Колдофото с сюрпризом

      — То есть сейчас не стоит рисковать? — насупился волшебник, скрестив руки на груди.       Гарри с ним уже целый час мучился. Выложил добротный дядя пятьдесят галлеонов — почти четверть аврорской зарплаты Гарри.       — Эта кapтa гoвopит o нeoбxoдимocти выбopa из двуx взaимoиcключaющиx вapиaнтoв: этo кoнфликт мeжду чувcтвaми и paccудкoм, духом и телом, — продолжил он и подчеркнул: — Она ознaчaeт нeизбeжнocть выбopa, кoтopый нeoбxoдимo cдeлaть. И pукoвoдcтвоваться придётся cкopee интуициeй, чeм paзумoм — вам стоит прислушаться к подсказкам шестого чувства, сэр.       — А если оно молчит? — ещё пуще помрачнел тот.       Гарри мысленно застонал.       Кто сказал, что всегда будет легко?       — Вот эта, — постучал он по второй, — указывает на то, что вы слишком много берёте на себя в попытке достигнуть цели. Вас это гнетёт, и деловые потребности сталкиваются с общественными. В каком-то смысле это символ удачи, но также может означать несчастье — вам стоит идти напролом, чтобы аннулировать противодействие. Или же и вовсе отступить.       — Так мне слушать интуицию, переть напролом или отступить? — сверкнул глазами волшебник.       — Сэр, я лишь трактую для вас то, что говорят мне карты, — смиренно ответил Гарри и поднял руки, блеснув браслетами.       Хоть бы золотое сияние его ослепило и заставило свалить.       — Хм… — указал он на третью, — а что эта говорит?       Вот про неё Гарри как раз не очень хотел рассказывать.       — Может, в ней скрыт ответ, а вы всё медлите! — поторопил его волшебник.       — Карта обмана… значит, что вам грозит потенциальная опасность от человека, сочетающего в себе ум и влияние с нечестностью и бессовестностью…       — Кто это?! — тут же напрягся клиент, вскинув пушистые седые брови.       — Сэр, назвать его имя я не могу. Это лишь подсказки Судьбы, чтобы вы посмотрели на своё окружение и имели в виду возможную угрозу, так как вам выпала карта несправедливости, порока и скандала.       Кажется, кто-то всполошился:       — А эта карта? Что она значит? Она не уточняет, кем может быть этот человек?       — Карта совета и предупреждения, — улыбнулся Гарри, попытавшись его успокоить. — Выступает против чрезмерного проявления эмоций, а также иррациональных и необдуманных поступков. Означает она ещё и зазнайство…       — Вы только что назвали меня зазнайкой? — всплеснул руками клиент и поднялся, сунув руки в рукава и злобно глядя на Гарри. — Столько времени на вас потратил, а ничего толком мне не сказали: даже моя внучка в Хогвартсе гадает лучше вас, аферисты! А ну, подавайте книгу жалоб! — буквально прорычал он.       Гарри растерялся.       Вряд ли у Офелии таковая имелась на руках.       «Вы не то разглядели на кофейной гуще» отличалось от «вы продали мне плацебо в склянке из-под зелья».       — Не собираетесь? — вскинул голову волшебник. — Вы хоть понимаете, кого решили обмануть? — продолжала набирать обороты чужая ярость.       — Успокойтесь, пожалуйста, ведь… вот эта карта, которая рекомендует вам проявить сдержанность, говорит, что не следует слушать интуицию — только разум. А разум, что вам говорит? — попытался Гарри исправить ситуацию.       Ни конфликты, ни лишнее внимание ему точно были не нужны сейчас.       — Да вы просто зубы мне заговариваете!       — Умерь пыл, Фадж, — раздался голос, который Гарри хотелось бы сейчас и здесь слышать меньше всего.       Но даже не это его ввело в состояние замешательства, а… Фадж? Корнелиус Фадж?       Гарри перевёл взгляд на полного невысокого волшебника и вспомнил его по котелку на голове — вот же ж жизнь потрепала с их последней встречи. Он как-то видел в «Придире» его карикатуру, пару раз встречал на торжественных приёмах, куда его затаскивали родители, но сам близкого знакомства избегал. Консультант по связям с британским Премьер-министром маглов вечно пытался втиснуться третьим между его отцом и Риддлом в политической гонке, но всегда финишировал последним. Если вообще достигал финиша.       — Я должен был догадаться, что это ты, Риддл, — тот самый умный и бессовестный человек, которого мне стоит опасаться и которого мне нагадали, — едко хмыкнул Фадж, смахнув невидимую пыль с рукава.       Гарри же замер, опустив голову.       Может, Волдеморта привели сюда какие-то дела к Фаджу?..       — Если ты закончил мечтать и молить судьбу о шансе посидеть в моём кресле, то уступи место, — шагнул Риддл внутрь, буквально заполнив собой всё пространство.       