Закрой рот и ешь!

— И что я теперь буду делать? — разразился громкий взвизг. Эхом пометался под потолком залы и затих, сменяемый обиженным перезвоном хрустальных подвесок громадной люстры, украшенной бриллиантовыми звездами. Вия вжала голову в плечи и инстинктивно сжалась в незаметный комок, забиваясь в самый угол диванчика. Стелла, раздраженно зажав плечом телефон, нервно прикурила сигарету и рывком открыла дверь на балкон с видом на сад, выйдя на него. — Мне плевать, что ее застрелили на улице, должна же быть у вас какая-то вменяемая сменщица? Что мне теперь, неделю ходить с прежним маникюром? — обиженно раздалась с балкона скандальная трель демона-лебедя. Вия осторожно спустила ноги с диванчика и, прихватив книжку, которую она послушно пыталась читать последние двадцать минут, посеменила к двери на балкон. Мать стояла, опершись на широкие мраморные ослепительно-белые перила и пыхала злобные клубы дыма, даже не затягиваясь. — Ну так придумайте что-нибудь. Что значит — ждать до четверга? Найдите кого-то! — кричала она в телефон. — Мама? — осторожно спросила Октавия, выглядывая из-за двери. Стелла отмахнулась от нее, отвернувшись и продолжая кричать на кого-то в трубку. — Мы не поедем в город? — тихо спросила она, прижимая к груди книжку. — Октавия, ты что, не видишь, что взрослые разговаривают? — Та раздраженно смотрела на когти на правой руке. — У меня отвалился бриллиант с левого мизинца! И что? Я теперь должна ходить в перчатках, как лохушка, пока вы там не поднимите свои задницы и не найдете нормальную замену? — Мам? — снова переспросила та. — Прекрати канючить! — рявкнула Стелла, поворачиваясь к ней. — Иди, посиди где-нибудь. Видишь, у меня проблемы? Какая ты мелкая эгоистка, только и можешь, что о себе думать. А о том, что у твоей матери беда случилась — это так, мимо тебя. — Так. Что за шум, а драки нет? — Дверь в залу хлопнула. В зал вошел дядя Альф. Одет он был по-домашнему, в обтягивающие светлые штаны и белую накрахмаленную рубашку с пышным жабо. В правой руке он держал миниатюрную чашечку с кофе, левой придерживал блюдечко с золотистой каймой. — Сейчас будет! — Многообещающе прорычала Стелла, выбрасывая недокуренную сигарету прямо с балкона в сад и поворачиваясь к брату, который, неспешно повиливая бедрами и распушив свой переливающийся неоново-яркими оттенками хвост, медленно шествовал по узорчатому полу залы к открытой двери. — Этот салон, можно сказать, я содержу, а они сейчас отменяют мою запись только из-за того, что мой мастер, видите-ли, ухитрилась попасть в какую-то уличную перестрелку. И теперь мне, по их вине, некому поправить маникюр. — Солнышко, иди, поиграй где-нибудь, — дядя Альф поставил чашку на блюдце и, взяв племянницу за плечи, развернул ее к двери. — Сестренка, ну что за скандал в такой чудный день! Давай, покажи, что случилось. Стелла, нахмурившись, жеманно протянула вперед руку. Блеснуло бриллиантовое обручальное кольцо. — Вот, видишь? — она вытянула палец с идеально подточенными когтями. — Выскочил бриллиант. И как мне теперь на люди показаться? А через три часа у меня встреча! И что мне теперь делать? — Она делано всхлипнула. Андреальфус аккуратно поставил блюдце с чашкой на перила, взял протянутую руку и внимательно осмотрел поврежденный коготь. — Ах, беда-беда, огорчение…. — протянул он, поворачивая запястье. — Ну, ничего. Это, конечно, катастрофа, но ничего такого, что нельзя было бы исправить. Пошли ко мне. — Он перехватил сигарету, которую Стелла пыталась прикурить свободной рукой и заправил ее себе за ухо. — Думаю, с этим я справлюсь. Вия? — Он повернулся к племяннице. Посиди, пожалуйста, пока в библиотеке. Почитаешь там свою книжку, пока мы с мамой будем пытаться