Колдофото с сюрпризом

      — Он полюбит меня? — вглядывалась в карты девушка.       — Ответить именно на этот вопрос я не могу. Будущее туманно, — ответил Гарри, поправив лезущие в глаза завитушки.       — Так развейте этот туман! — нахмурилась клиентка.       Вздох ей явно не понравился.       — Если говорить о будущем… то ваши чувства находятся в упадке. Симпатия уходит, остаются сожаления и взаимные упрёки, — продолжил Гарри. — Высока вероятность ссоры, мисс.       — Вот чёрт, — скривилась она, всплеснув руками. — И как мне этого избежать?..       — Мне сделать ещё один расклад? — уточнил Гарри на всякий случай.       На столе тут же оказался галлеон.       За эти полторы недели, что он метался между Министерством и палаткой, Гарри открыл для себя неизведанный мир отговорок и чужих пристрастий. Оказалось — вот же ж он наивный, — что есть люди, зависимые от гаданий. Он столько на зелья не спускал, сколько те на расклады. Расклады буквально на всё: стоит ли им на важное мероприятие надеть алую мантию или же лучше чёрную, стоит ли купить ту или иную модель метлы, стоит ли написать письмо или лучше связаться через каминную сеть… Вопросы были самые различные, но объединяло их одно: похоже, мало кто из волшебников был внимателен на уроках прорицания во времена школы или позже. Поэтому легче было заплатить галеон, чем гадать самому, и, на первый взгляд, неприбыльное занятие оказалось весьма перспективным, что Гарри было только на руку.       — Давайте же, — поторопила она его.       Гарри перетасовал карты, и снова разложил, следом попросив:       — Выберите четыре.       Выбор был сделан, карты — перевёрнуты.       — Постарайтесь определиться, чего вы хотите, мисс, и дайте ему знать об этом в ближайшее время. Иначе вы так и останетесь в дружеских отношениях, — Гарри перевёл взгляд на вторую карту и поднял глаза на клиентку, замершую и кусающую кулачок с таким видом, будто от его слов зависела её жизнь. — Докажите ему, что вы прямолинейны, что ничего от него не скрываете и настроены на доверительные отношения.       — Обязательно! — воскликнула она, сверкая глазами.       Гарри мягко улыбнулся и провёл пальцами по бусам, показательно забренчав браслетами, что навешала на него Офелия — тоже для образа.       — Скажу вам, — дотронулся он пальцем до третьей карты, — что вам повезло встретить свою истинную любовь. Поэтому наслаждайтесь ею и не бойтесь превратностей судьбы. Вы с ним преодолеете любые невзгоды и справитесь со всеми проблемами.       Девушка вся раскраснелась и прижала ладони к щекам, широченно улыбаясь. Гарри же невольно вернул ей улыбку и дотронулся до четвёртой карты, заключив:       — Вы гармоничная пара. Если вы решите связать свою жизнь с этим человеком, то вас ждут счастливые и душевные времена.       Казалось, его сейчас расцелуют в обе щёки. Гарри даже отклонился назад — так, на всякий случай.       — Спасибо вам! Спасибо, мадам Гарриета!       Она тут же выскользнула из палатки, а Гарри вздохнул.       Сначала он всё же настоял на месье Гарольде в качестве своего псевдонима, но в конце концов сдался на милость Офелии и поменял прозвище на мадам Гарриету. Что-что, а зрила она в корень: после этой перемены клиенты потекли рекой. А Гарри приходилось слегка шепелявить, имитируя не свой голосок с намёком на некую жеманность.       Бутафория, которая всем нравилась: будто бы гадалки да провидицы должны были быть именно женщинами и всегда с прибабахом и только тогда вызывали доверие у клиентов. Гарри, конечно, сомневался, что может сойти за женщину, разве что за очень… мощную, но вот виду его позавидовала бы даже Трелони.       По правде говоря, вся эта театральщина ему ничуть не мешала, даже забавляла временами. Когда в палатку заглянул Джек… или Джуд — имя Гарри не помнил, но помнил лицо, — что работал с ним на одном этаже, и не узнал, это, безусловно, было жирным плюсом сего маскарада.       Что до отговорок, то их у него собралась сотня с лишним: расписание было напряжённым. Когда он отказался от обеда с отцом, пришлось выдумать почему; когда Рон предложил посидеть где-то вечерком, Гарри наплёл другу с три короба: вечером пятницы было людно, и упускать такой шанс заработать выглядело глупо; когда Сириус предложил сходить всё же к Горбину вместе, у Гарри и для крёстного нашлась отмазка. Социальную жизнь пришлось принести в жертву на время.       Гарри даже воды не успел глотнуть, как к нему заскочил очередной клиент с очень срочным вопросом. А после срочного вопроса заглянула Офелия, постучав по часам. На что Гарри пожал плечами.       Выходные дни как раз с вечера пятницы он выжимал по максимуму.       Тем более что Риддл… Да, с Риддлом всё было снова странно. Непросто.       Словно когда-то было по-другому.       