Колдофото с сюрпризом

      Война была объявлена. И Гарри её проигрывал.       Риддл будто решил переселиться в его дом, и теперь каждый вечер они встречались в гостиной и расходились: Том в его спальню, Гарри перемещался по паре-тройке гостевых, ощущая себя планетой, что вращается вокруг «солнышка». На третий день ему приказали быть в собственном доме к ужину — Гарри явился. И весь ужин не мог отвести взгляда от Волдеморта.       Он впервые видел его не в строгой, наглухо закрытой по самый ворот рубашке, а в иной: расстегнутой едва ли не до пупка и с резкими треугольными завихрениями воланов. Гардеробное новшество помогло заметить и другое: казалось, Риддл слегка поправился. Линии его тела, как и черты лица, смягчились, или же это разум Гарри сыграл с ним злую шутку, шлифуя видимые углы между ними. Сам же Том поглядывал на него как-то странно — Гарри всегда было сложно интерпретировать Тот-самый-взгляд.       Гарри смотрел, смотрел и засмотрелся. Снова.       — Что? — нарушил тишину Риддл.       — Ничего.       — В какой спальне остановишься сегодня? — отрезал Том кусок мяса и окунул его в жуткого вида алый соус, тут же отправив в рот.       Была железная уверенность, что это огненно-острый соус Чили, но Гарри не рискнул проверить.       — Где упаду, там и усну, — хмыкнул он и сглотнул, когда Риддл облизал губы и промокнул уголки рта салфеткой.       — Джеймс и Лили, похоже, в некоторых аспектах пренебрегали твоим воспитанием.       — Вашим, по-видимому, тоже.       — Отчего же? Я прекрасно воспитан — сплю в кровати в подобающем для сна одеянии.       Безусловно, это был намёк на то, что Гарри валялся в постели в чём мать родила. Как дикарь.       — Я мог бы одолжить одну из ваших пижам.       — Ты фетишист, Поттер-младший?       — А?       — Сначала демонстрируешь себя во всей красе на колдографиях, теперь хочешь позаимствовать моё бельё, чтобы… что? — чужой взгляд стал насмешливым.       Кровь тут же прилила к щекам, и Гарри вцепился в бокал, сделав глоток.       — Не бельё… Пижаму, — сипло уточнил он и прочистил горло.       — А под пижамой у меня бельё. Это один комплект, — и Риддл отправил очередной кусок мяса в рот.       Вот же ж чёрт!       Весь ужин они кололи друг друга словесными шпагами, пока напряжение не достигло точки кипения. Оно стало таким осязаемым, что правильным было бы сравнить его с накрапывающим дождём. Казалось, ещё секунда — и грянет шторм.       Риддл встал первым и ретировался; Гарри же смотрел в свою тарелку в состоянии сомнамбулы.       Той же ночью ему приснился Том.       Он лежал на его постели в той же самой рубашке и только в ней; ноги были раздвинуты, кулак двигался в одном ритме с движением бёдер. Раздался приглушённый рык — под задравшейся мятой тканью остались едва заметные разводы. «Чёрт с тобой, Поттер», — послышалось утробное шипение, и Том перевернулся набок. Сделал он это только для того, чтобы завести руку за спину, согнуть ногу в колене и начать вводить в себя пальцы.       Вместе с эхом чужого мычания Гарри проснулся и стремительно сел, заметив краем глаза, что уже светало.       Утро должно было быть добрым, но стало ещё мрачнее: слишком заманчивым оказался сон. Настолько, что яйца скрутило от возбуждения. А Риддл никуда не ушёл, как делал обычно. Он сидел и чинно завтракал.       — Бурной выдалась ночка? — с напускным безразличием поинтересовался Гарри.       — С чего бы?       Действительно — с чего бы?       То, что ему приснилось, было просто сном. В теории. Однако Гарри помнил всё настолько детально, включая усилившийся запах Риддла в момент его оргазма — запах, который стал за последнее время едва заметен, — что ему на секунду почудилось, будто сам находился там, в комнате. Вместе с ним.       — Чёрт с тобой, Поттер, — повторил Гарри громко.       Наверное, не наблюдай он столь пристально за Риддлом, не заметил бы секундного замешательства.       — Не знаю, что меня поражает больше: что ты, кажется, не знаешь, что такое расчёска, или же что утро начинаешь разговором с самим собой, — предпринял очередную попытку его задеть Том и взял газету, спрятавшись за ней.       А то, что он именно спрятался, было для Гарри очевидно.       