Saviour

      Воздух пахнет морозной свежестью и уличной едой из соседнего переулка. Прохладный ветер игриво треплет его кудри, посылая мурашки по коже. Становится зябко, но Джисон, будто пригвождённый, продолжает стоять посередине тротуара, неверяще глядя в экран телефона, на котором идёт вызов.       — Ты что?..       — Ты прекрасно слышал что, не заставляй меня повторять это.       — Да, я прекрасно тебя слышал, просто не могу поверить в то, что ты так спокойно пожертвовал нашей встречей, которую мы планировали два месяца. Да хуй с ним, с планированием, ты мог мне хотя бы вчера вечером написать, чтобы я не отпрашивался раньше со смены? Блять, да я буквально стою под твоими окнами, — Джисон со злости пинает валяющийся рядом камень.       Набитый вещами рюкзак оттягивает плечо, и парень разочарованно смотрит по сторонам в поиске чего-то похожего на лавочку. В трубке слышится тяжёлый вздох.       — Не матерись, ты в общественном месте.       — Ты в последнее время по-другому не понимаешь.       На другом конце Сынмин порывается ответить грубостью, только все обидные слова соскальзывают обратно в горло, превращаясь в мешающий говорить ком. Он знает, что неправ, однако гордость не даёт признать ошибку и извиниться. Джисон в полном праве обидеться на него, сделать больно в ответ, разорвать их многолетнюю дружбу: Ким подводит его уже не в первый раз, и он ненавидит себя за это.       Из зеркала холодным взглядом смотрит опрятный молодой человек в бережно выглаженной молочного цвета рубашке, синем кардигане и в коричневых брюках. Он пытается улыбнуться, чтобы смягчить выражение лица, но улыбка получается неестественной и страшной. Сынмин пугается своего отражения и сдёргивает с себя давящий шею галстук, взъерошивает старательно уложенные волосы и обессиленно опускается на кровать.       Влюбляться в Джисона было очень плохим решением. Не то чтобы Ким сам что-то решал, просто неожиданно осознал, что его сердце удивительно живо реагирует на каждое действие друга. Хан Джисона хотелось слушать вечно, путаясь в переплетениях его бесконечных мыслей. Хотелось ходить с ним по многочисленным аниме-магазинам, выбирать ему новые значки в подарок и наблюдать за его бесценной реакцией после вручения подарка. А ещё больше хотелось щипать его круглые щёки и, извиняясь, оставлять на них призрачное ощущение своих губ. Ким не был уверен в природе появившегося чувства, но всё же решил окрестить его влюблённостью.       Озарение было для него неожиданностью, и на два дня он перестал функционировать как «собранный спокойный глава ученического совета Ким Сынмин», которого так привыкли видеть одноклассники. Джисон и Черён постоянно находились рядом, и если первый списывал состояние друга на переутомление от подготовки к выпускным экзаменам, то вторая заподозрила что-то неладное.       — Сынмин, — девушка перехватила друга после общего урока физкультуры, когда радостные старшеклассники стремительно покинули спортивный зал, оставив после себя лишь медленно оседающую на деревянный пол пыль. — У тебя что-то случилось?       Ким непонимающе хлопает глазами. Ну да, минут десять назад волейбольный мяч чуть не расквасил ему нос, пока он, глядя на Джисона, пытался выяснить причину новых для него чувств. Вьющиеся волосы, волнами спускающиеся на лоб? Круглое очаровательное лицо? Большие глаза, в которых отражается полмира? Сильные руки, способные без труда поднять Сынмина? Тонкая талия, которой завидуют все одноклассницы? Всё это было ему давно знакомо и привычно. Может быть дело в характере… А вот и летящтй мяч. Сынмин понял, что залип. Но ничего же не произошло?       Черён укоризненно глядит ему в глаза, когда он упоминает летевший в лицо спортивный снаряд. Ким не на шутку начинает нервничать от того, насколько пугающим может быть самый спокойный человек в их маленькой компании из трёх людей. Под проницательным взглядом девушки Сынмин всё же сдаётся.       — Джисон случился, — неохотно отвечает парень, показательно закатывая глаза, стараясь скрыть трепет в сердце. Чужое имя на языке отдаёт сладостью ванильного чизкейка.       — У вас односторонняя ссора что ли? — пришёл черёд Черён непонимающе разглядывать угловатое лицо друга, пытаясь найти ответ в малейшем изменении мимики.       — Что? Да нет же, — Сынмин разочарованно трёт переносицу. Невозможность невербального обмена мыслями его убивает. Он не может произнести это вслух, потому что для такого любителя логики как он фраза будет звучать бредово. «У меня появились какие-то чувства к моему другу, но я не понимаю их природу, ведь мы знакомы невесть сколько лет, и я знаю его лучше, чем себя, и он кажется мне таким привычным, что будто бы ничего нового я испытывать не должен. А я испытываю», — произносит Сынмин у себя в голове. Действительно, звучит как бред.       Черён долго смотрит в щенячьи глаза напротив после чего вздыхает и поправляет мешающую шёлковую прядь длинных волос.       — Он тебе нравится? — будто невзначай спрашивает девушка. — Ты слишком громко думаешь.       Сынмин давится воздухом, округляя глаза от удивления. Возможно, ментальная связь с Ли Черён всё же возможна.       — Да… Точнее нет! — девушка замечает стремительно краснеющие уши и недоверчиво смотрит на парня напротив. — Я не могу разобраться в своих чувствах, понимаешь?       Они стоят в тишине две минуты, за которые Ким успевает похоронить себя в чужих глазах, потому что неумение разбираться в собственных чувствах в его возрасте, когда тебя окружает Всемирная паутина, а каждый третий сверстник имеет опыт Аполлона, кажется ему невероятным позором. Черён стоит напротив, скрестив руки на груди, и пустым взглядом прожигает его насквозь, будто пытаясь пробраться к чужому сердцу и напрямую спросить у него, что происходит. Внезапно изящные маленькие пальцы обхватывают лицо Сынмина, и за считанные секунды он оказывается непозволительно близко к мягким губам цвета персика.       — Чувствуешь что-нибудь? — девичьи пальчики ловко перемещаются на запястье, нащупывая пульс. — Волнение? Предвкушение? Желание?       Девушка снова внимательно вглядывается в щенячьи глаза, но находит в них только искреннее недоумение. Звёзды продолжают покоиться на дне океана.       — Ничего, — Сынмин неловко выдёргивает руку из маленькой ладони и отстраняется на безопасное расстояние, опасливо поглядывая в сторону подруги.       — Отлично, твой пульс говорит о том же. Экспресс-тест показал, что твои уникальные чувства предназначены конкретному человеку, а не любому приятелю.       Озвученные чужим голосом размышления раскладываются в голове по нужным полочкам, оставляя немного места для здравого смысла. Однако найти в своих чувствах логику Сынмин всё ещё не может.       — Подожди, но что если это просто сильная дружеская привязанность? Может, я просто начал ощущать Джисона на более глубоком уровне, типа ментальная связь? — Ким неуверенно поднимает глаза на девушку, пытаясь найти хоть какое-то объяснение своим чувствам.       — Пересмотрел фантастики? — Черён с жалостью смотрит на старшеклассника, неспособного принять новые для него чувства.       — Да как может мне понравиться человек, с которым я буквально вырос?! — Сынмин к удивлению обоих заводится с пол-оборота. — Я видел его почти каждый день на протяжении нескольких лет, и для меня он остаётся всё тем же тринадцатилеткой в затянувшейся эмо-фазе. Черён, в моих глазах он вообще не изменился, так с чем же мне связать появившиеся чувства, если никаких новых эмоций, глядя на Джисона, я не испытываю?       Дверь в спортзал открывается с длинным скрипом, впуская внутрь пыльного помещения взлохмаченную макушку. Большие глаза недоумённо перебегают от слегка напуганной девушки к взвившемуся словно фурия парню. Джисон не может поверить в то, что видит, поэтому стремительно обрывает словестную перепалку своим вмешательством.       — Простите, что потревожил, но если мы через пять минут не окажемся на втором этаже, то нас похоронят заживо в тонне учебников истории корейской литературы разных эпох. За троих я отдуваться не буду, — Хан хмурится, пытаясь создать достаточно строгий и недовольный вид, чтобы спугнуть напряжённую атмосферу, тучей нависшую над друзьями.       