справиться с этой вселенской бедой, ладно? — Хорошо, дядя Альф. — Послушно пролепетала Вия, пятясь к дверям. Прижав локтем книгу, она потянула на себя ручку, выскальзывая в коридор. — Ни на кого нельзя положиться…. — донеслось вслед. — А этот мерзкий ребенок… Хоть бы толику сочувствия… Так нет, точь в точь как отец, такая же бессердечная маленькая дрянь. Вия вжала голову в плечи и всхлипнула. Пошаркав, пошла по коридору, мимо разукрашенных золотистым орнаментом дверей. Дядя Альф что-то успокаивающе ворковал, но она даже не пыталась вслушаться. Наверно, про то, что нечего переживать из-за такой бесчувственной и никудышной дочери. ========= Библиотека была в самом конце этажа. Громадное помещение с деревянными стеллажами в несколько этажей, заставленными инкунабулами, от которых так и веяло древностью, закрытыми деревянными шкафами. Чуть дальше — уже более привычные современные книги со светлыми корешками, уютные маленькими диванчики, настольные лампы, большие столы, на которых можно разложить карты, над которыми работаешь. Успокаивающе пахло медовой полиролью, табаком, пылью и тем потрясающе уютным запахом, который исходит от старых книг. На одном из дальних столов стоял компьютер с массой каких-то присоединенных к нему агрегатов. Один из столов завален книгами и бумагами, над которыми явно только что работали. Как что-то совершенно чужеродное смотрелась стоявшая отдельно кофе-машина, от которой исходил аромат свежесваренного кофе. Пролет одного из окон был широким, заваленным подушками и с теплым пледом, в который можно было укутаться, пока сидишь и читаешь. Немного помявшись, Вия пошаркала туда. Угнездилась, устроив из подушек маленькое гнездышко, натянула плед, положила книгу на колени. Здесь было почти как дома. Не такой уютный полумрак, как в их библиотеке, на ее вкус — слишком много света, но зато можно было посматривать в сад, пока читаешь. Вздохнув, она открыла книгу. Можно было перечитать один из тех рассказов, которые она уже читала, но врожденное упорство подталкивало дочитать-таки ту повесть, на которой она упорно застопорилась. Она снова и снова читала страницу, пытаясь понять, но смысл упорно ускользал. Наконец, она сдалась, и просто уставилась в окно. Бес-садовник подрезал кустарник, придавая ему правильные геометрические формы. Она невольно скривилась — папа бы такое насилие над ним не позволил. Он предпочитал, чтобы деревья и кусты росли природной формой, а если и требовалось что-то подровнять, делал это сам, шепча, уговаривая и утешая, когда секатор отстригал живые ветви. Этому бесу явно было плевать, что кусты живые, он бездушно резал их, не замечая, как те дергаются и истекают соком. Или даже получал от этого удовольствие. Какие все же бесы бездушные и холодные существа… Нельзя же так с ними, они же живые… Нельзя же так с ней…. Она хлюпнула носом, укутавшись в плед поплотнее. Она же не виновата, почему теперь вместо поездки в город, обеда в кафе и прогулки по плазе, она должна сидеть здесь, одна, с этой дурацкой книжкой… Папа огорчится, когда узнает, что она ее не прочитала. Он же так старался, даже сам ездил получить автограф, специально для нее… Она открыла форзац книги, погладила размашистые буквы, написанные огненно-алыми чернилами. «Для Октавии. Расти большой, смелой, умной и сильной! С любовью, Г. Ф. Л. " И под этим, серебристыми — «Моей самой лучшей звездочке в ее день рождения. Папа.» Она перелистнула страницы и вернулась к самому любимому рассказу. Книга сама раскрылась, приглашая ее окунуться в приключения в затерянном городе на побережье, куда отправляется главный герой, путешествуя по стране. Неторопливо разворачивающая повесть привычно затянула ее, и вот она бродила уже с главным