Sääli on sairautta

Римма Эдуардовна поставила перед Александром чашку кофе и посмотрела взволнованно и участливо. Такие взгляды в свой адрес Воропаев не любил, так что нахмурился и поинтересовался: - Неужели я запамятовал, что попросил вас принести мне кофе? - тон его был холодным и резким, но Торповой было совершенно все равно. Она сделала шаг назад, складывая руки за спиной. - Вы, Александр Юрьевич, никогда и ничего не забываете, - отрапортовала она, подражая его тону, - но, я позволила себе помимо отчетов, в которых должна была стоять ваша подпись еще вчера, принести вам еще и кофе. Если вашу усталость вижу я, то ее с такой же легкостью смогут заметить и ваши посетители. И если это, - Римма кивнула на чашку, - поможет вам взбодриться, то я не считаю себя виновной в излишней… навязчивости. - Вы же прекрасно знаете, что кофе и его свойства бодрить, это всего лишь фикция, которая помогает продавать напиток и делает его необходимым для всех прослоек населения? - Александр выгнул бровь и пригубил горячий горький и восхитительный кофе. На этот раз Торпова позволила себе улыбку. - Увы, этого я не знала, тогда, возможно, в следующий раз, чтобы взбодриться, вам предложить настойку из гинкго билоба? У меня этот подарок вашей сестры так и стоит неприкосновенным, - глаза Риммы хитро блеснули, и Воропаев едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Он торопливо отставил в сторону свой напиток. - Думаю, я побуду рабом рекламы и иллюзий, и обойдусь кофе, спасибо, - Александр снова потянулся к чашке, - так что, говорите у меня сегодня загруженный день? - он и сам был отлично знал, что работы у него непочатый край, но услышать это еще раз, для того, чтобы дополнительно собраться, было не лишним. - Из запланированных семи встреч у вас, к этому времени, не отменилось ни одной, так что да, ваш график сегодня очень насыщенный, - Торпова покосилась на настенные часы, - первая как раз через двадцать минут, так что я пока пойду встречать ваших гостей, а у вас как раз будет время ознакомиться с отчетами. - Спасибо, Римма Эдуардовна, - Воропаев пододвинул к себе одну из папок, - и за кофе тоже. - Всегда пожалуйста, Александр Юрьевич, я вас оставлю, - Торпова чуть кивнула ему головой и удалилась, позволяя Воропаеву остаться наедине со своими мыслями. Хотя, Александра это особо не радовало. Мыслей было так много, что голова буквально шла кругом, а отвлечься работой у него не получалось. Катерина и те проблемы, которые она невольно внесла с собой в его жизнь, буквально сжимали и без того перегруженный мозг стальными тисками. А те знания, которыми она поделилась с ним в ту злополучную ночь, висели на шее мертвым грузом. Он сам не понимал, что должен делать с этой информацией, ведь поделиться с Кирой он не мог. Во-первых, его сестра не поверила бы ему, и тут он не мог ее винить, ведь Пушкарева совершенно точно не выглядела как предел мечтаний вечно голодного до красивых женщин Жданова, а во-вторых… как говорила ему сама Катя, между ею и Андреем так ничего и не произошло, а это значит, что все зависло исключительно на грани флирта. Так что и рассказывать было не о чем. А предупредить Киру, что ее жених может ей снова изменить, было схоже на попытку заставить ее посмотреть в зеркало - глупо, бессмысленно и никому не нужно. Кристина не один раз говорила ему бросить поучать Киру жизни. Мол, сестра сама должна набить себе все шишки, к которым она так стремится. Что его долг - не спасать ее от чего-то, а помочь разобраться с последствиями. Но говорить было куда проще, чем делать. Возможно, если бы сам Александр проводил праздное время на островах посреди океана, ему бы отношения Киры и Андрея тоже казались муравьиной суетой… Но так как это все происходило у него на глазах… Выколоть себе он их не мог, перестать думать о том, как он хочет придушить Жданова тоже… а тут еще какие-то непонятные дела в ЗимаЛетто. Андрей явно что-то чудил, темнил и прикрывался