Колдофото с сюрпризом

      — Выпьешь со мной? — предложил отец.       Вот чего Гарри не любил, так это смысловой нагрузки, что несла в себе эта фраза. А означала она, в особенности после ужина: поговорим, сынок, по душам за стаканчиком настойки?       Может, у Гарри поэтому такой феромон: баловался кто-то много, и явно не он.       — Пожалуй, уже поздно, — отмазка, которая работала всегда на ура.       Говорить сейчас не было никакого желания. Тем более по душам. Неделя холодной войны с Риддлом слишком вымотала его и физически, и морально. Были мысли оформить недельный отпуск, чтобы набраться терпения, но… те как появились, так и исчезли под влиянием иных желаний.       Не будет в его расписании Министерства, не будет и Волдеморта. Простая истина.       Гарри еле слышно вздохнул и тут же был заключён в объятия мамы.       — Отец сказал, что у тебя появился омега, — шепнула та, водя ладонью по его спине, будто Гарри снова было пять лет.       Сложно сказать, что омега именно «появился». Скорее, это он завёл себе Гарри, а именно так он себя и ощущал вчера, когда лежал у Риддла на диванчике и смотрел, как тот работал: домашней зверушкой.       И хорошо хоть так.       Гарри заявился к нему после обеда и положил письмо на стол.       — Теперь лично доставляешь колдографии, Поттер-младший? — поднял на него взгляд Волдеморт.       — Это извинения.       Чужие брови заинтересованно изогнулись.       Гарри сел на диван, пока Риддл читал его небольшое эссе на тему, почему не следовало слать подобные кадры.       — Что ж, извинения приняты, — спокойно заявил он, откладывая конверт в сторону.       — И всё?       — А ты ещё что-то хотел мне передать?       — Вы не хотите извиниться?       — За что?       Гарри поджал губы, вдохнул, выдохнул и разгладил невидимую складку на мантии.       — Хотя бы за то, что вы терроризировали меня весь год своими намёками на мою нетрезвость…       — Ты ради этого написал своё сочинение? — перебил он. — Или это повод увидеть меня?       У Гарри желудок скрутило в узел.       Он промолчал.       Уголок чужих губ дёрнулся в усмешке, и Волдеморт переключился на документы.       Он не прогнал его, но и ничего не говорил — словно Гарри и вовсе там не было.       Даже книзлам доставалось больше внимания, чем ему. Поэтому, возможно, действительно стоило кинуть в конверт очередную колдографию.       — У нас всё сложно, — шепнул Гарри маме, прижавшись щекой к её макушке.       Если не невозможно.       — Когда мы с твоим отцом начали встречаться, у меня было такое ощущение, что мы с ним не любим друг друга, а воюем, — заметила она со смешком.       Сказал ли ей отец, с кем именно у Гарри всё сложно?       — А ты избрал путь куда труднее, — продолжила мама.       Сказал-сказал.       Гарри покосился на свою куда более взрослую и куда более счастливо улыбающуюся копию.       Вот кто главный сплетник всея Министерства.       — И что ты думаешь… о нас? — опасливо спросил он.       Ни перед ужином, ни во время та и словом не обмолвилась об этом.       — Что иногда трактовать то, что говорит твой отец, нужно с особой осторожностью и внимательностью.       — Риддл — не отец, мам, — вздохнул Гарри. — Он предельно откровенен во всём. Что думает, то и говорит.       — Вряд ли, — отклонилась она назад.       Но устраивать тут сеанс трактовок того, что сказал Том Риддл, Гарри не собирался.       — Спасибо за ужин, — поблагодарил он родителей и благополучно отчалил через камин домой.       Хотелось принять душ и пораньше лечь спать, чтобы пораньше встать, отправиться на работу и успеть увидеть затылок Риддла, исчезающий за дверьми лифта.       Какой прекрасный план. И вовсе не отчаянный. Как и Гарри — вовсе не отчаявшийся.       Он вздохнул, входя в гостиную. Подошёл к бару, откупорил бутылку огневиски, плеснул пару пальцев, осушил стакан, плеснул ещё, снова опрокинул в себя, пока горло не обожгло, и покачал головой.       Прекрасное снотворное, и даже зелье не понадобится.       — А говорил, что не пьёшь, — послышался голос позади него.       Стакан дрогнул в руке, и он обернулся.       Волдеморт стоял подле кресла. В пижаме в аккуратную полосочку, столь тонкую, что, казалось, её и вовсе нет. Волосы растрепались, а бледность уступила место лёгкому румянцу, будто Риддл сам выпил недавно.       