героем по полуразрушенным улицам, заглядывая в заколоченные дома и выманивая у местного пьянчуги тайны морского народа, когда-то приплывшего из дальнего острова Океании и поселившегося вместе с жестокими и злобными людьми, не желавшими принимать и понимать чужаков. От скрытой грустной горечи повествования сжималось сердце, и, хотя она и понимала, что это невозможно, все же так хотелось, чтобы хоть на этот раз люди поймут и примут морской народ, и они будут жить вместе, дружить и вместе на полнолуние плавать наперегонки на Дьявольский риф. Вдруг если она сейчас перечитает рассказ, там все будет по-другому? Время текло незаметно. Приближались сумерки. Щелканье секатора сменил шорох листвы и пенье редких птиц. По дорожке внизу прошелся один из охранников, адская гончая. Скрипнула дверь. Раздались шаги. — А, вот ты где, маленькая. — Она повернулась. Через библиотеку к ней шел дядя Альф. В руках он держал два бокала для глинтвейна, от которых исходил ароматный дымок пряностей. — На, держи. — Он подошел к ней, наклонился, протягивая один. Октавия положила книгу на колени, вытягивая обе руки. Бокал приятно согрел ладони, и она вдохнула терпкий пряный аромат. — Что читаешь? — дядя сел прямо на пол, подложив одну из подушек. Хвост небрежно раскинулся веером, отсвечивая завораживающими цветами в сумраке. Октавия протянула книгу. — Говард Филипс Лавкрафт. Сказки для демонов… — протянул дядя Альф, проводя свободной рукой по обложке. Он отхлебнул из бокала. — Ну как, тебе нравится? — Ну… Кое-что-да. Вот это моя любимая — она открыла повесть, которую читала. — «Тени над Иннсмутом»… Да, хорошая вещь. Что самое главное — с хорошим концом. — Кивнул демон, пролистывая страницы. — С хорошим? Люди же в конце концов разбомбили город. И сослали жителей в эти… концлагеря… — протянула недоверчиво Октавия. — Да, но главный герой в конце концов принял себя таким, какой он есть. И его простили. И пустили жить в подводный город. Куда он отправился, освободив из плена людей своего кузена. Разве это не счастливый конец? — Но ведь столько морских жителей погибло. И люди так и не поняли их. — Ну… люди не всегда готовы принять тебя таким, какой ты есть. Иногда ты сам очень долго не принимаешь себя таким, какой ты есть. Считаешь себя неправильным. Каким-то не таким, поскольку не соответствуешь их стандартам. А на самом деле ты — просто особенный. И пока не понимаешь это, не начинаешь любить себя таким, какой ты есть, не находишь мир в своей душе, то и дома будешь чувствовать себя чужаком. Андреальфус вздохнул, полистал книгу. — По-моему, это очень хороший и сильный посыл. — Он улыбнулся. — Так что, что бы кто ни говорил, главное, самому знать, что ты — такой, какой ты есть. И просто плевать на мнение других. Пусть ругаются, для тех, кому ты родная, ты все равно будешь самой лучшей, поняла, кнопка? Так что — хорошая повесть. И хорошо, что она тебе нравится. — А тебе, дядя Альф? — Что? — Тебе в этой книге какая повесть больше всего нравилась? Он поставил бокал на пол, полистал, открыл разворот и повернул к ней. Лицо Октавии вытянулось. — Хребты безумия? — разочарованно протянула она. — А что? — Бровь дяди Альфа дернулась вверх, он изучал ее разочарованно вытянутое лицо. — Она же здесь самая скучная и сложная. Я никак не могу ее прочитать… — со вздохом призналась она. — А почему? — спросил Андреальфус, оперев локоть о колено и пристраивая на ладони подбородок. — Она сложная. И скучная. Там постоянно описывается что-то… непонятное. Что-то происходит, а потом описания на несколько страниц, и пока пытаешься сообразить, о чем он, забываешь, с чего начинается, перелистываешь, читаешь снова, опять путаешься…. — Например? — Ну, вот, когда они вытаскивают