После той просьбы потрогать себя и сна в обнимку он больше вообще ничего не просил. А Гарри не стал настаивать — стеснялся, — не понимая, почему тот перестал его звать. Как раньше. В том, что Волдеморту было с ним хорошо, он был уверен: знал, что Риддла всё устраивало; знал он, что ему нравилось тогда, но вот что сейчас не разонравилось — нет. Возможно, он перегорел, и это Гарри пугало так сильно, что он сам невольно начал избегать его. Наверное, ещё и по этой причине стал больше работать. Получалось, что если он не был в Министерстве, то сразу же отправлялся в лавку Офелии и засиживался в своей палатке, раздавая советы самой Судьбы всем желающим и готовым отдать за это звонкую монету.       Возможно, стоило предложить или как-нибудь намекнуть, но Том если приходил спать к нему, то просто засыпал в рекордные сроки — Гарри даже укрыться не успевал, а дыхание того уже было глубоким и размеренным. Шутить про почтенный возраст он не рисковал: настроение Риддла тоже выглядело довольно-таки шатким.       Он то смотрел на Гарри каким-то непонятным задумчивым взглядом, то язвил в привычной манере, то вставал и убегал с такой поспешностью, будто сейчас его от Гарри стошнит — или снова от его запаха.       После того разговора в постели всё выглядело так, точно их отношения изменятся и станут именно «отношениями», но вместо этого из них ещё и секс пропал. Не то чтобы Гарри хотел — признаться, очень-очень хотел, — но не понимал Тома. Он просто никак не мог взять в толк, что у того в голове, как он представляет их совместное будущее и сколько ещё будет изводить его — на все эти вопросы ответов ему никто не спешил давать. Даже зацепки какой-нибудь не было. Чертовых предположений, чего ожидать.       Разве что тот действительно остыл, а теперь таким образом завершает всё. Хотел бы Гарри сделать расклад на себя и Волдеморта, но так не полагалось, разве что Том сам попросит, а просить Офелию Гарри, опять же, страшился. Или же, быть может, боялся, что та отнимет у него всякую надежду. Тем более что провидица постоянно кидалась непонятными фразами.       — Ждёшь большую радость? — спросила она на второй день его работы.       — Какую?       — Что?       — Радость какую жду? — озадаченно переспросил Гарри.       — Разве я это сказала? — моргнула она, словно это были вовсе не её слова. А совсем недавно случилось иное:       — Крохотная, но такая большая ответственность, — протянула Офелия, когда давала ему новую колоду карт.       — Я буду аккуратен в предсказаниях, — пообещал Гарри, посчитав, что она имеет в виду именно это — ответственность за то, что он будет говорить людям, — однако снова наткнулся на растерянность на чужом лице.       У него иногда мурашки по коже бегали от взгляда Офелии, чего никогда не случалось с Сибиллой. Глаза Ваблатски смотрели на него и одновременно сквозь него.       И сейчас, когда он решил всё-таки пойти домой пораньше, она вновь выпалила:       — Ожидание будет вознаграждено.       Гарри даже переспрашивать не стал. Оставил на прилавке мешочек с её долей, переоделся и покинул магазин. Он спешил почему-то: буквально чувствовал, что стоит выйти из камина, как его ждёт что-то. Этим чем-то, точнее, кем-то был Волдеморт. Очень-очень недовольный Волдеморт.       — Где тебя постоянно носит? — тут же поднялся он.       На нём всё ещё была надета парадная мантия — Гарри знал, что сегодня у них там был какой-то важный-преважный раут с гостями из других стран.       — У вас уставший вид, — заметил Гарри.       Риддл в ответ скривился.       Значит, сейчас начнёт огрызаться.       — Отвечать не собираешься?       — Работаю...       — Я знаю твоё расписание наперёд, Поттер-младший, — процедил тот и шагнул вперёд. Будто не совладав с собой, он ткнул пальцем Гарри в грудь и предъявил: — Ты должен был сегодня там присутствовать. Должен был! Джеймс сказал, что передал тебе приглашение!       Гарри осоловело моргнул.       — Да, передал. Но у меня… были дела.       Вот и ещё одна отговорка.       — Работа, — кивнул Том с многозначительным смешком. — Разумеется.       — Я не пошёл, потому что там мне делать нечего, — спокойно пояснил Гарри. — Да и какая вам… — он замолк на полуслове.       Посетившая его мысль казалась абсурдной.       — Вы что, хотели пойти со мной?..       — Я хотел, чтобы ты был подле меня, — едва ли не по буквам произнёс Риддл. — Неофициально пока.       Минуточку…       — Вы могли мне сами сообщить, — растерялся на мгновение Гарри и полувопросительно повторил: — Могли ведь? Могли пригласить и всё объяснить, а не избегать меня, как прокаженного!       — Пригласить, — едва не по слогам произнёс Том и отошёл, — и чтобы ты там всякого себе нафантазировал и слюни по мне пускал?       — Сколько самонадеянности, — не выдержал Гарри. — Я вам что, псина какая? К ноге, слюни не пускай, ложись, стой рядом, хлоп-хлоп, — похлопал Гарри по ноге с оскалом.       