слишком сильно вылизанным отчетом и Катериной. Такой двойной щит не мог пробить даже видавший виды Павел, так что сам Александр надеяться на лобовую атаку не мог… Боже, ну почему нельзя, чтобы все самое безумное в его жизни происходило как-то… по очереди? Он был бы готов ко всему, и даже больше! После смерти родителей на него тоже разом обрушилось столько, что он только чудом не рухнул на колени. А ведь ему могло и не подфартить, и тогда был бы слишком велик шанс, что его бы просто затоптали звери покрупнее… Сейчас, конечно, все казалось не таким безысходным. Ведь Кира, слава Богу, была жива и здорова, Андрей, несмотря на все свои выходки, ЗимаЛетто пока не развалил, а Катерина… Случай с Пушкаревой был куда более сложным и многоплановым, но не смертельным. По крайней мере, для него. Со своей стороны, он мог сделать всего пару важных и нужных движений, предварительно оговорив их с Катериной. Так первым делом шла роспись, Пушкарева должна была стать его женой ДО рождения ребенка, чтобы потом ему не приходилось дополнительно доказывать - кто, кому и кем является. Из их непродолжительных диалогов Александр понял только одно - Катерина была свободна, и от этой свободы, и скучной затворнической жизни решила втрескаться в Жданова, так что проблем со штампом в паспорте быть не должно. Развестись можно было года через три, чтобы это не выглядело слишком странно в глазах общественности. Конечно, некая тень все равно в итоге была бы брошена на их пару, но… у него уже был имидж не самого… лучшего человека. Так что ни у кого и вопроса не возникнет, почему от Воропаева сбежала жена. Вторым шагом должно было стать жилье для малыша. И отдельный счет на его имя. Конечно, он мог с легкостью обеспечивать благополучие Пушкаревой и… того, кто родится, но лучше будет, если у его сына или дочери все-таки будет свой капитал, а еще нужно было задуматься о квартире для Катерины. Что-то небольшое и уютное, в центре, с хорошей развязкой, а район должен быть тихим и приятным, и школа рядом… хотя, сперва, наверное, детский сад… И кто бы мог подумать, что такая странная, но, стоило признаться, приятная ночь, обернется такими проблемами… Во всем этом безумии ему было жаль именно Катерину, ведь откажись он от ее такого щедрого предложения, всего этого никогда бы не случилось. Вселенная просто не свела бы их двоих снова, и все было бы… хорошо. А так… каждый раз, когда он смотрел на растерянную и грустную Пушкареву он невольно думал - а будет ли любим этот ребенок? Будет ли он счастлив? Нужен? Важен? У Александра не было сомнений в том, что Катерина обладала добрым отзывчивым сердцем, но будет ли этого достаточно, чтобы с нежностью воспитывать ребенка от нелюбимого мужчины? Воропаеву оставалось надеяться, что да, ведь сам он сомневался, что сможет стать хорошим отцом. Да, выбор у него был не то чтобы велик, но… О третьем шаге Александр подумать не успел, его отвлек писк телефона, свидетельствующий о том, что с ним пыталась связаться Римма Эдуардовна. Он тут же нажал на кнопку связи. - Да, слушаю вас, - он покосился на часы, скорее всего, Торпова собиралась известить его о первых посетителях, которые явились четко к запланированному времени. Но, к его удивлению Римма заговорила о другом: - Александр Юрьевич, к вам Кира Юрьевна, говорит, что у нее что-то очень срочное. Я пробовала объяснить ей, что вы сейчас немного заняты, но… - если Торпова пыталась задержать Киру в приемной, значит, сестра явилась к нему без настроения. Воропаев быстро перебрал в уме возможные причины ее прихода - нет, он еще нигде не успел нарваться с ней на скандал. Да и к третьему пункту - сообщению своей семье о том, что он станет отцом, он так и не успел перейти. - Римма Эдуардовна, пропустите Киру Юрьевну ко мне, вы же понимаете, что так будет гораздо лучше, - Александр даже позволил себе улыбку, - я могу вас заверить, что это не сместит мой основной график работы. - Хорошо, Александр