Sääli on sairautta

Сегодня у нее получилось держать голову ровнее. Она даже немного приподняла подбородок вверх, когда общалась с вечно скалящимся Малиновским. Сегодня у него было просто отличное настроение и ему явно нравилось дразнить незадачливую секретаршу своего друга. - Катенька, а что это вы сегодня припозднились на работу? - Роман сел на край ее стола, забирая ручку из чуть подрагивающих девичьих пальцев, - вы же всегда были так пунктуальны, неужели проспали? Что же стало тому причиной? Или… кто? - он склонился ниже, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с Пушкаревой, - не расскажете? Ведь мне можно доверять, вы же знаете. Катерина вздохнула, ей очень хотелось просто попросить Романа убраться из ее кабинета. Встать со стола, вернуть ручку и… закрыть за собой дверь. Но на это у нее не было сил. Да, она могла выдержать эти подшучивания… да что там подшучивания, буквально смех в лицо, но ответить… Она потупилась, Боже, ну почему это всегда было так сложно. Она принялась загибать и разгибать уголок своего черновика. Интересно, что было бы, скажи она Малиновскому, что опоздала потому что впервые за долгое время спала так сладко и спокойно. А еще, что сон ее охранял самый страшный Цербер из ныне живущих - Александр Воропаев. Катя даже улыбнулась, но тут же прикусила нижнюю губу, нет, он ей бы не поверил… А точнее, если бы он поверил, то совершенно точно пошел бы глумиться над Александром Юрьевичем, а этого допустить она не могла. Воропаев был с ней добр, внимателен, обходителен… Она совершила огромную ошибку, придя к нему в кабинет, но он не прогнал ее, выслушал, не высмеял, и даже начал думать о… будущем? Катя до сих пор не могла поверить, что то, что она до этого считала только своей проблемой, Александр решил разделить вместе с ней. Конечно, они еще толком ничего не обсудили, но он… обещал… Пушкарева настолько погрузилась в размышления, что очнулась только тогда, когда ее в очередной раз позвал Малиновский. - Катенька, да вы точно витаете в своих мечтах! Ну, признайтесь, что же вас так будоражит? - Роман пошевелил бровями, словно намекая на что-то… Катерина вздохнула, и поправила выбившуюся из тугого узла на затылке прядь. Ей нужно было срочно выпроводить Малиновского из своей каморки… срочно… - Роман Дмитриевич, - начала она уставшим голосом, - считайте, что вы угадали, у меня была крайне тяжелая и бессонная ночь. - Я так и думал, - совершенно другим, завлекающим тоном начал Роман, - я очень хорошо умею отличать женщин, чье сердечко бьется чаще от сладости любви. Ну что, не поделитесь со мной, кто же сумел околдовать вас? М? - Боюсь… боюсь, что на этот раз вы ошиблись, - Пушкарева сняла очки, принимаясь протирать их платком, - единственная причина моей бессонницы это… - она замолчала, стараясь подобрать что-то максимальное правдоподобное. Но пауза показалась для Малиновского слишком мучительной. - Это… - постарался подтолкнуть он ее к ответу. - Это… рыба, - Катерина взглянула на Романа, а тот удивленно уставился на нее, не понимая при чем тут… рыба. А Пушкарева едва ли не с благодарностью вспомнила тот жуткий опыт с устрицами, который пережила с легкой руки Воропаева. - Рыба? Какая… рыба? - Малиновский нахмурился, - вы что, издеваетесь надо мной? - Что вы! - прижала руку к груди Катерина, - обычная рыба, точнее… селедка. Знаете, она была немного не свежей, а я ее съела… ну, вы же понимаете… бессонная ночь, - Пушкарева заметила, как Роман скривился в отвращении, и тут же отпрянул, даже со стола встал, явно желая побыстрее покинуть каморку, - я просто не знала, что женщины с отравлением похожи на тех, кто пребывает в любовном восторге. Но теперь буду знать, - она улыбнулась, как можно сильнее демонстрируя брекеты, - но вы не думайте, я справлюсь, я уже работала при трех часах сна, это возможно. - Э… я в вас даже не сомневаюсь, - Малиновский старательно нащупал дверную ручку у себя