Гарри усмехнулся, но так, чтобы тот не заметил, и оставил это происшествие без внимания. Позволил Тому ускользнуть и сделать вид, что ничего не произошло, — другими словами.       Тем не менее ночью феномен повторился.       Снова Гарри видел Тома. На этот раз тот стоял на четвереньках со спущенными пижамными штанами и производил резкие толчки бёдрами в кулак. Сиплые вздохи и сдавленное «Поттер, Поттер… Поттер» наполняли комнату чем-то вязким, подавляющим и притягивающим одновременно — Гарри словно тонул в чужом желании, чувствуя собственный отклик на него. Хотелось подойти сзади, накрыть его тело своим и вцепиться зубами в загривок…       Финальной нотой стало то, как Риддл ткнулся лбом в подушку и выдохнул:       — Убил бы… как с ума схожу.       И это же «схожу» перешло в низкий стон, под тягучие нотки которого Гарри проснулся, активно моргая.       Рассветало, опять же.       Он боялся упустить Риддла, и страх был не напрасен: тот или позавтракал — раньше, что удивительно — или же и вовсе не собирался этого делать: мантия уже ложилась на чужие плечи в видимости спешки.       — Как настроение? — невинно поинтересовался Гарри. — С ума, случаем, ещё не сходите?       Волдеморт резко оглянулся. Тонкая бровь взметнулась вверх, а уголки рта, наоборот, опустились.       — Мог бы ты говорить чётче, Поттер-младший? Я не понимаю, что ты там бормочешь.       Гарри явно нарывался и понимал это.       — Я спросил, свожу ли я вас с ума настолько, — повторить ему было несложно, — что вы желаете меня… гм, прибить?       «Убить» звучало как-то чересчур зверски: угрозой. А он аврор, в конце концов.       Риддл поджал губы, на лбу появилась недовольная морщинка, и он отмахнулся от Гарри, будто от назойливой мухи:       — Я опаздываю.       — Беспокойно спите в последнее время? — последовал за ним Гарри.       — Что за викторины теперь у нас с утра пораньше? — нетерпеливо спросил Том, но ответа дожидаться не стал: сжал горсть Летучего пороха и исчез в камине во всполохах света.       Сбежал.       И всё же вечером был снова дома. Вот только молчал, будто воды в рот набравши.       — Что-то случилось?       — Вот что меня раздражает, так это твои нескончаемые вопросы, Поттер-младший, — ответил тот и добавил: — До желания прибить.       — Сожалею. Но, может, если вы начнёте отвечать, то я прекращу спрашивать.       — Я молчу, и ты помолчи. Пожалуйста, — это была первая озвученная им просьба на памяти Гарри.       Пришлось прислушаться, раз уж просили.       Ужинали они в абсолютной тишине, прерываемой только звоном настенных часов и приборов. Разошлись тоже совсем тихо. На этот раз Волдеморт даже на пожелания спокойной ночи не ответил, разве что стуком двери о косяк. И снова приснился Гарри. На этот раз с зажатой между колен подушкой, о которую Риддл медленно и ритмично тёрся, вместе с тем прикусывая наволочку другой, что по-прежнему находилась у него под головой. На лбу блестела испарина, а сдавленное мычание и физическое напряжение виделись Гарри мучением — казалось, Риддл непрерывно страдал, а не наслаждался, удовлетворяя себя.       Гарри хотелось встать, направиться в спальню и что-то с этим делать, но картинка растворилась, как только он открыл глаза. Ранним утром, как и всегда.       Том уже ушёл.       Будто воришка, Гарри проник в собственную спальню и проверил кровать. Он каждую подушку осмотрел, понюхал, едва ли не облизал, но ничего — никаких следов — так не нашёл. Ещё бы Том оставлял следы — он ясно дал ему понять, что от подобных улик следует избавляться.       Пятой или шестой ночью — Гарри уже счёт им потерял — он не торопился засыпать. Дал самому Риддлу пятнадцать минут и поднялся. Подкрался, остановился около двери, приложил сначала ухо, чувствуя себя круглым идиотом, и затем нажал на ручку, чтобы дверь… не поддалась.       Жаль, отец конфисковал Мантию-невидимку ещё на последнем курсе Хогвартса, иначе бы…       — Иди спать, Поттер-младший, — послышался сиплый голос из-за двери. — И не околачивайся тут, пока не уволишься.       А Гарри-то наивно полагал, что уже попривык. Ничего подобного: замечание вызвало моментальное возмущение.       — Это, вообще-то, моя спальня! — повысил голос Гарри, чтобы его хорошенько было слышно       — Была твоей, — поправил его Риддл, — стала моей.       