Юрьевич, - Торпова прозвучала как-то слишком уж обреченно, словно не верила, что с Кирой что-либо можно было закончить быстро, - вам подать кофе или чай? - Нет, думаю, это будет лишним, - Воропаев понимал, поставь он перед сестрой угощение, он выкажет ей совершенно не нужное сейчас радушие, - просто уведомите меня, когда Егор Николаевич придет, спасибо. Он отключился, принимаясь ожидать сестру. Рука невольно потянулась за пачкой сигарет, в последнее время встречи с Кирой всегда были сопряжены с нервозностью и организм интуитивно требовал никотина, чтобы с этим бороться. - У тебя очень наглая секретарша, - сестра вошла в кабинет и тут же направилась к креслу напротив Александра, - она не хотела меня впускать, представляешь? - Вполне, - кивнул Воропаев и встал, чтобы приоткрыть окно, да, утро начиналось с кофе и сигареты, как… прозаично, - Римма Эдуардовна просто отличный секретарь, так что все ее действия продиктованы заботой о моем плотном графике, - он щелкнул зажигалкой и затянулся, - у меня, правда, очень мало времени, так что не обессудь, что я попрошу тебя сейчас немного ускориться и рассказать, что же тебя привело ко мне в столь ранний час. - Помимо того, что я хочу повидаться с собственным братом? - выгнула брови Кира, принимаясь барабанить пальцами по боку белой сумки, которую поставила себе на колени, - неужели у меня всегда должна быть причина? - Я не говорю, что причина должна быть всегда, - пожал плечами Александр, делая еще одну затяжку, - но просто так ты ко мне не приходишь, так что я был бы безмерно счастлив, если бы ты сразу перешла от слов к делу. - Вот Кристина всегда говорила, что в тебе мало любви, сейчас ты это только подтверждаешь, - Кира надула губы, словно он сказал что-то оскорбительное или задевающее ее лично, но потом улыбнулась, - но с этим мы будем разбираться как-нибудь потом. А сейчас мне правда нужна твоя помощь… я бы даже сказала, все, что ты можешь мне предложить. Даже если это будет просто совет. - Тогда, - Воропаев стряхнул пепел с кончика сигареты в хрустальную пепельницу, - совет: брось Жданова пока не поздно. - Очень смешно, - Кира нахмурилась, - просто обхохочешься. Но если ты думаешь, что своими выпадами ты заставишь меня уйти, то ничуть не бывало. - Ну, - пожал плечами Александр, - попытка не пытка. Слушаю тебя, - он взял пепельницу в руку, чтобы можно было повернуться к сестре лицом, - с чем я могу тебе помочь? - Воропаев покосился на часы, - сокращенную версию, пожалуйста, если не хочешь ждать ответ до вечера. - Мне и не придется, - Кира улыбнулась, а потом, чуть прищурившись, спросила, - что бы ты сказал, если бы я сказала, что у меня есть план, как ускорить нашу с Андреем свадьбу? Ну… чтобы у него появилось больше интереса в этом вопросе? - Я бы сказал, что в твоем предложении слишком много “сказал”, - хмыкнул Александр, - Кира, я вполне серьезно, ты ходишь у него в невестах уже который ГОД, я не думаю, что что-то может подстегнуть его к… - Я беременна, - перебила его сестра, и Воропаев только чудом не выронил пепельницу. Он уставился на Киру, подбирая слова. Вот только ЭТОГО ему еще не хватало! Нет, теперь, конечно, он был просто обязан открутить Жданову голову и ускорить весь тянущийся процесс, но… - вот, видишь! Это отлично! Если даже ты замолчал, то Андрея это просто, - она щелкнула пальцами, - введет в полнейший ступор, - Кира сверкнула зубами в хищной улыбке, - как тебе идея? - Какая идея? - голос у Александра был хриплым, и ему пришлось прокашляться и потушить сигарету, - ты что, НЕ беременна? Это и есть твоя уловка для скорой свадьбы? - более глупой идеи от сестры он ожидать просто не мог. - Конечно, я НЕ беременна! Я же не сумасшедшая, - фыркнула Кира, - зачем мне младенец, когда у меня на носу два таких важных события - свадьба и медовый месяц? А если объединить это все с работой… да, я знаю, что Марго ждет, когда же когда, но, увы, сейчас с этим действительно стоит повременить. Но