за спиной, пристально наблюдая за Пушкаревой. Наверное, думал, что следует следить за ненормальной, а то еще стошнит в его сторону. Рыбой. Да, - просто… если вам будет совсем уж невыносимо, то может вы… домой? Думаю, Андрей Павлович вас с удовольствием отпустит. Как раз в этом Катерина сомневалась. В последнее время Жданов был нервным, недовольным и нетерпеливым. И пускай у Пушкаревой получалось держать оборону, но… рано или поздно ей пришлось бы признаться Андрею. Правда, в чем признаться, Катерина еще не решила. Времени на размышления было более чем достаточно, чтобы она здраво рассудила, что между ею и Ждановым не было НИЧЕГО, что могло бы заставить ее ощущать свою вину. Те ухаживания, что были до провала с отелем, Андрей Павлович пока не возобновлял, а кроме этих полунамеков и вспомнить было нечего. Ну да, он подвез ее пару раз с работы домой, да, говорил какие-то слова, которые можно было бы расценить двояко… И, конечно, Катя их так и расценивала! Ну что ей еще было нужно? Она была уверена… ну, почти, что попала в сказку, и что все, что она придумала себе, вот-вот должно было сбыться. В это розовой дымке она не замечала проблем компании, которые собирались в огромный снежный ком, не замечала, что между ею и героем ее романа стояла его невеста. И пусть Кира Юрьевна относилась к ней самой грубо и предвзято, но… это ведь неправильно, так? Ведь Жданов же не обманывал ее, он ни разу не сказал, что у него с Кирой все закончилось… Безумие какое-то. - Спасибо за беспокойство, - Катерина кивнула Малиновскому, и снова улыбнулась, - если мне станет хуже, я обязательно скажу Андрею Павловичу, но пока все действительно хорошо. Видимо ее улыбки и, пусть и наносное, спокойствие подействовали на Романа волшебным образом, и он заторопился прочь, проворчав напоследок что-то согласное. Уже за закрытой дверью Катя успела уловить его фразу, адресованную, скорее всего, Жданову - “Все в порядке с твоей Пушкаревой”. Что он собирался поведать дальше, осталось тайной, так как от двери каморки он отошел, а сама Катерина не слишком стремилась подслушивать. Ведь сейчас Роман просто перескажет Андрею их разговор, возможно немного приукрасив его всевозможными шутками, это у него хорошо получалось. Пушкарева вздохнула и откинулась назад на своем стуле, закрывая глаза. Нет, спать ей совершенно точно не хотелось, она действительно выспалась… даже проспала немного, и Воропаеву, какой ужас, пришлось ее будить. Видимо, все свою галантность он растратил на нее еще вечером, так что утром он просто прозаично потряс ее за плечо, чтобы она проснулась, а потом уведомил, что всегда пунктуальная Катерина опаздывала. Пушкареву с постели как ветром сдуло… Пока она собиралась, принимала душ и пыталась не сгореть со стыда, Александр ожидал ее в зале, где и остался ночевать. А потом, перед выходом, вручил ей завернутый в бумажный пакет одноразовый контейнер с завтраком. На ее попытку спросить - “зачем”, он выгнул бровь, смерил ее недовольным взглядом, а потом заявил, что если она не знает, что делать с едой, то ему ее жаль… Ну вот и как она должна на него реагировать? Время уже вовсю катилось к обеду, а выходить куда-то Пушкарева все не решалась. Ей не хотелось сталкиваться ни с ЖенСоветом, ни со Ждановым, ни с Малиновским. И пусть она довольно неплохо смогла отпугнуть Романа, не факт, что у нее получилось бы провернуть это во второй раз. Катерина вздохнула и покосилась на сумку… поесть? Идея казалась неплохой, в животе заурчало, и она вздохнула. Отлично. Она вытащила бумажный пакет и заглянула в фольгированный лоток. Два сэндвича, завернутые в вощеную бумагу, источали едва уловимый аромат мяса и овощей… Катерина принюхалась еще раз, тошноты не было, а вот аппетит наоборот разыгрался, так что она откусила от первого и удовлетворенно вздохнула. Да… казалось, что эти несколько дней безумия в ее семье, а потом и с Колей… все это казалось таким близким