Saviour

      — Ты же знаешь, что я люблю тебя?       Джисон давится водой и чуть не роняет бутылку. Сынмин похлопывает его по спине так, будто признание было его обыденной репликой. Прокашлявшись и отойдя от шока, Хан вопросительно поднимает бровь и параллельно старается успокоить взбесившееся сердце.       — Ты нормальный? — Вот так, вопросом на вопрос, потому что лучшая защита — это нападение.       Сынмин заметно сдувается и поджимает губы.       — Разве не эту фразу говорят люди, когда хотят донести до другого человека, что не бросят его, даже если он сделает что-то тупое?       — Ты мог просто сказать, что принимаешь меня таким, какой я есть. И я не делал ничего тупого.       — Так я тебя заранее ставлю в известность, — на чужом лице снова появляется ухмылка.       Джисон закатывает глаза, прекрасно демонстрируя своё отношение к язвительным шуткам в его сторону.       — Вообще-то, из нас двоих на проблемы из-за своей недальновидности скорее наткнёшься ты, — парень показательно откидывает тёмные кудри с лица и возмущённо тычет пальцем в грудь младшего.       Закрома сознания подкидывают неприятные картинки с Сынмином, окружённым очередной бандой школьных хулиганов. Хан морщится. Мальчик с щенячьими глазами снова улыбается.       — Ты просто не понимаешь, поэтому считаешь мои поступки неразумными.       — Тогда объясни мне.       Они сидят высоко на трибунах возле школьного стадиона, прогуливая никому ненужный классный час. Воздух парит от жары, на небе ни облачка. Внизу бегают неубиваемые футболисты, готовясь к предстоящему дружескому матчу с соседней школой.       Сынмин загадочно смотрит в зелёную даль, откидываясь на спинку растрескавшегося пластикового сиденья, потом тянется за бутылкой с водой в руках Джисона. Тот неохотно делится остатками спасительной прохлады, не сводя пронзительного взгляда с мальчика.       — Никто не вступится за таких зубрил, как мы, — длинные пальцы проходятся рядом с изогнутыми в усмешке губами, стирая едва заметные капли. — Не попросит оставить нас в покое, не поможет собрать выбитые из рук тетради и учебники. Люди думают, что мечты отличников ограничиваются идеальным табелем успеваемости, поэтому можно плевать на их чувства с высокой колокольни.       Мяч с характерным звуком отлетает от металлической рамки ворот и катится к трибуне. С другого конца поля слышно свисток. Спортсмены сбиваются в кучу, не переставая перекрикиваться.       — Я не хочу, чтобы беззащитные люди страдали из-за несправедливых издевательств со стороны тупых самоуверенных мудаков, — Сынмин, произносящий подобные вещи вслух, в глазах Джисона одет в типичный костюм супергероя.       — А тебя от них кто защитит? — Джисон серьёзно вглядывается в угловатое лицо напротив.       — Я в рубашке родился, а ещё драться умею, — строгий, но спокойный тон друга посылает по худым рукам стаю мурашек, и, вздрогнув, мальчик с щенячьими глазами, в которых по-детски сверкают звёзды, глупо улыбается.       У костюма супергероя в кудрявой голове надутая воздухом маскулатура. Хан тяжело вздыхает, прямо как дед с этажа ниже. Реакция у его друга была лучше некуда, но вот техника оставляла желать лучшего, как и подход к решению проблемы. Джисон почти всегда придерживался принципа СУДРСУ, исключением из которого был один Сынмин, поэтому вопросы справедливости никогда его не мучали, если только не касались напрямую. Вездесущего Кима всевозможные дилемы наоборот преследовали в течении последних лет трёх точно, а он в свою очередь преследовал проблемы. Возможно, это приносит ему недостающий в однообразной жизни школьника адреналин, однако Джисон точно сказать не может, поэтому упрямо продолжает совершенствовать свои навыки рукопашного боя в секции, не переставая подсовывать Сынмину талисманы удачи, купленные у таинственных добрых бабушек на местном рынке.       — Знаешь, я… — парень заикается, но заставляет себя продолжить. — Тоже тебя люблю, — как бы странно Сынмин ни привык выражать привязанность (и сколько бы раз у Хана от этого ни сбивался ритм сердца), ему важно услышать, что он тоже значим для близких. Джисон узнал это совершенно случайно, застав друга в истерике.       Сынмин заинтересованно поворачивается, наблюдая порозовевшее круглое лицо, выглядывающее из-под каштановых кудрей.       — И поэтому, пожалуйста, держи меня в курсе всех твоих конфликтов. Твоя рубашка не сможет защищать тебя вечно, — слова почти гаснут в эмоциональных выкриках со стороны поля.       «Но я постараюсь», — остаётся несказанным.       Мальчик улыбается одними глазами и наклоняет голову.       — Наше «люблю» определённо разное, но спасибо, хён.       Хан, уже полностью смущённый, испуганно пихает хохочущего Сынмина, отвлекая любопытных футболистов от только что забитого мяча.