из льда этих… Древних…. — она перелистнула несколько страниц. «Длина объектов — восемь футов. Тело бочкообразное, из пяти секций, длина — шесть футов, диаметр в средней части — три с половиной, а на концах — один фут. Темно-серый, эластичный, очень твердый. В бороздках вдоль тела обнаружены сложенные крылья, длиной семь футов, перепончатые. Каркас крыльев трубчатый, железистой структуры, цвет — тоже серый, но светлее, на концах — микроотверстия. Если крылья расправить, обнаруживаются зазубренные края. По средней линии «бочонка», на каждой из пяти вертикальных, похожих на клепки, секций имеются разветвленные эластичные отростки или щупальца светло-серого цвета. Напоминают руки примитивных криноидов. Отдельные отростки имеют диаметр три дюйма; на расстоянии шесть дюймов от основания разветвляются на пять добавочных отростков, а те, на расстоянии восемь дюймов, на пять мелких конусообразных щупалец или усиков. Таким образом, каждый отросток венчается двадцатью пятью щупальцами….» И так дальше еще на несколько страниц… Ничего не понятно. — А что, картинок здесь нет? — Андреальфус повернул к себе книгу, пробежал взглядом вниз, перелистнул. — Да, упущение. Так, подожди минутку. Он встал, подошел к дальнему столу, вытянул оттуда лист бумаги и карандаш, вернулся к Октавии и, читая книгу, начал что-то быстро чертить на бумаге. — Вот, посмотри. — Он дал ей лист бумаги. Октавия уставилась на него, зачарованно глядя на бочкообразного монстра с щупальцами, крыльями и пятигранной головой. — Так вот, как они выглядят…. — протянула она. — Теперь понятнее? — Улыбнулся дядя. — Да… — А потом, когда они летят над затерянным городом — там тоже громадный кусок текста, про какие-то башни, переходы, кубические и еще какие-то строения… — Подожди! — Андреальфус оживленно вскочил на ноги, хвост метнулся, на секунду распушившись от возбуждения. Он почти бегом метнулся к одному из шкафов, зарылся в ящичек, доставая связку ключей и, звеня ими, открыл деревянные дверцы. — Когда я был маленьким, я рисовал… Так, секунду…. — он зарылся внутри, доставая папки с бумагами, перекладывая их на стол, на пол, пока не добыл одну, потрепанную, в дешевом картонном переплете. Подняв на уровень глаз, он проверил надпись на ней, после этого протер рукавом пыль и потащил к гнездышку Октавии. Усевшись рядом на пол, потянул за тканевые завязки, развязывая их, после чего перелистнул несколько тщательно пронумерованных листов, и вытянул один из них. — Вот это да…. — завороженно протянула Вия, рассматривая вид, расстилавшийся в заснеженной пустоши как будто сверху, с борта самолета. Зачарованные геометрически правильные руины, прилепившиеся к расщелинам, с полуразрушенными башнями, переходами, зданиями, связанными сложной системой проходов. Город затерянной цивилизации пришельцев со звезд, пытавшихся колонизировать землю миллиарды лет тому назад, гордо высящийся над ледяными торосами, украшенный затейливой резьбой. От него веяло древностью и чем-то завораживающе чуждым. — Ты что, сам это нарисовал? — недоверчиво перевела она взгляд на дядю. Тот прижал кулак к клюву, и как-то робко хмыкнул. — Ну… да. Когда я читал все это, то у меня прямо перед глазами возникали эти картины, и я решил все это нарисовать. Так, ну…. Для себя. Меня это просто завораживало. Ледяная пустыня — и затерянный город. Мне даже снилось это. Как мы… как я хожу по нему, исследую, выглядываю из этих зданий в окна, перебираюсь из комнаты в комнату, рассматриваю орнаменты и статуи… — А их тут много… — Октавия покосилась на папку и потянула к ней руку. Андреальфус инстинктивно отдернул ее на себя. — О, прости… — Ничего, я… Я просто никому это раньше не показывал. — Он нервно улыбнулся, придвигая ее