Внеаудиторное занятие

В эти выходные Улисс планировал отдохнуть и подтянуть оставшиеся дела. Стараясь не думать о Форман и Ванде, он пошел на тренировку по футболу. Несколько часов он провел среди привычной ему обстановки — поле, мяч, команда. Улисс фокусировался только на игре, что привело к трем забитым голам. Уже в раздевалке у него промелькнула мысль о том, чтобы написать Ванде, но взяв телефон в руки он увидел сообщение от Аланы, где она говорила, что будет выступать в группе на университетском мероприятии. Ей удалось раздобыть пригласительные на него, поэтому хотелось бы увидеть друзей рядом. Ванду Улисс звать не планировал, так как лишнего билета не было, да и в компании ребят ей делать нечего. Алана получила положительный ответ от всех друзей, что ее обрадовало и взбодрило. Обратно Улисс шел размеренно и без всякой спешки. Ему вспомнились родители и то, как они отправляли его в университет. Он никогда не купался в любви, но вниманием обделен не был. Обилие занятий, друзей, кружков заполняли пустоту внутри. Может он боялся одиночества? Или старательно пытался отрицать его в своей жизни? В последние годы учебы в школе родители Улисса заметно обеднели. И дело не в огромных тратах на образование, нет. Из-за сокращения на работе отцу пришлось найти менее оплачиваемый вариант, а мама, став инвалидом, была не в силах помочь. То время стало непростым испытанием для каждого из них. Когда речь заходила о семье, Улисс ограничивался тем, что мама — домохозяйка, а папа — клерк. В этом была доля правды, ведь со стороны они так и выглядили. Мама всегда улыбалась, несмотря на жизненные обстоятельства, даже когда оказалась прикованной к кровати. Чтобы ее семье было приятно на нее смотреть, делала укладку и использовала косметику. Особенно любила она губную помаду винного цвета. Именно с таким цветом губ она впервые встретилась с мужем. Ей хотелось выглядеть хорошо, как здоровой, так и инвалидом. Не имея возможности встать, она старалась быть самостоятельной хотя бы в мелочах — убирала пыль на прикроватном столике, раскладывала баночки и лекарства. Она редко просила помощь, вечно отмахивалась и шутила. А отец только и смог, как закрыться ото всех. Спал он в отдельной комнате, завтракал, обедал и ужинал в одиночестве. После трагедии между ним и женой прозвучало не больше сотни слов. Ухаживать за ней он отказался, оставив ее на попечении тещи. Улиссу было тяжело принять факт того, что его семья распалась, пусть и не юридически. Его спасало расстояние от домашних ссор и той атмосферы одиночества и притворства, что все в порядке. В его воспоминаниях они все также втроем едут на природу, где отец вместе с ним гоняет футбольный мяч, а мама делает снимки на память. Однако, воспоминания на то и есть, чтобы оставаться в прошлом. Есть только «здесь» и «сейчас», поэтому Улисс давно для себя отметил, что никогда как раньше не будет и что лелеять себя грёзами о воссоединении семейства не стоит. Блуждая по парку со своими мыслями, Улисс не заметил подошедшую к нему Ванду. Ей не терпелось его обнять, а он стоял как вкопанный. — Привет, я помешала тебе, да? Представляешь, я шла с магазина и вижу тебя. Сначала я думала, что мне показалось, но потом я поняла — это действительно ты. Вместо ответа Улисс склонил к ней голову и поцеловал в приоткрытые губы. Ванда подалась ему навстречу и, уже готовая опустить пакет с продуктами на землю, была остановлена Улиссом. — Ты сказала, что ходила в магазин. Может приготовим ужин вместе? — Это было бы здорово. Общая кухня на этаже пустовала. Улиссу и Ванде предоставилась прекрасная возможность провести эти несколько часов вместе за готовкой еды. Для нее это был лучший день, ведь рядом был любимый человек, который заставлял ее улыбаться, ароматный запах блюд, витающий по комнате. Не было лишних людей и создаваемого ими шума. Когда он стоял к ней спиной, то она постоянно подходила сзади и обнимала его, чувствуя под руками крепкую спину и мышцы кора. Его сосредоточенное лицо приводило Ванду в восторг, ей нравилось думать, что он так старается над их ужином. — Я люблю тебя, Улисс, — прошептала она. — Ты подарил мне веру в людей, любовь и себя. — Ванда, послушай. Нашим