И как это понимать? Равноценным обменом? Мол, раз ты заявился ко мне в кабинет и полежал на диване, я снова заявлюсь к тебе домой и посплю в твоей постели?       Не то чтобы они спали вместе первый раз. Просто спали. Иногда Гарри уже дремал, когда Том приходил. Эльф, разумеется, не препятствовал: Гарри сразу объяснил домовику, что можно Риддлу и что… можно. А Тому было можно абсолютно всё в его доме.       — Иногда пью, — коротко ответил Гарри.       — Ужинал с родителями?       — Да.       — Поттер, — вздохнул внезапно Риддл и тут же повёл носом.       — Мой лимит терпения исчерпан на сегодня, — заметил Гарри, понимая, что не готов слушать снова «лестные» оды в сторону своего запаха.       — Я просто хочу спать, — сухо ответил Том.       — Так ложитесь — у меня много гостевых спален.       Риддл развернулся и направился к лестнице.       — Вы ужинали? — не удержался Гарри.       Ответом ему стал кивок.       Хотелось стонать в голос и начать рвать на себе волосы.       Ну почему, чёрт возьми, это так сложно?! Почему он такой сложный?       Гарри снова плеснул в стакан и снова опустошил тот, закрывая дверцу бара. Постоял там пару минут, глядя на многочисленные портреты, и прошёлся по гостиной, заметив на столе выпуск «Еженедельного пророка».       Кое-кто тоже оставлял улики своего пребывания здесь.       Гарри горько хмыкнул.       Он понятия не имел, где устроился Риддл, сомневаясь, что тот снизойдет до Гарри теперь, и не спешил подтверждать это, заглянув сначала в ванную комнату. Как и планировал. Лишь после, когда вошёл в спальню, то заметил силуэт на кровати. Том лежал на правой стороне, отвернувшись к стенке.       Тысячный за этот день вздох вырвался сам.       — Не вздыхай так тяжко, Поттер-младший, — послышался тихий голос. — Когда ты проснёшься, меня здесь уже не будет.       — Секунду назад был Поттером. И вы мне не мешаете, — откинул он край одеяла и забрался. — Это я, судя по вашему отношению, какое-то препятствие. Или помеха.       — Это одно и то же.       — Ещё и тупое препятствие, — буркнул Гарри, также отворачиваясь.       Возможно, стоило всё-таки принять зелье.       Не успел он вспомнить, остались ли ещё запасы, как за спиной послышался шум. Сюрпризом стало ощущение щекотки в районе затылка: Риддл едва ли не дышал ему в спину.       — Что вы делаете? — спокойно спросил Гарри.       — Пытаюсь уснуть, — протянул тот, тяжело, по ощущениям, вздохнув.       Гарри отодвинулся на самый край, но это не помогло: Том придвинулся.       Казалось, его… нюхают?       Поворачиваться резко не стоило — кое-кто за сломанный нос не поблагодарит, — поэтому Гарри плавно переместился и тут же встретился взглядом с омегой.       — Вы обнюхиваете меня?       — Как же меня раздражает это твоё «вы». Чувствую себя совсем стариком, — будто бы пожаловался Риддл голосом, сочащимся непривычной капризностью. — И весьма неправильным.       — Что значит «неправильным»? — уточнил Гарри.       Ситуация, в которой Риддл выпил стопку-другую перед визитом, выглядела всё более реальной.       — То и значит, — глухо ответил он.       И ничего этим не прояснил.       — У вас трудности на работе? — перевёл Гарри тему.       — Всё как обычно, — повёл плечом Том, отчего пижама съехала, открывая острую ключицу.       К ней Гарри и прикипел взглядом.       — Много идей, мало дельных, много шума, мало пользы, — продолжил Риддл и затих. — Я тебя привлекаю?       Тема сменилась столь быстро, что Гарри несколько растерялся.       — Что вы имеете в виду?       — Нравлюсь ли я тебе? — повторил Том, повысив голос, точно смысл был не понят из-за глухоты Гарри.       — Н-нравитесь, — осторожно ответил он.       Вышло как-то неуверенно.       — Это ты у меня спрашиваешь или утверждаешь? — приподнялся Риддл на одном локте, всматриваясь.       — Утверждаю?       Создалось ощущение, что, будь ответ неправильным — если таковой вообще в этой ситуации имел место, — то в него в ту же секунду запустят смертельным проклятием.       — Вы мне нравитесь, — чётко произнёс Гарри, замечая, как с каждой секундой промедления опасно сужаются чужие глаза.       — Чего кричишь-то так, — шепнул Том и расслабленно усмехнулся, вновь упав на подушку. — Раз нравлюсь, это хорошо. Повезло тебе тогда.       