Он действительно едва не зарычал от смеси досады из-за упущенной возможности и злости по причине того, что Риддл продолжал вести себя как упрямый осёл.       — А ты разве не пускаешь по мне слюни всю последнюю неделю? — подался вперёд Том, дёрнув подбородком. — Только и вижу это в твоём взгляде, Поттер-младший: желание меня монополизировать. Присвоить себе, словно вещь.       — Может, я и хочу вас монополизировать, — не стал отрицать Гарри, — но я, по крайней мере, отношусь к вам с уважением! А что вы? Кем бы я был «подле вас»? Любовником? Альфонсом?       — Ещё бы ты меня не уважал, — надменно сузил глаза Том, проигнорировав всё остальное.       — А вы меня изводите.       — Чем же?       — О, ответ настолько очевиден, что вы или чурбан непробиваемый, или… — дурак, — чурбан!       Гарри выдохся.       — Или чурбан, или чурбан — сколько вариантов, Поттер. Так ты соизволишь мне пояснить, где это ты трудишься не покладая рук? — вновь подошёл почти впритык Риддл.       Если до этого его лицо было искажено раздражением, то сейчас на нём проступали пятна румянца. Лихорадочного и чем-то волнующего Гарри.       — Самая обычная работа, — буркнул он.       И снова ощутил смущение.       — Что за «самая обычная работа» и зачем она тебе?       — Вы сегодня просто кладезь интересных вопросов, — намекнул Гарри, что те были не самыми дальновидными.       Губы Тома приоткрылись, а на лице нарисовалось удивление вперемешку с весельем:       — Неужели хочешь впечатлить меня деньгами?       Гарри медленно вдохнул и выдохнул, едва не процедив:       — Никого я не хочу впечатлить, — покривил он душой, — но деньги всегда нужны.       — Что ж, твоя правда. Но теперь меня мучит любопытство, чем ты занимаешься после смен в Аврорате. — Криво усмехнувшись, Риддл оглядел его с ног до головы, словно мог так что-то понять, а затем протянул: — Че-ем-то, о чём не хочешь говорить. Чем?       — Стою за прилавком, — выдохнул Гарри.       — Где?       — А вам зачем? Навестить меня хотите?       Риддл вперил в Гарри тяжёлый взгляд, которым сверлил его с минуту, а затем вздохнул:       — Увольняйся.       Это ещё что за требования?       — Нет, — твёрдо заявил Гарри и в неверии хмыкнул.       Увольняться? Вот так вот просто? Потому что ему сказали?       — Тогда можешь сколько угодно пожирать меня глазами, Поттер, но я отлучаю тебя от постели.       От очередного заявления, казалось, у Гарри задёргается глаз и начнётся нервный тик.       — Вы этим пытаетесь мне сказать, что хотите, чтобы я не работал, а ублажал вас в постели?..       «…Выглядит именно так, будто богатый папик спонсирует бедного тебя в обмен на приличный отсос», — будто эхом раздались слова Рона.       — Боюсь, нам будет не до этого, — раздражённо протянул Риддл и резко отвернулся, направившись к лестнице. — У тебя неделя, чтобы прекратить свои метания между Министерством и таинственным «прилавком».       Вместо мыслей в голове Гарри протянулось многоточие. И оборвалось то внезапно: когда он семимильными шагами рванул за Риддлом, успевшим уже снять мантию в его спальне.       — Вам не кажется, что вы переходите все границы? — хлопнул Гарри дверью, отрезая ему все пути к бегству.       — Я требователен — тебе это было известно. Даже не так, — обернулся Том на него, — я очень требователен.       — Может, мне ещё и с поста аврора уйти? — уточнил Гарри со смешком и тряхнул головой, словно сама мысль была абсурдной.       — Пока что это без надобности, — разрешили ему благосклонным кивком.       — Пока что? — повысил Гарри голос.       — Не повышай голос, — тут же осадил его Риддл и, стянув жилет, направился в ванную.       Как ни в чём не бывало, чёрт его побери!       — То есть вы ставите мне ультиматум: или я увольняюсь, или отношения между нами заканчиваются? — вошёл Гарри следом, наблюдая, как Том расстегивает пуговицу за пуговицей, обнажая бледную кожу в разрезе.       — Поттер-младший, когда тебе говорят, будь добр, слушай, — вновь безразличие сменилось раздражением. — Я сказал, что не пущу тебя в постель, а не оборву наши отношения.       — А разве нас связывает что-то, помимо постели? — не удержался Гарри от намёка и был награждён угрюмым взглядом, полным осуждения и неприязни.       Теперь-то он что не так сказал?       Если только правду.       — К сожалению, — сухо ответил Том и буквально выставил Гарри из собственной ванной, хлопнув перед его носом дверью. К которой он и прислонился лбом на секунду, а после и вовсе приложился с отчаянным стоном.       Как же сложно…       Казалось, его силы и терпение постепенно тают.       — Прекрати биться, Поттер: последние остатки мозгов растеряешь! — донеслось до него шипение, после которого все звуки утонули в шуме воды.       Вот же ж дьявол.       Схватив свою подушку просто из вредности, Гарри широким шагом направился в гостевую спальню.       Протестовать, бунтовать и ставить ультиматумы он тоже умел. И практиковал.