Сынмин пугается с лёгкостью, присущей оленёнку, оказавшемуся перед фарами грузовика. Ноги прирастают к полу, а глаза округляются до невероятных размеров. Черён случайно замечает заливающуюся краской шею, едва скрытую воротником снежно-белой футболки и, чтобы избежать лишних вопросов с третьей стороны, легонько подталкивает Сынмина к выходу. Тот неожиданно для всех срывается на бег, хлопая за собой несчастной дверью. Помещение погружается в долгожданную тишину на несколько секунд.       — Я очень сильно помешал? — Черён запоздало качает головой, находясь под впечатлением от произошедшего. — Вы поругались? Может, он в чувствах пытался признаться, просто не смог через рот объяснить, чего хотел?       «Как хорошо, что разбираться с этими чувствами будешь ты. Почему вы до сих пор не сошлись, раз так хорошо понимаете друг друга?» — думает Черён, пока они торопливо поднимаются по лестнице.       — Ты его прости, он, наверное, на нервах перед вступительными. Опять начал готовиться невесть за сколько месяцев, — чем ближе они подходят к кабинету, тем больше сникает Хан.       — Всё в порядке, — Черён молчит несколько секунд, размышляя, стоит ли ей вмешаться в ход драмы. — Тебе нужно поговорить с ним.       — О чём? — Джисон удивлённо оборачивается, заметив, что девушка отстала.       — О… всяком, — Черён мечтательно накручивает локон волос на палец и легко усмехается. — В частности, о ваших взаимоотношениях.       На оставшуюся часть дня сознание Сынмина покидает его, оставляя бренное тело справляться со всеми трудностями существования в современном мире. Не помня, как попрощался с друзьями, добрался до дома и поужинал, он обнаруживает себя свернувшимся на кровати в полной темноте. Проводные наушники смешно отпечатались на лице, и Ким понимает, что потратил кучу времени залипая в стену. Длинные пальцы шарят по одеялу в поисках телефона и торопливо открывают панель уведомлений. ХанДжи: это ты только что вылетел из школы, чуть не сбив с ног весь ученический совет?.. впрочем- не знаю, что произошло в спортзале, но вы оба меня пугаете своим поведением ты выглядишь утомлённым в последнее время, поэтому я хотел предложить тебе встретиться как раньше… ну типа посмотреть аниме, подобрать что-нибудь на гитаре если ты, конечно, хочешь       Сынмин жмурится и со всей силы сжимает лицо ладонями, сгорая со стыда от своего поведения. Однако больше всего ему стыдно перед Джисоном, которому он точно не сможет ответить. И дело не в том, что он не хочет (хочет безумно сильно). Просто Ким боится потерять контроль над ситуацией, находясь с ним один на один. Поэтому он смахивает чужое сообщение, создавая видимость того, что проблемы не существует.       В мессенджере так же висит несколько сообщений от Черён. Черён: В твоей жизни и так переизбыток логики, поэтому не пытайся подчинить ей и свои чувства. А ещё, даже не думай избегать Джисона. Он очень переживает.       Парень не знает почему, но точка в конце последнего сообщения кажется особенно строгой. Он открывает диалог и, путаясь в буквах на клавиатуре из-за слипающихся глаз, старательно пытается набрать ответ. Вы: А что мне ещё делать после того, как он чуть не услышал мои откровения?       Сообщение читают спустя несколько секунд, но ответ приходит только через пять минут. Черён: Хорошо, если тебя от ответа в другом диалоге останавливают только твои непонятные чувства, то я придумала нам план.       Сынмина слово «план», сказанное Черён, напрягает особенно сильно, заставляя свести к переносице брови, однако с ответом он не торопится, позволяя подруге высказать свою идею. Черён: Я договариваюсь с самой привлекательной девушкой о свидании вслепую, ты в назначенный день приходишь в выбранную кафешку, вы мило общаетесь, расходитесь, и ты решаешь, кому дальше посвящать свои душевные страдания. Классно же придумала?       Классно? Сынмин чувствует, как от сильного напряжения лицо начинает сводить. Он корчит кислую мину и отправляет в чат стикер с недовольным лимоном. Вы: Excuse me, почему в обоих случаях я вынужден страдать? Черён: Потому что ты не хочешь признавать очевидные вещи.       