Гарри не особо был уверен, что ему повезло запасть… Запасть?       Он уткнулся лбом в подушку, потёршись об неё.       …запасть на одного из самых несносных омег на планете. Почти классика, чьей жертвой он пал — мысль завершилась сама.       — Что вы имели в виду тогда, — отнял Гарри лицо от подушки, — когда говорили про имидж?       Риддл перевернулся на спину и после недолгой паузы ответил:       — Ничего особенного.       Он выглядел… смущённым?       Или же просто свет так падал, смягчая черты лица.       — Может, я не особо разбираюсь в тонкостях игры, — нахмурился Гарри, — но насчёт тем имиджа осведомлён. Не хотите больше выглядеть амбициозным одиночкой? Карьеристом, не нуждающимся в альфе для того, чтобы править миром?       — Мне по-прежнему не нужен альфа, чтобы править миром, Поттер. Да и править миром без надобности — очень утомительно, — вновь перевёл на него взгляд Волдеморт. — Но скрывать не буду: ты отлично подходишь, чтобы наглядно продемонстрировать, что я выше стереотипов. Что мы… выше стереотипов.       — И каких же? — нахмурился Гарри.       — Что омеги интересуют альф только, пока молоды.       — Это самое глупое, что я слышал, с… — Гарри едва не сказал снова «сэр», — солнышко…       Риддл пару секунд смотрел на него, не мигая, а затем вздохнул:       — Не смей меня так называть при людях, — и отвернулся.       Когда Гарри казалось, что его четвертуют, Волдеморт просто взял и отвернулся.       — С… солнышко? — повторил Гарри.       — И не смей этим злоупотреблять, — полетела в него подушка и, похоже, магией приклеилась к лицу на долю секунды, что он мычал в неё, пытаясь оторвать от себя.       — И что конкретно… — выдохнул Гарри, когда смог выиграть поединок у подушки, — вы собираетесь этим демонстрировать?       — Это очевидно, — проворчал тот.       — Мне — нет.       — Что для отношений возраст не помеха, — глянул на него поверх плеча Риддл.       — Но вы недавно говорили мне не строить воздушных замков…       — И когда это было?       — Две недели назад!       — О. Я и запамятовал. Прелести возраста, да, — как-то весело хмыкнул Риддл.       Гарри за переменами в его настроении просто не поспевал: бурчит, смеётся, подушкой душит и тут же говорит про отношения.       Что за?..       — То есть вы готовы пойти мне навстречу? — уточнил Гарри напряжённо.       Казалось, что он отключился где-то на диване гостиной, и этот сон породили его желания.       — Пока что я готов к тому, что пойдёшь навстречу мне именно ты, — повернулся Риддл и вновь повёл носом, отчего ноздри затрепетали.       — Тогда признайте, что вы и тогда лукавили: вам нравится мой запах, — потребовал Гарри.       Взгляд сфокусировался на его лице, но Том молчал.       — И? — поторопил его Гарри.       — Теперь… да, — на выдохе протянул он неохотно. — Немного. Что-то в нём есть.       Что ж, немного — это уже не вонь.       Обдумать мысль Гарри не дали: чужая ладонь легла на его. За чем последовала очередная перемена настроения.       — Потрогай меня, Поттер, — и снова проснулись эти приказные слегка бесящие его нотки.       Мог ведь попросить.       — Разве вы не собирались спать? — уточнил Гарри, сжимая чужую ладонь в тисках.       — Собирался, но эти дурацкие желания… — скривился Волдеморт так, словно это было концом света.       — Вы выпили?       — Лучше бы и правда напился, это хоть что-нибудь да объяснило, — и Гарри дёрнули, прижав его ладонь к боку.       Под пальцами оказалась кожа: разгорячённая и чуть влажная. Словно Риддлу было жарко.       — Вы странный сегодня, — задумчиво заметил Гарри, забираясь рукой под пижамную рубашку, и, обведя бок, положил её на поясницу.       А затем он просто обнял Риддла, притянув к себе, и начал водить ладонью по спине. Так, как делала с ним мама в детстве. Как делала недавно: плавно водила от плеча к лопаткам, замирая там на секунду, и вновь повторяла это движение.       Он думал, что Том запротестует, начнёт пускать ему ядовитые слюни в ухо или вообще впрыснет отраву клыками прямо в шею, в которую тот уткнулся губами. Однако вместо этого Гарри услышал едва не утробное урчание, после которого тело в его руках расслабилось и послышалось размеренное глубокое дыхание, по которому он это и понял.       Том уснул.