если Андрей будет думать, что я все-таки… - Что потом ты ему скажешь, гений? - Александр отставил пепельницу в сторону и сплел руки на груди, - ты в курсе, что после беременности, обычно дети рождаются? Ты же не морская свинка, ты не можешь ее на паузу поставить и родить, когда тебе удобно. И рассосаться она, увы, не может. Кира, о таком врать не просто неправильно - преступно. Ты таким образом Жданова не то что к себе не привяжешь, а даже скорее оттолкнешь. И я даже говорить о Марго с Павлом не хочу - вот уж для кого твое вранье станет настоящим ударом. - О! Вот я подозревала, что вместо помощи ты устроишь мне лекцию о праве и морали, - взмахнула руками Кира, - ты думаешь, что я не разбирала все это до мелочей? Конечно, я понимаю, что рано или поздно мне нужно будет признаться, но на такие случаи есть же выкидыши. Можно будет… перенервничать, и… - Нет, - Воропаев был категоричен, - в этом деле я помогать тебе не буду. Ты же пришла ко мне за телефоном Рудковского? Ты думаешь, если у него своя клиника, то он сможет нарисовать тебе любые справки? Так вот, я напомню тебе, что у него клиника пластической хирургии - это раз, и я мало того, что не дам тебе его контактов, но еще и предупрежу, чтобы он с тобой никакого дела не имел - это два. - А с каких это пор ты у нас заделался таким… высокоморальным? - сузила глаза сестра, - мне до скрежета зубовного надоело, что ты меня поучаешь. А сейчас и вовсе… решил быть праведником? - В этих стенах, наедине с тобой я могу себе это позволить, - Александр не оспаривал правоту сестры, не ему ставить себя в пример морали и нравственности, - то, что делаю я и почему - мой здравый выбор ради многих вещей. Я иду на бесчеловечные поступки, прекрасно понимая, что в них нет и грамма чести. Но я всегда беру на себя ответственность, не открещиваюсь, и в первую очередь отвечаю перед самим собой, не перед другими. Ты этого не сможешь. То на что ты сейчас готова по глупости и, возможно, страсти, потом обернется тебе во вред. Если хочешь свадьбу побыстрее, просто поговори с Маргаритой, пусть она пнет своего сына, а ложь, тем более такого порядка оставь в покое. Это не твое, ты потом сожрешь за это себя целиком. Кира открыла было рот, но снова его закрыла. Видимо тирада, которую только что выдал Воропаев, все-таки произвела на нее впечатление. Он смотрел на сестру, как она боролась с собой и его словами, и думал о том, что нечто подобное он уже говорил другой женщине. Правда, причины и обстоятельства были иными, но все же… Катерину развезло. Она вышла из ванной шатаясь, а волосы ее были едва просушены полотенцем. Видимо, Пушкарева разбирала их пальцами, так как они свисали вдоль лица неопрятными сосульками. Но Александр все равно не смог не пялиться на нее в дичайшем удивлении. Нет, он знал, что Катерина была миловидной. Даже под теми тряпками и очками, за которыми она пряталась от всего мира, Воропаев с легкостью мог разглядеть ее… ну… частично. Но теперь, когда она вышла в простом белом халате, с распущенными волосами и без очков, которые она спрятала в карман, оказалось, что Пушкарева была… красивой. Возможно, она обладала не той каноничной красотой, которую так рьяно пестовали и воспевали модные таблоиды, но… Александр решительно плеснул себе немного виски, еще не хватало пялиться на свою гостью. Во-первых, это было крайне неприлично, а во-вторых это было странно. Им в дальнейшем еще встречаться в стенах ЗимаЛетто, и смотреть Воропаеву на нее нужно было так же как и прежде. - Это мне? - Катерина, под градусом, совершенно его не боялась, она просто подошла к нему вплотную, забирая из его пальцев стакан, - спасибо, но я все еще считаю, что мне уже хватит. Я согрелась и вообще… - Согрелась… Даже не сомневаюсь, - Александр проследил, как Пушкарева плюхнулась на диван, и порадовался, что в стакане было совсем немного алкоголя, и она не могла облиться или облить все вокруг, - вам нужно поесть, - он кивнул