Вопиющая наглость, которая, вопреки скопившемуся возмущению, почему-то породила улыбку. Мимолётную, но всё же улыбку.       Гарри вернулся к себе, так ничего и не узнав, и быстро заснул. Проспал он до позднего утра — без сновидений для разнообразия, что огорчило.       Срок, что ему дал Том, подходил к концу, а решения так и не было. Увольняться Гарри не желал, но и Риддл не желал уступать — продолжал стоять на своём и держать оборону.       Вечером седьмого, кажется, дня, Гарри подсел к нему на диван, пока тот, расслабленно попивая мутную жижу из бокала, изучал какие-то документы.       — Отодвинься, — тут же потребовал Том.       — Снова воняю?       Риддл недобро посмотрел на него.       — В жар от тебя бросает, — произнёс он.       — Тогда зачем вы мучите нас обоих?       — Я имел в виду, Поттер, — вкрадчиво начал Том, — что от тебя исходит слишком много тепла, и поэтому мне жарко. Душно, — и он сам отодвинулся.       Это Гарри-то душный?..       — Зато по ночам воспоминания обо мне вас, гм, греют, — хмыкнул он, откинувшись на спинку дивана, и развел руки по сторонам.       — Ты подсел, чтобы меня позлить?       — Подсел, чтобы посидеть. На МОЁМ диване.       — Небольшая поправка, Поттер-младший: это мой диван, моя спальня, и ты… — внезапно дрогнули чужие уголки рта.       — Мечтайте, — парировал Гарри.       Повисла пауза. Какая-то многозначительная и очень томительная пауза, от которой у него мурашки по телу пробежали.       — И мечтать не надо, — спустя пару секунд ответил Волдеморт. — Потому что я выкупил этот дом у Джеймса. А раз ты в нём живёшь, значит, и тебя я тоже, скажем, — повёл он рукой по воздуху, — приобрёл.       Повисшую тишину прерывало только потрескивание поленьев в камине.       — Приобрёл? — эхом переспросил Гарри.       Секундное веселье от странной перепалки переросло в замешательство, а то сменилось негодованием.       Гарри резко встал.       — Вы сделали что?..       Осмыслить он осмыслил, но, казалось, всё это ему послышалось. Игра слов или же его воображения — что угодно, но не это.       — Невозможно, — покачал головой Гарри. — Отец бы никогда не продал дом вам… Никогда.       — Никогда бы не продал дом или никогда бы не продал дом МНЕ? — выделил Волдеморт последнее слово, глядя на Гарри снизу вверх.       — Вы поняли, что я имел в виду.       — Я умею убеждать. И аргументы у меня были весомые.       — Не верю…       — Веришь или нет, но дела теперь обстоят именно так, — будто бы поставил он точку, после которой спорить не имело смысла, что буквально взбесило Гарри.       Он сцепил зубы, сузив глаза.       Вдох-выдох.       — Только прошу тебя, Поттер, не истери, не беги собирать вещи, не кидайся ими в меня с оскорбленным видом, не посылай Джеймсу громовещатель, не начинай эти семейные разборки при мне…       — Я вам что, домашний эльф?! — не выдержал Гарри и всё же сорвался на крик.       — Чуть повыше, конечно, но схожие черты угадываются — да, — расплылся в едва ли не вежливой улыбке Риддл.       В отличие от Гарри, тот сегодня пребывал в хорошем расположении духа. И это только ухудшало ситуацию.       — Вы всеми силами пытаетесь показать мне, что я не состоятелен? Что… — Гарри запнулся, чувствуя пульсацию бешенства внутри. — Что вы…       — Что я что? — приподнял Том брови.       — Разве вы не хотели показать, что отношения между нами возможны? Что плевать и на возраст, и на любые различия?! Но единственное, что демонстрируете миру, — это то, что я очередной молодой любовник на вашем попечении! — заключил Гарри, почти прорычав.       Том помрачнел.       — А ты разве сам не думал над тем, что этот дом тебе не принадлежит и что у тебя самого ничего нет… И многое другое?       — Мои мысли вас не касаются!       Да и что это меняет? Гарри по-прежнему дом не принадлежал. Вот только если родители — он понимал — не выгнали бы его на улицу, ударь им что в голову, то Риддл вполне мог вышвырнуть Гарри за порог, когда ему надоест.       Простая истина опрокинулась ушатом ледяной воды.       И как только отец решился на такое… Как мог просто взять и продать дом? Зачем? Почему? Почему не предупредил?.. Даже словечка не написал, сплетник и интриган!       Гарри заскрежетал зубами и тут же сдулся.       — Касаются, — отрезал Том. — Или дополнительную работу ты взял не из-за меня?       — С чего бы?       Риддл едва не клацнул зубами.       — Видимо, не дождусь я той самой секунды озарения с твоей стороны, — заметил он и сунул внезапно руку в карман брюк. — Можно считать, что всё это время я наблюдал за тобой, проводил своеобразное собеседование, и у меня есть для тебя работа.       И в Гарри полетела склянка, которую он успел поймать в последний момент. Рефлексы сказались.       — Работа довольно-таки хлопотная, график гибкий, ответственность высокая. Хорошо бы, конечно, наличие опыта, но… — Волдеморт окинул Гарри внимательный взглядом и мысленно будто бы договорился с самим собой. — Посмотрим, как дела будут обстоять дальше. Отдачи она требует максимальной, так как тема выходных спорная. Зарплата по договоренности.       Гарри невидящим взором уставился на флакон с воспоминанием.       — Что это? — растерял он остатки пыла.       — Предложение, — едва не закатил глаза Риддл. — В Омуте памяти посмотришь, — бросил он и тоже поднялся.       — Вы ведь не предлагаете мне место Розье? — тут же заподозрил Гарри неладное.       На его памяти только Розье имел подобную нагрузку. Вечно при Томе — Гарри был уверен, что тот даже в выходные к нему мотался и от него с разного рода поручениями. Оттого и график ненормированный, и остальные требования тоже были под стать. Работа хлопотная, как с важным видом заявлял Розье. И не раз. А за любую оплошность… ходили слухи, что перепадало непростительными. Сплетни, конечно, но, видимо, лицо бедняги после нагоняя соответствовало отходняку вследствие круцио. Так что вот она и ответственность высокая. Если не запредельная.       Пока Гарри размышлял и даже вроде как чуть успокоился, Том испарился. Точнее, скрылся в своей спальне, оставляя за собой шлейф аромата феромона. Который Гарри шумно втянул в лёгкие, а затем тряхнул головой, избавляясь от секундного наваждения. Переступив порог гостевой комнаты, он для виду хлопнул дверью, надеясь, что Риддл услышит; что стены передадут ему весь уровень его негодования.       Что до самого предложения, он поставил флакон с воспоминанием на столик, с минуту наблюдая за тем, как то передвигается завихрениями.       Мысли… Мыслей было множество.       Чтобы он уволился и принял предложение Риддла — этого тот желал?       Гарри не пошёл на поводу у Сириуса, не желая столь очевидной связи с отцом: чтобы с ним нянчились по пути в кабинет министра и обратно. В том, что касается Волдеморта, Гарри не желал иного: чтобы подшучивали в курилке, раздевалке, столовой и прочих местах времяпрепровождения отлынивающего от работы персонала. А подшучивать начнут. Самое неприятное не когда тебе говорят это в лицо, а когда слышишь шепоток за спиной. Много шепотков…       Как всё это будет выглядеть в глазах посторонних?       Рон точно заявит что-то вроде: «И папик устроил своего мальчика на работу, чтобы бегать не нужно было далеко». За что Гарри ему даст в зубы, они подерутся, потом выпьют, обсудят раз в сотый Малфоя, снова подерутся и помирятся под утро.       Обычное дело.       Гарри вздохнул и упал на кровать.       Стоило бы подумать, наверное. Хорошенько подумать на этот раз, прежде чем соглашаться и подсидеть чьё-то место. Да и если Риддл будет платить ему зарплату, то Гарри окажется в полностью зависимом от него положении: остынет интерес Тома — мысль, которую он от себя гнал всеми силами — и придётся уволиться. Если тот сам его не уволит первым. А палатка хотя бы отчасти принадлежала Гарри: Офелия сказала, что её всё устраивает — он может работать столько, сколько душа пожелает. К тому же стоит признать, что занятие это не только дополнительный доход приносило (и приличный), но и веселило его. Время пролетало незаметно, клиенты сменяли друг друга, а он продолжал бренчать браслетами, трясти бусами, сдувать завитушки и повышать популярность мадам Гарриеты в определённых кругах.       Перспектива карьерного роста налицо.       Взгляд снова упал на склянку, и Гарри вновь вздохнул, скривившись.       Пара дней в запасе у него была. Если, конечно, его не выставят за дверь раньше… За дверь теперь не его дома.       Резко сев, он злобно потянул себя за волосы и хмыкнул.       Не время было лежать: у него как раз завалялся один Громовещатель и накопилась куча претензий.