Фадж съёжился, а Гарри невольно задержал дыхание. И тут же опомнился: не время было восхищаться омегой.       — Когда-нибудь, Риддл, — спустя секунду расправил Корнелиус плечи, — ты падёшь со своего пьедестала. И падать будет больно.       — Напугал ежа булавкой, Фадж, — по-змеиному осклабился Том.       Котелок в ответ фыркнул, дёрнув за занавес так, что швы слышимо затрещали, и покинул палатку.       А если Риддл не уходил, значит…       Гарри в этот момент тряхнул головой, отчего множество кудрей упало на лоб и глаза, проворковав:       — Чем мадам Гарриета может вам помочь, достойный господин? — на последнем слове он нечаянно дал петуха.       Чёртов образ!       — Тем, чем и каждому, вас посещавшему волшебнику: у меня есть вопрос, — расположился Том напротив, вальяжным движением откинувшись на спинку.       Гарри ещё и прищурил глаза, пусть прекрасно знал, что при подобном освещении они почти чёрные. Тем более что благовония, которые Офелия немилосердно жгла, туманом заполняли и её лавку, и палатку.       — Вы слеповаты? — уточнил Риддл внезапно. — Как вы тогда разглядите подсказки, что мне даст судьба, мадам Гарриета?       — Третьим оком, сэр…       — И где ваше третье око? — вскинул брови Том.       — На лбу, — тут же пояснил Гарри и вцепился в бусы, начиная их теребить и перебирать. — Так на какой вопрос вам нужен ответ?       — На самом деле вопросов у меня несколько, — Риддл поднял взгляд на вывеску с ценами, и на стол тут же упал мешочек с галлеонами.       Гарри вздрогнул и пару раз осоловело моргнул.       Только не говорите, что секрет Волдеморта в том, что он тоже фанат гадания и разного рода пророчеств?       — Итак, первый вопрос, — церемонно протянул Риддл, сложив руки на столе, и Гарри остановился взглядом на перстне с чёрными камнем, что тот неизменно носил. — Выбранный мною кандидат медлит с ответом на предложение, что я ему сделал. Что видит ваше третье око, мадам?       Оно видит, Мерлиновы кальсоны, что Гарри ещё не просмотрел предложение — вот и медлит. Омута дома у него не было, а соваться к родителям он не хотел: боялся сорваться на отца. На Громовещатель тот ответил приглашением отобедать вместе после его смены — и, видимо, поговорить, — но Гарри сбежал. Последнее, чего бы ему сейчас хотелось, разругаться ещё и с семьёй. Можно было, конечно, приобрести Омут… цена которого выглядела заоблачной. На такие вещи копили долго, покупали их раз в жизни, и с ними же традиционно хоронили волшебников. Гарри, которому теперь надо было копить на новый дом, покупка Думосбора волновала меньше всего.       Тишина слишком затянулась.       — Выбранный вами кандидат для чего? — уточнил он, продолжая щуриться и свободной рукой приглаживать локоны ближе к носу, чтобы те скрыли скулы, лоб, глаза, да и вообще всё лицо.       — Для создания сообщества.       Какого ещё сообщества?       — Уточните: моё третье око мутно видит…       — Социального института семьи, мадам.       Сердце сделало кульбит.       — Так вы сделаете расклад? — уточнил Волдеморт, посмотрев сначала на Гарри, а потом на карты.       — Сейчас, — прохрипел он, перетасовал их, силясь, чтобы руки не дрожали, и разложил веером. — Выберите, пожалуйста…       — Четыре карты?       — Четыре карты.       Том так и сделал, а Гарри начал переворачивать первую.       — Что означает эта? — уставился Волдеморт на Императрицу.       Казалось, что ему искренне любопытно, вот только Гарри сомневался, что Том Марволо Риддл завалил в своё время предмет и не знал о значении карт ровным счётом ничего.       Тем не менее Гарри прочистил горло и протянул:       — Это ответ на вопрос, скучает ли он по вам.       — И каков же он? — поднял на него глаза Риддл.       — Скучает. И очень сильно, — Гарри дотронулся до бусин и вцепился в одну, покрутив её. — Эта карта… — всмотрелся он в изображение для вида, — указывает на духовную зависимость между вами. Любовные линии ваших судеб связаны на ментальном уровне, поэтому вы оба болезненно переживаете разлуку…       Ему почему-то вспомнились метания Риддла во сне, которым он сегодня ночью снова стал свидетелем.       — Что же тогда говорит вторая карта? — подпёр Том голову рукой.       Зрительный контакт усложнял дым: тот то становился завесой между ними, то растворялся. До следующего клубка. Это теперь было одновременно и удобно, и нервирующе.       — Отвечает на вопрос, что вам мешает быть вместе… — совсем тихо поведал Гарри. — И это эмоции, — опустил он взгляд на стол. — Они слишком бурные, проявляются по любому и самому малейшему поводу. Вы просто взрываетесь ими во время каждого общения друг с другом и поэтому быстро перегораете морально. Душевных сил на всё остальное не остаётся, — едва ли не сипел Гарри.       — Наверное, нам стоит быть более сдержанными, да, мадам Гарриета? — уточнил Риддл.       И почему Гарри казалось, что над ним потешаются?       У Риддла был строгий взгляд, но скорее заинтересованный, чем насмешливый.       А что, если он действительно фанатеет по всему, что связано с прорицанием? И щедрая оплата должна была стать жирными намёком, что мариновать его тут будут дольше, чем это делал Фадж.       — Да… стоит, — неловко кашлянул Гарри и тут же жеманно протянул: — Ина-аче не хватит сил на создание того самого социального института, о котором вы говорите, сэр. Возникнут разногласия по многим вопросам.       — Скажу ему при встрече, — усмехнулся Волдеморт и по слогам добавил: — Обязательно скажу.       А вот не надо тут…       Гарри не реагировал бы так, если кое-кто не фонтанировал своими негативными эмоциями и не ёрничал при каждом удобном случае.       — Что у нас далее по списку? — поинтересовался Риддл, щёлкнув пальцами.       — Ответ на вопрос, что вы чувствуете друг к другу, — заставил себя выдавить Гарри.       Надо было ему другой расклад делать: этот какой-то слишком… слишком откровенный, чтоб его.       — Интересно, — склонился Том вперёд, прерывая завесу дыма.       Гарри невольно отодвинулся, тряхнув кудряшками.       Пусть тут был и дым, и мрак, то есть атмосфера создавалась так, чтобы клиент видел его будто в отдалении — главными здесь были карты, стол и голос «мадам Гарриеты», — но всё же в палатке было недостаточно темно, чтобы и вовсе не разглядеть ничего. Если его не узнал тот Джуд, Джей… Джек — неважно, — это не означало, что его не узнает Риддл.       — И что же там, мадам? Или вы настраиваете своё третье око?       — А… да, — Гарри сам слегка смутился видя перед собой эту карту и невольно поднял взгляд на Тома. — Его… любовь к вам является столь светлым и чистым чувством, что воспринимается своего рода духовным очищением, а именно, переходом к новому, куда более, гм, счастливому периоду. Его любовь послана вам, чтобы вы могли преодолеть… — Гарри нервно облизал губы, — тёмную сторону своей натуры. Вы, не осознавая этого, в то же время понимаете, что он для вас — не просто очередная интрижка, а находка, которую нужно беречь…       Каждое слово ему давалось всё сложнее.       — Он без зазрения открыл этому чувству своё сердце, а вы… если ранее вы противились любовной горячке, избегая сильных привязанностей, то теперь в вас произошла переоценка ценностей.       — Насколько сильная переоценка?       — Я… я не знаю, — едва ли не шёпотом выдавил из себя Гарри.       — А тут у нас что за тайны скрываются? — поддел Том четвёртую карту.       — Ответ на вопрос, будете ли вы вместе.       — Будем?       Гарри едва слышно вздохнул, отдёрнув ворот цветастого балахона.       Ему стало душно. Даже жарко.       — Вам суждено идти по жизни рука об руку, — вновь добавил жеманности в голос Гарри — уж слишком он расслабился (или, скорее обалдел). — Однако в данный момент для этого имеются некоторые препятствия. Они могут быть незаметными, но не обращать на них внимания — непростительная глупость.       — И что же это за препятствия, мадам, сможете сказать?       В жопу твою учтивость, Риддл!       И чего это он такой… спокойно-вежливый сегодня?       — Заключаются они в трудностях бытового характера. Например, отсутствие собственного жилья для создания… семьи или временная невозможность видеться из-за разлуки. Однако, — вздохнул Гарри, всматриваясь в карту, которая будто дрожала поверх стола, — вы преодолеете обозначенные препятствия. Но стоит беречься завистников и не хвалиться своим счастьем всем подряд.       — Понятно, — протянули ему в ответ.       И Том, кажется, погрузился в мысли.       — Вы получили ответ на свой вопрос? — поинтересовался Гарри, чувствуя, как ладони вспотели, а на лбу выступила испарина.       — У меня было их несколько. Именно поэтому скажите же, мадам, почему, если он испытывает ко мне якобы столь светлые чувства, медлит с ответом на предложение?       — Вы, кажется, это уже спрашивали.        Гарри подобрался.       — Вам не кажется: я действительно спрашивал.       Чужие слова заставили скривиться, но Гарри, тут же смягчив это выражение лица, быстро перетасовал карты и попросил:       — Вытяните две.       — Как скажете, — и Том вытянул.       Ещё и послушный сегодня — какой-то день открытий.       — Проблема в интуиции, — перевернул Гарри первую карту. — Она подсказывает ему, что строить с вами отношения будет очень непросто. Ведь вы — натура глубокая, в чём-то своенравная, взбалмошная. Он пытается найти более лёгкий путь к вашему сердцу, но пока безуспешно. Вам стоит… — Гарри едва не улыбнулся, — помочь ему в этом: стать лояльнее. Покладистее. Проявите уступчивость при общении и не берите инициативу в свои руки по поводу и без.       — А если я этого не сделаю? Тогда что? — задумчиво провёл ладонью Волдеморт по столу, будто проверяя, чисто ли там. — Он не примет моё предложение?       Из крайности в крайность.       — Вторая карта говорит, что всё можно преодолеть, — коротко ответил Гарри.       — Но ответа на свой вопрос я так и не получил, Поттер-младший, — уставился на него Том немигающим взглядом.       У Гарри спёрло дыхание.       — Только не говори, что ты думал, я прозябаю в неведении касательно ваших развлечений, мадам Гарриета — ночью, храбрый аврор Гарри — днём. Удивительно, что я продолжаю тешить себя иллюзиями о капли здравомыслия с твоей стороны после выходки с колдографиями, — с желчной насмешливостью протянул Волдеморт.       Воздух со свистом просочился между губ — Гарри выдохнул.       — Ах да, можешь хоть занавесу из кудряшек на лицо опустить и бусами обмотать, — размеренно добавил Риддл. — Мне слишком хорошо знаком твой запах. Даже если тут воняет, как в третьесортной парфюмерной лавке...       — И зачем же вы тогда пришли? — не стал слушать дальше Гарри. — Поиздеваться надо мной? Снова ткнуть меня в мою несостоятельность?       Лицо Тома тут же растеряло всю ироничность, став предельно серьёзным. Даже суровым.       — Ты просмотрел моё предложение? — сухо спросил он.       — Не было времени…       — Поттер, не выводи меня из себя, — в ту же секунду перебил его Риддл.       — У меня нет дома Думосбора.       — У Джеймса есть.       — А вам откуда знать?        И снова этот взгляд: многозначительный и дающий знать, что Гарри спросил очередную глупость.       — Показывал ему воспоминание в качестве весомого аргумента при торгах.       Гарри немного растерялся.       — Как это?       Мол, у меня для твоего сына есть шикарное предложение работы, продай мне дом? Или продай мне дом, а он насосёт и тем самым отдаст мне половину суммы за свою часть жилья. С процентами, конечно.       Как и комната, был ваш дом, стал наш?       — Весь этот маскарад… — повёл Том рукой по воздуху.       — Заканчивать с ним? — едко уточнил Гарри.       — У тебя двадцать четыре часа, Поттер-младший. Посмотри предложение и прими решение, иначе оно будет принято за тебя: я посчитаю тебя некомпетентным для этой должности. Я уже так считаю, — оглядел он палатку, многозначительно хмыкнув. — Но даю тебе последний шанс переубедить меня.       — О, ваш раб премного благодарен. Кланяюсь-кланяюсь.       — Не дерзи.       Гарри стиснул кулаки.       — И снова вы ставите мне ультиматум, — заметил он хмуро.       — Именно, — даже не стал отрицать Волдеморт.       — А если я откажусь, вышвырнете из дома моих бабушки с дедушкой?       И как, чёрт его дери, отец согласился?!       Этот вопрос продолжал вспыхивать в мыслях едва ли не каждые пять минут: как… Как? Как?!       Возможно, Гарри стоило пойти и выслушать его, но он понимал, что ни один из приведённых отцом аргументов не будет достаточно весомым, чтобы убедить его в рациональности этого поступка. А потому они переругаются.       — Дам тебе время найти другое жильё. Пары месяцев, пожалуй, хватит.       — Тогда какой, к чёрту, выбор?! — подался вперёд Гарри, опираясь локтями на карты и слыша, как стол скрипит. — Или я соглашаюсь работать на вас, или нет, и поэтому мы разрываем отношения, а я собираю чемоданы. Вы сказали, чтобы я слушал, и я это делал: «отлучение» от постели не являлось окончанием наших отношений, но отказ от работы — да?       Риддл — воплощение, мать его, хладнокровия! — только пожал плечами, мол, всё так, и поднялся.       Словно всё нормально; словно это не он прибегнул к подлому шантажу. А это был даже не ультиматум, а именно шантаж: Гарри слишком многое терял…       — Двадцать четыре часа, Поттер-младший, — нейтрально напомнил Волдеморт, развернулся и без промедления покинул палатку.       Ткань колыхалась, а внутри Гарри вновь бушевала буря.       Быть более сдержанным? Умерить пыл? Ага, как же.