на стол, на котором вплотную друг к другу стояли закуски. В основном сыры, шоколад и брускеты с рыбой - но это было быстро и сытно, так что Воропаев решил, что им на перекус вполне сойдет. - Знаете, я что-то не хочу есть, - Катерина вздохнула и все-таки сделала глоток из стакана, поморщившись так, что у Александра свело челюсть. У кого-то завтра будет очень сильно болеть голова. Очень. Нужно не забыть выложить для Пушкаревой таблетки и заказать на утро минеральную воду. Конечно, Воропаев не собирался упускать возможности поиздеваться над несчастной, но только после того, как ей станет легче. Александр не без удовольствия признавал, что он был сволочью, но не садистом же. - Я не знаю, хотите вы есть или нет, но вы с такой скоростью пьете, что если вы не будете закусывать, то вы неминуемо опьянеете, - хмыкнул Александр и все-таки плеснул виски и себе, - съешьте, хоть что-то. - Вы такой заботливый, - Катя… погрозила ему пальцем, и Воропаев тут же спрятался за стаканом, чтобы не рассмеяться. Нет, все-таки пьяная Пушкарева - это… весело, - я даже и подумать бы не могла. - А вы не думайте, - оскалился Александр, делая глоток, - и не привыкайте, считайте, - он принялся покачивать стаканом, любуясь цветом виски, - что я вам просто кажусь… снюсь, если можно так сказать. - Тогда, знаете, это хороший сон, - Катерина поставила стакан на стол и взяла ломтик шоколада, - если бы не вы… я даже не знаю, что бы я делала на самом деле. - Заработали воспаление легких, - пожал плечами Воропаев, а потом поинтересовался, - что вы все-таки делали возле отеля? Неужели вы не понимали, что если вам указали на дверь, то назад не пустят точно? - Я… ждала, - Пушкарева взяла очередной кусочек шоколада, принимаясь его разглядывать, перед тем как съесть, - мне тут назначили… встречу, - она подняла глаза на Александра, - личную встречу. Вы, наверное, удивлены? Да? - Личные дела других людей меня мало интересуют, и совершенно не удивляют, - улыбнулся Воропаев, - кроме, разве что, того, что ваш… партнер так и не явился, это… низко, но, - очередной глоток виски был приятным и согревающим, - это тоже не мое дело. Но, если вы позволите мне дать вам совет - шлите его прочь. Неуважение прощать нельзя. Никому и никогда. С этого начинается все самое худшее. - Иногда дело может быть не вне… не в неуважении, - нахмурилась Катерина, - он мог… задержаться, отвлечься… - Забыть, - кивнул Воропаев, - давайте-давайте, оправдывайте его, это же женская прерогатива - быть всепрощающими, - он потянулся за кусочком сыра и замер, когда Пушкарева всхлипнула. Он снова взглянул на девушку, - если вы будете плакать, то я просто отправлю вас спать. Успокаивать я все равно не умею, а мои советы вам не по вкусу, так что… - По… по… по вкусу… просто, - Катерина вытерла нос рукавом, но Александр решил сделать вид, что этого не заметил, - вы не понимаете. Все… все еще сложнее, чем… чем… чем… можно себе представить. И во всем… во всем виновата я сама. Я сама придумала себе то, чего нет… я… - она затрясла головой, - Андрей Палыч не при чем, это я сама… я… - она осеклась и уставилась широко распахнутыми глазами на Воропаева и тут же закрыла рот рукой. Александр же в свою очередь откинулся назад на диване, пристально глядя на Пушкареву. - Значит тот самый человек, с которым вы должны были встретиться - это Жданов? - он щелкнул языком и вздохнул, - забираю свои слова назад, еще есть что-то в человеческих отношениях, что может меня удивить. Катерина взглянула на него, поджимая губы, она дрожала, словно ей снова было безумно холодно. Пушкарева обняла себя руками и… все-таки разрыдалась. Да что же это такое! Воропаев потер лицо двумя руками, задумавшись о том, чтобы налить ей еще немного алкоголя. А что, еще граммов сто-сто пятьдесят и она просто вырубится. Ну не знал он как ее успокоить! А сама она явно успокаиваться не собиралась. Он покосился на нее и тут же отвел глаза, Катерина закрыла лицо