С обратной стороны экрана Черён чувствует, как вместо ответа на провокационное сообщение парень высокомерно цокает языком и закатывает глаза, и весело улыбается, сильнее укутываясь в пушистый розовый плед. Черён: Если тебя пугает эта необычная привязанность к нему, то таким способом мы попробуем вытеснить её с помощью новых чувств к незнакомому человеку. Если ты согласен, то перестань уже игнорировать Джисона, он же видит, что ты в сети.       Кажется, за окном одиноко падает звезда, и Сынмин на автомате загадывает абстрактное «пусть всё будет хорошо», параллельно открывая диалог с одинокими сообщениями друга. Вы: Извини, репетитор дал очень много пробных тестов, которые я должен сдать до праздников. Можем собраться, когда вся эта суета закончится:) Мы можем попробовать проводить больше времени вместе во время учёбы       Сынмин очень сильно преувеличивает, ведь большую часть тестов он давно уже прорешал, а в свободное время занят лишь самобичеванием и самонакручиванием по поводу и без. Он надеется, что Хан ему поверит, ведь лгать через экран гораздо проще, чем когда ты делаешь это глядя в большие добрые глаза. Тем более сам Джисон говорил, что ложь с долей правды воспринимается лучше, а вот какой по размеру должна быть эта доля — никто не знает. На всякий случай следующим сообщением отправляется фото непроверенного теста, который был решён около недели назад.       Джисон предсказуемо отправляет грустный стикер с котёнком на первое сообщение, и отвечает, что понимает ситуацию, предлагая свою скромную помощь, от которой Сынмин так же скромно отказывается, аргументируя это тем, что должен полагаться только на себя. Через секунду приходит сообщение из другого чата. Черён: Молодец, хороший мальчик ;D       Сынмин второй раз за вечер закатывает глаза.       Спасительные «праздники» становятся всё ближе, а давление со стороны учителей всё больше. Сынмину кажется, что скоро каждый из них начнёт ощущать его не только на психологическом, но и на физическом уровне. Объём получаемых заданий тоже увеличивается, но с этим он пока успевает справляться. С чем он не справляется - так это со своими эмоциями, которые будто перестали подчиняться его воле в присутствии Джисона. Ему кажется, что рвущееся наружу даже через сдержанную улыбку тепло скоро разорвёт его на множество маленьких кусочков. Ким беспомощно барахтается в затапливающей сердце нежности и бесится, пытаясь избавиться от прилипчивой потребности заботиться о своём тревожном друге. Новые чувства из-за отсутствия шанса выйти наружу изматывают и так уставший организм, превращая Сынмина в нервного зануду.       В очередной вечер, который он мог провести с друзьями, но вместо этого в одиночестве листает потрёпанную годами нотную тетрадь с подобранными им и Джисоном композициями, ему приходит сообщение от Черён с адресом знакомой ему лофт-кофейни и предложением встретиться там с загадочной незнакомкой завтрашним вечером. Выбранное девушкой место вселяет в него уверенность, потому что, если что-то пойдёт не так, он хотя бы не будет испытывать стресс из-за незнакомого пространства. Сынмин положительно отвечает подруге и падает на кровать, проваливаясь в беспокойный сон.       Джисону кажется, что время исчезло. Последний месяц перед каникулами превратился в бесконечный день сурка, где ночь неотличима ото дня. Несмотря на свой годами воспитанный пофигизм к учёбе, расслабиться не получалось. Каждая минута, не проведённая в раздумьях о ближайшем или о далёком будущем, казалась прожитой зря. Хан насильно обкладывался учебниками по литературе и произведениями зарубежных классиков, стараясь заглушить неуёмный рой мыслей. Где-то среди леса тёмных громоздких переживаний и хрупких убеждений призрачным, отливающим золотом лучом маячила встреча с Сынмином. Джисону хотелось верить, что скоро всё встанет на свои места, и вместо расплывающихся перед уставшими глазами букв он будет видеть сверкающие в чужих радужках звёзды.       Солнце нещадно слепит уставшие от постоянного взаимодествия с экраном глаза, заставляя жмуриться. Джисон несколько раз хлопает по пухлым щекам, стараясь привести себя в чувство. Он обязан пережить этот день ради долгожданной встречи, о которой они договорились ещё когда итоговые экзамены не так сильно обременяли старшеклассников. За спиной застенчиво прячется тревожность, тихо шебурша нехорошим предчувствием, но Хан уверенно хлопает себя по лицу ещё раз и ускоряет шаг.       