и далеким одновременно, что у нее невольно немели пальцы. Ощущение того, что самый сложный момент в ее жизни все-таки обрел некое подобие… завершенности, было нереальным. Словно… словно все, все проблемы растворились в воздухе дымкой, оставив после себя только болезненный след. Но Катерина очень боялась обмануться. То, что Александр сказал, что решит все сложности, было отлично, но было ли это правдой? Она толком не рассказала ему, что ей сейчас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО негде жить, что она фактически не нужна своей семье, что у друга ситуация не лучше и жить у него она не сможет. А если и сможет, то рано или поздно, его мама заметит, что Катя поправляется только в “нужных” местах, а Коля был крайне категоричен на этот счет. С другой стороны, Пушкарева снова откусила от сэндвича, даже если Воропаев решит помочь ей деньгами, у нее будет шанс снять квартиру и… Дверь в ее каморку распахнулась, и Катя тут же спрятала еду обратно в бумажный пакет, словно на вощеной бумаге было указано, КТО именно ей его дал. Она быстро вытерла рот салфеткой, немного удивленно взирая на Жданова. Катерина была практически уверена, что он ушел вместе с Малиновским, ведь Роман и Андрей обедали вместе практически всегда. За редким исключением он мог сводить на обед Киру или отправиться на деловую встречу, но никогда, никогда не оставался в ЗимаЛетто. Неужели ему настолько важно, чтобы Катерина прекратила реагировать на его… неуставные отношения? - Андрей Палыч, - так как Жданов молчал, то Катерина решила обратиться к нему первой, - вам что-то нужно? - у него действительно не было причин приходить к ней, все отчеты, которыми она занималась, должны были быть готовы к четвергу, а документы по НикаМоде сейчас только начинали свое движение. Она еще толком не обсудила это с Николаем… не было ни возможности, ни времени, ни… сил. - Да, нужно, - Жданов решительно запер за собой дверь, и Катерине стало ясно - это надолго, - я считаю, что нам нужно очень серьезно поговорить. Думаю, что я достаточно долго ждал, чтобы ты, наконец, успокоилась и прекратила обижаться. О нет… Пушкарева попыталась сглотнуть, но столкнулась с тем, что в горле образовался комок. Словно та еда, которую она по своей глупости проглотила, попыталась вернуться по пищеводу обратно. Она не хотела говорить со Ждановым, ни сейчас, ни потом, и главной причиной было то, что сама Катерина не могла ответить на свой собственный вопрос - что происходит. Точнее, что… произошло, что происходило между ею и Андреем, и что больше происходить не может. Она беспомощно огляделась в поисках того, что могло хоть немного купировать тошноту. Ну, зачем, зачем она ела сегодня! Больше никакой еды. Никакой еды. Никогда. - Я не обижаюсь на вас, Андрей Палыч, все хорошо, - Катя принялась перекладывать бумажки на столе, просто чтобы занять чем-то руки, - у нас просто очень много работы… в последнее время, и, возможно, поэтому вам могло показаться… - Мне ничего не показалось, - Жданов с силой хлопнул по документам, которые Катерина перебирала, прижимая их к столу, и заставляя ее взглянуть ему в глаза, - ты избегаешь меня с того дня, как… - он покосился на дверь, куда время от времени устремлялся взгляд Катерины, - ты что, видишь там кого-то? - Нет, я никого не вижу, - покачала головой Катерина, - я просто… Андрей Палыч, я не думаю, что то, что мы обсуждаем сейчас - это хорошая идея. Если вам интересно, обижаюсь ли я на вас, то нет, - она снова затрясла головой, напоминая болванчика, - не обижаюсь и не злюсь. Единственный человек, на которого я должна злиться, - это я сама, - она сглотнула, ощущая во рту кислоту, и едва сдержалась, чтобы не закрыть себе рот рукой. Боже, вот что называется карма, она решила отвадить от себя Романа рассказами о тошноте, и неминуемо с ней столкнулась. Холод прошелся по позвоночнику от одной мысли, что ее стошнит прямо здесь. Ведь этот