руками, плечи ее сотрясались, но халат… пола его скользнула в сторону, открывая бедро девушки. Вот ему только ТАКИХ мыслей о Пушкаревой не хватало… Воропаев встал со своего угла дивана, оттолкнувшись от его спинки левой рукой и тут же поморщился. Черт. Он ощупал ноющее место, борясь с желанием заглянуть под рубашку, чтобы проверить повязку. Нужно меньше нагружать руку. Александр осторожно повел левым плечом, пробуя, насколько сильно оно будет отдавать болью. Было терпимо, так что он просто подхватил бутылку виски и просто сел вплотную к Пушкаревой. Идеально, Воропаев, ты собираешься споить ребенка. Буквально ребенка. Без макияжа она казалась совершенно юной, и он даже усомнился, сколько же ей было на самом деле, не приврала ли она, устраиваясь на работу. А то вдруг у нее паспорт поддельный? От этой глупой мысли ему стало смешно - Катерина и гангстер, это должно быть весело. Он наполнил свой и ее стаканы до половины, а потом попытался отвести руки Пушкаревой от ее лица. - Ну, давайте, перестаньте притворяться улиткой, если вас сюда пригласил Жданов, то вы совершили огромную глупость, раз сюда явились, - вещал он, пока пытался заглянуть в лицо Катерине, - он не стоит ваших слез. Да вы и сами это знаете, ведь так? Вы же работаете с ним уже больше полугода, и должны были насмотреться на его непостоянство… глупость. Я не поверю, что вам нравятся идиоты, - Воропаев нес такой откровенный бред, что самому становилось стыдно. И он надеялся, что завтра Пушкарева этого и не вспомнит, а то ему придется ее попросту… придушить. Ну или напугать. Но, как оказалось, Катерина не собиралась сейчас бояться, она вдруг подалась вперед, обнимая мужчину за шею и прижимаясь к нему всем телом. Александр зашипел сквозь стиснутые зубы, невольно прижимая Катерину к себе еще сильнее. Ну и что это ей вздумалось? Но Пушкарева и сама прекрасно справилась с тем, чтобы объяснить, что же все-таки произошло… - Андрей Палыч он… он никогда не был плохим… и все… все, о чем он просил, и что мы делали, все это было… это все просто было на благо компании… В последнее время мы… мы много работали вместе… каждый день… каждый… и я… и мы… и он… Катерина уцепилась за рубашку Воропаева, продолжая неразборчиво изливать ему душу, постоянно сбиваясь на бормотание и бессвязные всхлипы, из которых время от времени он вырывал буквально несколько слов. Но основной посыл он все-таки разобрать смог - Жданов позвал ее на свидание. Не в первый раз, если уж на то пошло, но прошлые разы постоянно срывались, в основном из-за Катиных родителей, которые ее элементарно не отпускали из дома. Вот это Александра как раз не удивляло, она была похожа на ребенка деспотов - зашуганная и упорная, упрямая и рафинированно правильная… Его удивляло, обескураживало и вводило в ступор другое - что же подталкивало Жданова ухаживать за этой девчонкой. Андрей был мастером однодневных романов, недельных интрижек и загулов на месяц, но с такими, как Катерина, это обычно не работало. Они хотели всего от отношений - любви и страсти, ласки и понимания, разговоров и принятия, а потом, как это положено - цветов, конфет и свадьбы… той самой свадьбы, которую Жданов не мог даже его сестре предоставить, что же он собирался всучить Пушкаревой в качестве суррогата? Воропаев знал только одно, что эти недоотношения могли разрушить Катерину до основания. Такие как она крайне редко оправляются, если сказка, в которую они верят, разваливается буквально на глазах. Жалость… именно это ужасное чувство всколыхнулось в нем волной. Нет, нельзя жалеть взрослых, самостоятельных, уверенных в себе людей, это жуткое, унижающее липкое чувство еще никому не приносило ничего хорошего. Жалеть можно щенка, котенка или ребенка, попавшего в беду, ведь в этом случаеобъект жалости не был способен спастись самостоятельно. Катерина могла. Ее просто нужно было пнуть в нужном направлении. Возможно, пнуть болезненно и жестоко, но это сработает. Она достаточно