушек. Вия чуть сошла с тропы, попыталась приблизиться, чтобы рассмотреть лягушек, но остановилась, когда почва стала топкой. Пошуршала, попыталась его развести в стороны, но так ничего не увидела. Вздохнув и хлюпая правой мокрой сандалинкой, вернулась на тропу и побрела дальше. Тропа уперлась в высокий кустарник, в котором был проложен узкий проход, как раз такой, чтобы можно было протиснуться. Вия помедлила. Кусты выглядели… настороженно. Наверное, в них точно не следовало соваться. Но, с другой стороны… Что же это за приключение, если ее остановят какие-то жалкие кустики? Она наклонилась, прошмыгнув под особо раскидистой веткой и начала протискиваться вперед. Репей ухватил за рукав, и она шипнула на него, отчего тот, вспыхнув, рассыпался малиновыми искрами. Еще чуть-чуть, и она осторожно раздвинула ветви, выглядывая. Тропинка привела к большому раскидистому дереву, стоявшему прямо посредине опушки. На нижней ветке, расстелив мантию и привалившись к стволу спиной, сидел ее дядя Альф. Одной ногой он болтал в воздухе, а на другой, согнутой в колене, пристроил планшет для бумаг, в который были зажаты какие-то разнокалиберные листочки бумаги. Рядом с ним левитировал большой старинный золотой бокал… нет, скорее, чаша, украшенная неограненными драгоценными камнями — кабошонами. Вия ойкнула и попыталась отпрянуть назад. — Я тебя видел, — донеслось с дерева. Вия виновато высунула из кустарника встрепанную голову. — Простите… — пробормотала она. — Не слышу! — дядя положил планшет на живот, развернулся к ней. Глаза сверкнули аквамариновым пламенем и прищурились. — Опять ты. Ты что, меня выслеживала? — Поинтересовался он, наклонив голову набок. — Это само так получилось… — Вия пожала плечами. Понимая, что прятаться теперь бессмысленно, она вывалилась из кустов, шипнув на особо приставучую ветку, вцепившуюся ей в лямку комбинезончика. — Ну, по крайней мере, в этой милой семейке хоть кто-то делает работу над ошибками, — пробурчал под нос Андреальфус, созерцая сверху вниз свою племянницу в бежевом комбинезончике и фланелевой рубашке со звездами. — И, судя по всему, это был папа. — Ну, малявка, — уже громче прокричал он, — и что ты тут делаешь? — Мама мне сказала ни к кому не приставать, — отозвалась Вия. Палец предательски потянулся в клюв, и она в последний момент спохватилась и одернулась. Принцессам не престало сосать палец. — Как я понимаю, я в данном случае — счастливое исключение, — проворчал Андреальфус. — Давай, перебирай ногами. Иди сюда. — А что ты тут делаешь? — С любопытством поинтересовалась Вия, подбираясь к стволу дерева. — Видишь? — Андреальфус потряс планшетом. Вия кивнула. — Разбираю хотелки своего ковена. Опять насовали выше крыши. Хорошо хоть, жертву на этот раз нормальную принесли. — Он кивнул в сторону чаши. — Она совсем как на картах таро… — похвасталась та своими знаниями. — Ну, да. Похоже. — Андреальфус снова поднял планшет, что-то черкнул на верхнем листе ручкой, которую достал из нагрудного кармана вышитого жилета, выдернул лист и переколол его назад. — Ну, Белла, ну что это такое! — ругнулся он, проскальзывая взглядом по следующему листу. — Вот хоть кол ей на голове теши. Я уже язык стер объяснять, любовная магия — это вообще никаким боком не про меня. Опять придется с Фурфуром меняться… — Закатив глаза, он поставил на листе какую-то закорючку. — Ты вообще-то в курсе, что если кто-то пытается уединиться, то он делает это для того, чтобы ему не мешали? — снова