отношениям нет даже месяца. Тебе просто кажется, что ты влюблена в меня, потому что это только начало. Для таких признаний должно пройти время, — на этих словах Ванда выпустила из своих объятий Улисса и сделала несколько шагов назад, уткнувшись в стол. — Пожалуйста, не надо, не продолжай. Я не маленькая девочка и понимаю все с первого раза. Наверное, ты думаешь, что я готова каждому такое сказать, кто мне поможет, поцелует и позаботиться? Нет, ты ошибаешься. До тебя у меня не было отношений и я была неприклонна. Верить или нет — дело твое, но знай, что с тобой я буду всегда честна и от меня ты никогда не получишь удара в спину. — Давай забудем этот разговор и спокойно поедим. — Верь мне, Улисс. Он промолчал и просто накрыл на стол. Усевшись за стол, они не обронили ни слова. Улисса удивило отсутствие слёз и криков, истерик, но, с другой стороны, и обрадовало. Чтобы побыстрее отправиться к себе, он помыл посуду, поцеловал Ванду и ушел. В комнате сидел Вилсон, залипающий в ноутбук. Улисс не был слишком близок с ним и редко говорил об интимных делах, как например с Ноем, но сейчас ему захотелось чем-то поделиться. — Ты ведь пойдешь на мероприятие, где будет выступать Алана, да? — с порога спросил Улисс. — Да, не зря же она доставала пригласительное. Та и выбираться куда-то тоже надо. А ты где был? На футболе? — Да, но потом встретился с девушкой. — На этом моменте поподробнее, пожалуйста, — Вилсон даже закрыл крышку ноутбука и откинулся на спинку стула. — Не так давно я вступил в отношения. Наверное, это было импульсивным решением, но я не могу сказать, что равнодушен к ней. — Так в чем проблема? Что тебе не дает покоя? — То, что она не та, ради которой я готов свернуть горы. — М-да, нашелся тут герой-романтик. Улисс, оно тебе действительно нужно? Я имею в виду, сворачивать горы ради любви? — И да, и нет. Я бы и не стал думать о подобном, если бы она не призналась мне в любви сегодня. — Дай угадаю, а ты проигнорировал? По лицу вижу, что да. Дай себе и ей время, может что-то получится. А если нет, то бери пример с Ноя, хотя нет, лучше не бери. У тебя сейчас есть работа, учеба, которую нужно оплачивать, да и на футбол можешь ходить. Поверь, мир клином не сошелся на том, что ты не смог ответить ей взаимным признанием. У меня к тебе лишь один вопрос, на который ты можешь не отвечать. Но если ответишь, то будь честен. — Я тебя слушаю. — Что ты испытываешь к мисс Форман? Такого вопроса Улисс не ожидал. Он никогда не задумывался о том, что Вилсон способен что-то заметить кроме учебы и компьютерных игр. Ему казалось, что этот человек лишен проницательности в делах любовных, но как он ошибался. Пытаясь найти подходящий ответ, Улисс то и дело приходил к выводу, что соврать ему не удастся. — То, что и все, — интерес. — Нет, я спрашиваю, что испытываешь именно ты. Опять же, можешь ничего не говорить. — Да, она мне симпатична. Для меня мисс Форман — недосягаемое божество, которым я не способен владеть. Мы из разных миров и поколений. — Я желаю, чтобы когда-нибудь кто-то увидел твои горящие глаза, как сейчас их вижу я. ****** — Буквально за несколько дней до конференции, на котором также было и выступление Аланы, мы разговаривали с Улиссом. В тот вечер он мне признался, что влюблен в мисс Форман. — Зачем?! Зачем ты это рассказываешь? — прокричал Улисс. — Продолжайте, студент Уилкер. — Понимаете, я бы не стал ввязываться в эти разбирательства, если бы мисс Форман не нарушила покой в нашем университете. Я сомневаюсь, что при подобных преподавателях возможно обучение и развитие. Не спорю, что доносила материал она интересно, учитывая особенности аудитории, но ее личностные качества… — Тебе какое дело, скажи?! — напирал Улисс. — Если вы не пректатите подобное поведение, студент Финч, я буду вынужден принять меры, — жестко сказал мистер Бутман. — Я готов предоставить всю инфомарцию, но с тем условием, что я буду переведен с хорошим рекомендательным письмом и мои друзья не пострадают в ходе данного разбирательства. — Какое великодушие, студент Уилкер, — смеясь, сказала Сесилия. — Но условие ставите здесь не вы, а мы. Не забывайте это. Хотя я готова пойти на уступки, а вы, мистер Бутман? — И я.