запах никогда не выветрится из этого помещения! Тут до сих пор временами можно было уловить пыль и плесень, а если добавится еще и рвота… - Катя, я просто… да, я виноват, да, я сглупил, - Андрей ухватил ее за руку, с силой сжимая пальцы, - я должен был найти способ тебя предупредить, но я не думал, что Кира… - Катя резко дернула рукой, освобождаясь. Но Жданов и не думал ее отпускать, - нет, перестань вырываться, - нахмурился он, - меня действительно задержала Кира, и мне пришлось остаться… Катя, ты должна меня понять… ты и я… между нами… - слова давались ему с трудом, и он старался подобрать правильные, емкие, но то ли у него не получалось, то ли Пушкарева просто не хотела слушать. - Андрей Палыч, - на этот раз интонация ее была просящей, - между нами ничего не было… и я не знаю, было бы что-то… но даже когда вы позвали меня в… тот отель, - Катерина специально избегала упоминать название места, где сегодня ночевала, ей казалось это безумным и странным. Вся ее жизнь теперь буквально завертелась вокруг IP-Grand да так, что и представить сложно, - я все равно собиралась спросить вас о главном - Кира Юрьевна… - Катя… - перебил ее Жданов, - я понимаю, что все это не так просто, и что тебе бы хотелось, чтобы нам ничего не мешало… - Нет никаких нас, - на этот раз у нее получилось высвободиться окончательно, и она спрятала обе руки под столом, - нет и не было… и то, что происходило, было неправильно. Я не могу так, - она снова сглотнула, пытаясь проглотить собравшийся комок, но не преуспела, и тошнота только усилилась, - это… нечестно по отношению к Кире Юрьевне… и… - она хотела сказать, что это было нечестно по отношению к ней, но запнулась. Ведь, в итоге именно Катерина поступила неправильно, ведь она совершила то, что могла бы совершить с Андреем… ведь так? Они же для этого должны были встретиться в отеле? А может… может папа прав, и она вела себя как шлюха? Теперь тошнота казалась не чем-то сопутствующим, нет. Катерине пришлось зажать рот рукой и подхватиться со своего места. Ей нужно в уборную. Срочно! Сейчас! Немедленно! - Катя… - Андрей тоже подхватился, пытаясь ее остановить. Но Пушкарева замычала и оттолкнула его. Сильно, достаточно сильно, чтобы он позволил ей выйти прочь из каморки. И где только силы взялись! Она выскочила сперва в кабинет Жданова, а потом прочь из него в коридор, чтобы как можно быстрее добраться до уборной. Боже! Лишь бы ее не стошнило по пути, лишь бы ее не стошнило… Она бежала со всех ног, стараясь обогнать безысходность. Еще этого позора ей не хватало! Нет! Катерина завернула за угол и толкнула двери, торопясь… торопясь… Но успеть ей было не суждено. Она со всего разгона врезалась в мужчину, и только по возгласу Киры поняла в кого именно она влетела… - Катерина, вы можете попытаться не калечить моего брата каждый раз, когда он приходит в компанию? - в этом вопросе было столько яда и недовольства… Пушкаревой тут же захотелось ответить, сказать, что она не собиралась, что она не специально, что она… Катю только чудом не вырвало на Александра. Она повернулась в его руках вовремя, но рвота все равно попала ему на ботинки и… кажется брюки. Ей было жутко стыдно, но попытка извиниться была подавлена очередным приступом тошноты. Катерина отдаленно слышала, как Кира выкрикнула что-то нелицеприятное и явно звала на помощь кого-то из уборщиц, и все ждала, когда голос над ее головой примется отчитывать ее или издеваться. Но Воропаев молчал, и только руки его были на ее плечах, придерживая, но не сжимая. - Катя… Боже! - Пушкарева услышала Жданова, но даже не попыталась взглянуть в его сторону, она все еще стояла, согнувшись напополам, страшась пошевелиться, чтобы ее снова не скрутило от приступа, хотя казалось, что она уже вытошнила все, что могла, - что с вами? Вы так резко убежали, что я даже не понял, что вам дурно! Может, стоит вызвать врача? Роман сказал мне, что вы отравились… - Отравилась