обратно. — Просто не думал что это… Что это вообще может быть кому-то интересно. Целое лето сидел. Меня все равно по большей части тогда держали одного в комнате. Только учиться и смотреть в окно, пока Стелла там гоняет с твоим папой и кузенами. А у меня было это ледяное королевство. Я читал повесть и рисовал. Ну и фантазировал немного… Он открыл еще один, ненумерованный рисунок. На нем было три фигурки, замершие перед входом в туннель, украшенный причудливый резьбой. Две фигурки в нерешительности застыли у входа, держа друг друга за руки. А одна — держа фонарик, спускалась вниз и, махая рукой, звала их за собой. — Это же… — Ну да. — Андреальфус грустно улыбнулся. — Твои мама и папа. И я. Я воображал, как мы вместе исследуем этот затерянный город. В поисках сокровищ. И тайного прохода к подводному городу. За нами охотятся страшные шогготы — он показал еще один рисунок, громадного монстра в виде шара со щупальцами, выглядывающего из-за угла. Стелла и Столас, обнявшись, кричали, а другая фигура, в парке и с высоко поднятым фонарем, стояла перед ними, испуская из руки защитную сигиллу и отгоняя его прочь. — Но нам не были страшны никакие монстры. Он перелистнул еще несколько страниц. И быстро выдернул один из рисунков. Смял в кулаке, засунул в карман. Но Октавия успела заметить, что было на нем. Шоггот тащил в свое убежище девочку. Так кричала, упираясь. А двое мальчиков стояли у устья пещеры. Один закрыв глаза, обнимал другого. А тот, приобняв плачущего мальчика защитным жестом, мрачно и с каким-то злобным торжеством смотрел на орущую и упирающуюся девочку. — Вот так. — Андреальфус повел плечом, быстро перелистывая листы. В воздухе библиотеки застыла напряженная тишина. — Дядя Альф. А можно… можно мы с тобой почитаем эту повесть? И… ты мне будешь показывать свои рисунки? — прервала Октавия молчание. — Ты правда это хочешь? — с деланным удивлением переспросил дядя Альф. Та кивнула. — Ну…. Хорошо. Раздалась злобная трель вызова из дальнего угла. Компьютер ожил, показывая звонок. — А, святые небеса! Совсем забыл… — Что там? — Да созвон по работе… сейчас. Андереальфус поднялся, положив папку на пол. Подошел к компьютеру, сел за кресло. Открыл чат. Что-то быстро в него написал. Экран мигнул и погас. — Что ты сделал? — с любопытством подала голос Октавия. Дядя развернулся в кресле и подмигнул ей. — Написал в чат, что у меня депрессия и я набухался, поэтому пропускаю сегодняшнее заседание. Маленький лайфхак — флигранно поддерживай репутацию запойного пьяницы, это освободит тебе массу времени от скучных созвонов для саморазвития и вещей куда более интересных. Октавия хихикнула. А потом нахмурилась. — А у тебя не будет из-за этого проблем? — Это у них из-за меня будут проблемы. Но я в них верю, они справятся. Потянувшись вбок, он подставил кружку под сопло кофе-машины и нажал кнопку. Та зафырчала, подумала, и извергла из себя очередную порцию обжигающе-горячей коричневой жижи. Андреальфус взял пару одноразовых пакетиков с сахаром, разорвал их над кружкой, поболтал в ней карандашом и вернулся к ней, держа кружку на отлете в руке. — Давай, подвинься. Октавия отползла поближе к окну, освобождая место. Андреальфус пролевитировал с ближайшего кресла еще пару подушек и еще один плед, забрался рядом, перелистал страницы к началу, передал ей папку, а сам взял книгу. — Итак, «Нижеследующий рассказ я публикую вынужденно, поскольку представители науки отвергли мой совет, сочтя его бездоказательным.» — Начал он. Октавия, мелкий комок серых перьев, закутанный в плед, прислонилась к его плечу, заглядывая в страницу. Андреальфус приобнял ее, подтянув теплый комочек к себе, натянул на плечи плед, прихлебнул кофе и продолжил читать вслух.