повернулся он к племяннице. — Я не хотела тебе мешать, дядя Альф, — виновато прошептала Вия. Снова на глаза навернулись предательские слезы. — Я всем мешаю… — Так. Не реви. — Андреальфус слегка сбавил тон. — Хочешь ко мне? Вия кивнула, шмыгнув клювом. И тотчас почувствовала, как ее что-то подхватило и поволокло вверх. Она расслабилась, слезы моментально высохли, и она радостно чирикнула, наслаждаясь коротким полетом. — Вот так. — Андреальфус чуть подался назад, чтобы перед ним освободилось место в развилке между двух крепких веток, и, покрутив пальцами, сплел что-то вроде полусферы из блестящих голубых нитей. Сила, тащившая Октавию вверх, аккуратно усадила ее прямо в импровизированное гнездышко. — Ого! А здесь здорово! — Головка совушки сразу начала крутиться на все 180 градусов. — А то. — Самодовольно хмыкнул Андреальфус. — Самое то солнечным днем. — А что там? — совушка ткнула пальцем в сторону чаши. — Это? — Андреальфус сделал манящий жест рукой, и чаша аккуратно приземлилась прямо в руку. — Жертвенная кровь моего ковена. — А можно попробовать? — Оживленно подскочила Вия. — Нет, конечно. Это для взрослых. — Вия просительно уставилась большими как плошки алыми глазами. Андреальфус застонал, заведя глаза. — Ну, ладно. Только самую капельку! Он сотворил портал, засунул туда руку до локтя, пошарил и добыл маленькую хрустальную рюмку. Наклонив, он капнул на самое донышко несколько капель и протянул Вии. — Только на язычок. А то ты сейчас здесь как угорелая комета будешь носиться. Вия радостно кивнула и протянула сразу обе руки. Андреальфус отдал рюмку и внимательно следил, как она послушно высунув язычок, капнула на него из рюмки. — Ух ты! Какая сладкая! — Жертвенная человечья кровь. — Протянул Андреальфус. — Все, давай, отдавай. Тебе больше нельзя. — А зачем она тебе? — Ну, это как источник дополнительной энергии. Для исполнения желаний. Ну и просто приятная штука, — пожал плечами Андреальфус, закидывая рюмку обратно в портал и закрывая его. — Ну, шмакозявка, что, без приключений не обошлось? Где это ты так приложилась? — он кивнул на розовый след на щеке. — Это… — Вия сразу же погрустнела и прижала руку к щеке, пытаясь его скрыть. — Я… Я скандалила. И плохо себя вела. И мама сказала, чтобы я походила и успокоилась, пока она переодевается. Я порвала ее платье… — Рвать маме платье — это нехорошо, — глубокомысленно резюмировал дядя Альф. — А из-за чего на этот раз был весь сыр-бор? — Сыр-бор? — удивленно взглянула на него Октавия… — Поссорились вы из-за чего? Давай, придвинься поближе. — Он прикрыл глаза, выставив ладонь вверх и полусжал пальцы. На ней замерцал голубой огонек, медленно сгущаясь в льдинку. — Вот, держи. Приложи к щеке, пока не опухла. Вия послушно протянула правую лапку, левой держась за край гнездышка, взяла льдышку и прижала к щеке. — Приятно… — Она замолчала, помявшись. Явно не зная, с чего начать. Потом, наконец, решилась. — Дядя Альф, а как узнать, запечатлилась ты или нет? — Чего? — удивленно протянул Андреальфус. Перья на его шее встали дыбом. — А почему ты это спрашиваешь? — Мама сказала, что возила меня поиграть с мальчиками, чтобы я запечатлелась. Я спросила, для чего это, она сказала, что я уже невеста и должна выйти замуж, и это для этого, а я не хочу, чтобы она меня отдавала, а она рассердилась, а я…. А вдруг я уже запечатлелась? И не поняла? И теперь она меня отдаст? Вия хлюпнула носом и уткнулась в льдышку. — Ну во имя звезд, почему