умна для того, чтобы выудить из совета самое главное, а он просто идеальный кандидат для того, чтобы этот совет дать. Он не был совсем уж черствым как думали люди в его окружении. Жестоким? Безусловно. Беспринципным? Возможно. Нетерпимым? Наверняка. Но даже ему было свойственно сострадание… пусть и в такой, немного извращенной форме. Воропаев решительно отстранил от себя Катерину, которая все еще пыталась рассказать ему оставшуюся часть своей истории, и заглянул ей в глаза. - Прекращаем рыдать, - нужно было встряхнуть ее для пущего эффекта, но руки на ее плечах буквально окаменели, - что толку, что вы сейчас поливаете мою, смею заметить, дорогую рубашку слезами? Вас кто должен пожалеть в вашей глупости? Я? Соберитесь, Катя, и включите свой хваленый мозг. Для чего бы вас не пригласил сюда Жданов вам просто повезло, что вы с ним не встретились. Считайте, что это ваш второй шанс. Ваше невезение позволяет вам не совершить глупость, так почему бы вам этим не воспользоваться? - Чем? - Пушкарева шмыгнула носом и уставилась на него огромными глазами. Александр испытал миг отчаяния. Ну вот для кого он все это только что нес? Кому он только что рассказывал… Может, все-таки выпитое Катериной притупило ее гениальный мозг? То, что так хорошо создавало хитроумные отчеты, сейчас отказывалось помогать своей хозяйке просто справиться с идиотской ситуацией. Конечно, Воропаев невольно думал о том, что Жданов мог просто над девчонкой пошутить, но это было слишком глупо даже для такого недальновидного кретина как Андрюша. Ведь Пушкарева была курицей, которая несет золотые яйца, и портить с ней отношения было… Александр изогнул брови, а что, если Жданов решил сыграть наоборот? Что, если Катерина была нужна ему куда сильнее, чем думал кто либо? А какой самый лучший способ привязать к себе женщину? - Воспользоваться шансом выбросить Жданова из головы, перестать себя жалеть. У Вас завтра будет новый день, в котором вы должны будете не походить на побитого щенка, а быть уверенной, что это лучший день в вашей жизни. Просто не позволяйте себе обманываться и вас больше не будут обманывать. Тот, кто обманул вас однажды - подлец, но если вы позволили себе обмануться дважды, то вы… Договорить Воропаев не успел, Пушкарева вдруг резко подалась вперед, прижавшись своими губами к его губам. Это было неожиданно и как-то совершенно по-детски. Да это даже на поцелуй не было похоже! Александр тут же отстранил Катерину от себя, на этот раз сжимая ее плечи возможно слишком сильно. Девушка растерялась, но только на миг, она не выглядела виноватой или неуверенной, она просто снова попробовала податься вперед. - Так, стоп, - Воропаев попытался отстраниться снова, на этот раз просто подвинувшись по дивану немного дальше от обезумевшей девушки, - а вот это лишнее. Если вы так выражаете свою благодарность, то не стоит… я, - он встал, чтобы быть от Пушкаревой еще дальше, - если вам там сильно захочется сказать мне спасибо, то давайте завтра я просто выставлю вам счет? А глупости совершать не нужно, с вас и одной на сегодня достаточно. Он ожидал, что Катерина снова зальется слезами. Что сказанные слова обидят ее до глубины души и ему придется ее утешать, ну, или выпроводить спать, как он и намеревался с самого начала. Но вместо этого Пушкарева только нахмурилась. - Вы говорите так потому, что я вам не нравлюсь? - Катерина встала с дивана, пошатнувшись. Но на ногах устояла, - и Андрей Палыч не пришел поэтому? Передумал? Да? Решил, что он не хочет тратить время на такую как я? - она наклонилась и взяла со стола один из стаканов. Воропаев решил, что она сейчас сделает очередной глоток, который и уложит ее, лучше любого нокаута. Но вместо этого она протянула стакан вперед, словно предлагая его Александру, - я… я думаю, что если бы перед вами был кто-то другой, а не я, вы бы не отказались… да? Ведь все дело в том кто… Вот, - она сделала шаг к Воропаеву, - для храбрости. Так поможет?