Лучи, рассеиваясь, падают на сонное угловатое лицо, скрытое тёмной чёлкой. Джисон на секунду замирает в дверях, задерживаясь глазами на длинной фигуре, в три погибели согнувшейся над партой в попытке выхватить драгоценные минуты сна перед уроком. Он осторожно ерошит чужую макушку, отгораживая Сынмина от любопытных глаз своим присутствием. Чувствуя долгий чужой взгляд, парень неохотно поднимает тяжёлую голову и вопросительно глядит в ответ. На щеке отпечатались складки рубашки. Джисон улыбается, заправляя мешающую прядь за ухо.       — Выглядишь слишком счастливым для человека, который совмещает работу с учёбой, — Сынмин лениво трёт глаза, щурясь от яркого солнца.       — Я слишком долго ждал этот день, чтобы быть сегодня несчастным, — Хан улыбается шире и тычет в чужую щёку, — Ты помялся.       Озорная улыбка друга приводит в чувства, и Сынмин понимает, что облажался. Он запланировал две встречи на один день. На одно и то же время. Сердце трусливо замирает, а по спине бежит неприятный холодок. Джисон ждал этого дня два месяца. Сынмин умудрился разрушить их планы одним сообщением, даже того не подозревая.       Сынмина мучают мысли о собственной недобросовестности, а под конец учебного дня добивает самобичевание, и парень думает вовсе остаться сегодня вечером дома, отменив всё. Находящиеся рядом друзья нервно переглядываются между собой, не решаясь тревожить чужие тревожные мысли. Состояние Сынмина им не доконца понятно. Его обычная молчаливость сегодня угрюмой тучей нависает над каждым из них, а расфокусированный взгляд пугает. В напряжённой атмосфере они прощаются с Черён.       — Сынмин, — Джисон наконец решается на диалог, отступая от своего долгого рассказа о вечных идеях в музыке. — Ты всегда можешь поделиться своими переживаниями со мной, знаешь?       «Когда-то ты сказал, что всегда выслушаешь меня. Тогда я не сказал тебе того же, потому что слишком сильно погрузился в непонятные ощущения, сосредоточившись только на себе. Поэтому говорю сейчас», — думает он про себя. — «Я очень дорожу тобой и не хочу, чтобы ты увяз в разрушающих тебя мыслях».       Ким растерянно хлопает глазами, на секунды будто возвращаясь в реальный мир, и чересчур смущённо благодарит друга, снова погружаясь в задумчивое молчание. Джисон надеется, что его слова были достаточно значимыми, чтобы остаться в чужой памяти.       Сынмин начинает накручивать себя ещё сильнее после короткого разговора с Джисоном. Ему доверяют и ждут доверия с его стороны, а он просто боится написать незнакомой девушке, чтобы отменить встречу, таким образом ставя первое впечатление о себе выше близкого человека. «Вот кретин», — думает Сынмин, прячась от мира за большими ладонями.       Ему казалось, что разделяющая его и его неугомонного беспокойного друга, вызвавшегося проводить его до самой квартиры, потому что «вдруг ты снова в неприятности ввязался, и тебя под дверью ждут, откуда мне знать, ты же молчишь как рыба», железная дверь должна была помочь отвлечься от навязчивых мыслей, количество которых Сынмин связывал с постоянным присутствием чужой кудрявой макушки. Однако этого не произошло. Фраза «увидимся вечером», пролетевшая эхом по подъезду, прозвучала как приговор, и Ким, щёлкнув замком, погрузился в давящую тишину.       Сынмин уже час пялится на выбранный комплект одежды. Просто, понятно, не слишком формально. Он не особо старался. Со стола, напоминая о незаурядности встречи, поблёскивает стеклянный флакон духов. Ким надеется, что собеседница больше сосредоточится на его опрятном внешнем виде и на приятном аромате, чем на его усталых и сожалеющих глазах. На телефон приходит сообщение от Черён с ободряющим текстом и смешной картинкой. Сынмин криво улыбается, но на душе всё же становится чуть-чуть легче. Он просто хочет обустроить свою личную жизнь. Может, Джисон поймёт его?       Абонент принимает входящий звонок. Ноги становятся ватными.       — Сынмин?       Он врёт самому себе. Никто его не поймёт.