это ты начинаешь эти разговоры со мной? Ты что, не можешь все эти женские дела обсуждать с какой-нибудь тетей? — Но ведь у тебя нет те… — начала Вия, Андреальфус раздраженно махнул на нее. — Вот. Не хватает, чтобы мне еще начала пенять и эта пигалица, — пробурчал он. — Во-первых — успокойся. Никто тебя отдавать сейчас не собирается. Во-вторых, это все… суеверия. — Но ведь мама сказала… — Недоуменно переспросила Октавия, опуская на колени руки с льдышкой и неверяще уставившись на дядю. — Твоя мама — та еще курица, — отрезал Андреальфус. — Это как раз тот случай, когда телегу ставят впереди лошади. — Телегу? — Нахмурилась Октавия. — Слушай. Птицедемонов, их… не так, чтобы было очень много. Поэтому по большей части мы все друг друга знаем. И где-то в твоем возрасте нас начинают между собой знакомить. Ну, знаешь, чтобы общались, играли… все такое… — он махнул рукой. — Вот, смотри — твою маму и твоего папу помолвили еще до того, как они даже знали друг друга, и только после этого его стали привозить сюда, чтобы он как следует узнал свою невесту и подружился с ней. А потом обычно так и получается, что те, кто хорошо дружили с детства, у кого была сильная эмоциональная связь с юных лет, потом выбирают друг друга уже и для супружества. А всякие кумушки и говорят: «Ах, помнишь? Я еще тогда говорила, что это будет чудесная пара!» — саркастически проблеял он. — То есть, это все понарошку? — с надеждой прошептала Октавия. — Разумеется. Вот подрастешь, станешь подростком, вот тогда и пустишься во все тяжкие. А сейчас все это… так, мелочи жизни. Так к этому и относись. — Дядя Альф, а ты в детстве с кем-нибудь… запечатлелся? Андреальфус невесело расхохотался. — Малышка, когда я был маленький, на меня врачи ставки делали. Тогда всем было глубоко не до того, чтобы искать мне пару. А потом… — он осекся, посмотрел в сторону. И замер, глядя куда-то в пустоту. Голубой свет глаз потускнел, лицо слегка побледнело. Он резко протянул левую руку вбок, выхватывая чашу из воздуха, поднес к клюву, сделал добрый глоток. Рука мелко тряслась. — А потом я сам все испортил, — едва слышно закончил он. Он привалился к дереву, снова поднес к клюву чашу, машинально потянувшись правой рукой к груди и слегка поглаживая ей поверх жилета. Октавия курлыкнула. Потянулась вперед, протягивая свою полурасстаявшую льдинку. — Спасибо, солнышко, — пробормотал Андреальфус, аккуратно перехватывая ее и прикладывая к виску. Он подтянул к себе колено, облокотился на него. — Тебе плохо? — встревоженно чирикнула Октавия. — А? Нет, все нормально. Сейчас пройдет. — Андреальфус делано улыбнулся. — Просто не люблю такие разговоры. Хочешь небольшой совет от дяди Альфа? Октавия кивнула. — Если поймешь, что кого-то… Что кто-то тебе очень дорог, хватай его в охапку и тащи к себе. И не обращай ни на что внимания. Даже если он будет вопить и упираться. Вот и будет у тебя тогда счастье, хорошо? Октавия мелко закивала. — А насчет всего этого — не переживай. Все с тобой нормально. О, смотри, какой у тебя значок! — Притворно оживленно он ткнул пальцем в лямку ее комбинезона. — Единорог на радуге, смотри-ка! А ты знаешь, в какой последовательности идут цвета радуги? — Да! — Гордо выпятила грудь Октавия, показывая значок. — Оранжевый, голубой, зеленый, синий, красный, и…. — Нет, так дело не пойдет! — Андреальфус выпустил чашу, и та, слека плеснув красной жидкостью, снова зависла рядом с ним. — Это неправильно, смотри, я сейчас тебя научу….

***

— Октавия! — Голос Столаса раздался из алого портала, открывшегося прямо посреди лужайки, напротив дерева. — И, конечно же, тогда! Будем помнить мы всегда! Как однажды Жак Звонарь Головою сбил фонарь! Громко раздавалась декламация на два голоса. — Октавия! — Столас кубарем выкатился из портала, одной рукой удерживая цилиндр, другой — придерживая полы мантии, которая упорно пыталась за что-то зацепиться. Оживленная Октавия сидела в гнездышке, свесив ноги с ветки и болтая ими, а Андреальфус, изящным жестом зажав двумя пальцами за ножку чашу, свободной рукой дирижировал в такт песне. — Что ты там делаешь? — перекричал Столас, подбегая к дереву и вытягивая руки. — А ну немедленно прыгай сюда! — Ну вот, а только начало становиться весело… — Философски заметил Андреальфус, прихлебывая из чаши. — Каких небес ты потащил мою дочь на дерево? — Октавия послушно приподнялась и соскользнула вниз, прямо в объятья отца. — Что? Уже успел набраться? — Мы учили песню. Я теперь знаю, как правильно называть цвета радуги! — восторженно верещала Октавия. — Хорошо, умничка, молодец, — Столас растерянно потрепал по голове обнимающую его дочь. — Ты! Андре! Что ты вообще, мать твою, делаешь? Звездочка, прикрой ушки. — Между прочим, присматриваю за твоей дочерью. — Крикнул в ответ Андреальфус. — Пропойца сраный! Надеюсь, ты ничего ей не давал? — Я только попробовала на язычок! — влезла Октавия. — Ты — ЧТО? — Столас повернулся к дереву. — АНДРЕ! — Ничего с ней не будет. Это хорошая жертвенная кровь. От человеческого жертвоприношения. И я дал только попробовать. — Ну и семейка! У вас вообще хоть что-то похожее на ответственность есть? А если бы ребенку стало плохо? А если бы она упала? А если бы… — Все здесь… под абсолютным контролем! — махнул рукой Андреальфус, сбивая с ветки планшет. — Упс… — Ноги ее больше здесь не будет! — рявкнул Столас. — Все, пойдем, Октавия. — А мама? — Маму я уже отправил домой. А с тобой — он ткнул когтем в сторону Андреальфуса, зашипев. — С тобой я еще разберусь. — Всегда пожалуйста. Жду с распростертыми объятьями. Разбирайся со мной полностью! — Легкомысленно отмахнулся Андреальфус. — Так, давай, пошли. — Столас открыл портал, запихивая в нее пытающуюся помахать на прощание Октавию. — Пошли вперед. Ужинать, в ванну, и спать. — Пока, дядя Альф! — вывернулась — таки обернуться Октавия. — Пока-пока! — дурашливо замахал ей на прощание Андреальфус. Портал закрылся. — Ну, на чем мы там остановились? — Андреальфус проинспектировал чашу. — Нормально! Ладно, Белла, будет тебе твой Оскар, только потом не жалуйся, я предупреждал…. ================= — Папа? — Октавия подняла руки, помогая Столасу одернуть ее ночнушку. — Да, звездочка? — А правда, что вас помолвили с мамой до того, как ты запечатлелся? — Скажем так… — Столас хмыкнул, поправляя кружевную оборку, — я испытал очень сильные чувства в тот день, когда впервые увидел ее фотографию. И не бери это себе в голову. Я уже поговорил с мамой. — Дядя Альф говорит, что запечатление — чушь. Суе. суеверия. Столас присел рядом с дочкой на кровать, пригладил ее мокрые перья на голове. — У Андре, скажем так… весьма своеобразный взгляд на некоторые вещи. — Так он что, меня обманул? И я могла запечатлеться, даже не заметив этого? — встревоженно заерзала Отавия. — Нет, моя звездочка… — рассмеялся Столас. — Поверь, если ты запечатлишься с кем-то, ты абсолютно точно будешь это знать. Просто… — он вздохнул. — Просто это не всегда проявляется так сразу… для того, чтобы это понять, тебе надо будет еще подрасти, понимаешь, кнопка? Он коснулся кончиком когтя ее носа. — Бип! — Папа! — возмущенно прочирикала Октавия. — Я уже не маленькая! — Да, верно. Ты у меня уже большая. Большая, сильная, умная девочка. Все, давай, укладывайся. Зажечь тебе ночничок со звездами? — Да. Он щелкнул выключателем. Звезды загорелись, сталкиваясь между собой, пока не закрутились на потолке в плавном гармоничном танце. Встав, он поправил халат и пошел к двери. — Пап? — Что? — обернулся Столас. — А если мне кто-то действительно очень-очень сильно нравится? Столас улыбнулся. — Тогда, когда ты подрастешь, мы обязательно об этом поговорим, договорились, звездочка? — Да, пап. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, звездочка.