***

      Лужи разлетаются хрусталём под твёрдыми шагами, переходящими в бег. Валящий стеной снег липнет к ресницам и застревает во взъерошенных волосах. На дороге бесконечная пробка, из которой удалось выбраться, чудом протиснувшись через недовольных пассажиров в автобусе. Погода на пару с Сынмином сегодня меняет свои решения за пять секунд. Он сорвался и написал незнакомке о том, что не придёт, кучу раз извинившись и предложив оплатить такси, позвонил Черён, признаваясь в своём нелепом поступке и умоляя не проклинать его, написал Джисону, не надеясь на ответ. Сообщение прочитали. Вы: Где ты? ХанДжи: у твоего дома       Джисон сжимает зубы до скрипа и сильнее прижимает колени к груди. Крупинки слёз замирают в уголках глаз, не желая скатываться по оставшимся на лице мокрым дорожкам. Ему хочется, чтобы снег укрыл его с головой, превратив в сугроб, который растает только под лучами весеннего солнца. А потом его найдёт Сынмин.       Сынмин находит его через пять минут, продрогшего и промокшего до нитки, и ему обидно. Джисон снизу вверх смотрит спокойно, но на дне зрачков мелькает сдерживаемая злость.       — Иди знаешь куда? — Хан скалится, собирая все эмоции в сжатый кулак. Он должен успокоиться, иначе устроит мордобой.       — Пойдём, — парень напротив уверенно протягивает руку.       — Куда? — Джисон опасно щурится.       — Ты же сказал, что знаешь куда, — Сынмин вздрагивает от попавшего за воротник снега, в последний момент осознавая тонкость метафорического льда, уже хрустящего под его подошвами.       — Я тебе сейчас врежу, — голос предательски дрожит, а хрустальные крупинки всё же катятся по круглым щекам.       Ким хватается за чужие запястья и тянет Джисона на себя, ловя в объятия. Парень слабо бьёт его в грудь, но быстро перестаёт, содрогаясь в беззвучном плаче. Большие ладони бережно прижимают его к груди, и Хану кажется, что он чувствует чужое учащённое сердцебиение. Едва заметный сладковатый аромат с терпкими нотами, такой несвойственный Сынмину, но пропитавший его пальто насквозь, будто его наносили ежедневно, мягко кутает их, ощущаясь как дом.       Сынмин утягтвает его в квартиру, заставляет принять душ и переодеться в сухую одежду, которую достал из своего шкафа. Заперев дверь ванной, Джисон рефлекторно утыкается носом в выданные вещи и чуть не скулит от того, насколько приятно они пахнут. В голове появляется навзячивая мысль свернуться у друга под боком, уткнувшись в него носом, но он быстро отгоняет её, чувствуя на щеках жар. Кухня встречает его тёплым островком света и дымящими кружками с чаем в чужих заботливых руках. Парень выглядит взъерошенным после попытки высушить волосы полотенцем, а в щенячьих глазах тихо плещется ласка. Джисон принимает напиток, смущённо благодаря, но с радостью подмечая снова засветившиеся столь любимые звёзды в щенячьих глазах.       Они долго возятся с подбором новой мелодии, пальцы, подзабывшие жёсткость струн гитары, начинает саднить. Джисон обещает себе написать песню, слушая тихий, но чистый голос Сынмина, подбирающего ноты на слух. Запутанные мысли начинают складываться в лиричный текст, и он незаметно шкрябает его огрызком карандаша в конце потрёпанной нотной тетради. Ким осторожно разглядывает склонившегося над листами Джисона, старательно делающего какие-то пометки, и думает, что Черён была права относительно его упрямости. В конце концов, чувства огрели его так, что отрицать их было уже просто глупо.       Тем временем в светлой кофейне недалеко от центра города две девушки мило хихикают над сложившейся ситуацией, обсуждая возможное будущее двух старшеклассников. Рюджин с горящими глазами слушает рассказы о чудных друзьях Черён, осторожно отпивая горячий зелёный чай из фарфоровой чашки.