и пришла на работу? А если бы ее вырвало на кого-то из клиентов? Андрей, это жуткое неуважение… - Кира, не сходи с ума, - только теперь заговорил Воропаев, и в тоне его не было ничего хорошего, - неуважение? Да Пушкарева тут единственный человек, который работает! Так что если бы она не явилась, то ЗимаЛетто можно было бы записывать прогул, - если бы Катерина не чувствовала себя так плохо, она наверняка сбежала бы… не просто в уборную, а прочь из этого места и никогда… никогда не возвращалась. Так опозориться! Боже! - Прогул? По-моему, бред несешь именно ты, - отозвалась Кира обиженно, - или тебя устраивает, чтобы тебя обблевывали? Не знала, что у моего брата такой фетиш. - Простите, - смогла выдавить из себя Пушкарева, тяжело дыша, тошнота все еще одолевала, но пока не подталкивала испортить ботинки Воропаеву снова. Она невольно ощущала себя нашкодившим щенком, - я не хотела. - Я потом с вас за химчистку взыщу, - ответил на ее извинение Александр, - вы понятия не имеете, сколько эти туфли стоят. Лучше бы вы на Киру блевали, дешевле бы обошлось, - говорил он серьезно и спокойно, но Катерина едва сдержалась от смешка, да, Воропаева бы сейчас не оценила такую реакцию. Она и шутку брата не оценила… - Я просто ушам своим не верю! - возмутилась Кира, - у меня брат идиот. - Кира, подожди, - Андрей оборвал возмущения своей невесты и снова обратился к Катерине, - Катя, как вы себе чувствуете? - Гораздо лучше, спасибо, - Пушкарева все-таки решила разогнуться. Смотреть в глаза было стыдно не только Александру, но и всем присутствующим. Воропаев все еще держал ее за плечи, и чуть сильнее сжал руки, когда она встала прямо, - я просто… это просто… - она покосилась на пол и на ноги Александра, - это ужасно, простите, я не собиралась… - ей действительно не хватало слов, чтобы выразить, как она сожалеет. - Все нормально, - поднял Жданов обе руки вверх, но приблизиться не попытался, скорее всего, он опасался, что Катерину на этот раз может стошнить в его сторону, - но вам нужно было сказать, что у вас отравление. Я бы… я бы не задерживал вас на работе, а немедленно отправил бы домой. При упоминании дома Катерина вздрогнула всем телом. Вот в этом-то как раз и была проблема, что дома, куда она могла бы отправиться, у нее не было. Так что если сейчас Андрей предложит ей взять отгул или пару, ей придется либо напрашиваться в гости к Коле, с неопределенным местом ночевки, по сути. Либо… она покосилась на Воропаева, который, кривясь, разглядывал свои ботинки, нет… этот вариант теперь был покрыт… э… пеплом. Теперь Александр совершенно точно ни на шаг ее к себе не подпустит. Но мужчина видимо ощутил, как она вздрогнула. - Опять мутит? - он хмуро взглянул ей в глаза, - на этот раз лучше дойти до уборной. - Мне лучше, - Катя прикрыла рот рукой, касаясь пересохших губ, - спасибо. - Да уж… - протянул Воропаев, и, наконец, отпустил ее, принимаясь извлекать что-то из внутреннего кармана пиджака. - Нужно позвать кого-то убрать все это безобразие, - Жданов кивнул на пол и покосился на Киру, что сплела руки на груди. - Я уже позвала Нину с Витой, - взмахнула рукой Воропаева, - но что-то никто не торопится убирать… это, - она передернула плечами, содрогаясь от отвращения, - возможно, их нужно поторопить. - Было бы хорошо, - согласился Андрей, но все так и остались стоять на своих местах. Александр протяжно вздохнул, протягивая Катерине платок, который только что вытащил из кармана. - Вам нужно в уборную, и мне… тоже, - он тряхнул ногой, словно кот, который наступил в лужу, - а потом я отвезу вас… - Воропаев не успел договорить, ведь в их беседу вклинился Андрей. - Тебе не нужно никуда возить мою… секретаршу, - возмущенно бросил он, косясь на Киру, словно проверяя ее реакцию, - я и сам в состоянии отвезти ее в больницу. Отравление вещь серьезная, Катя, с таким не шутят. А вы мне нужны очень… здоровой. Так что, давайте мы вернемся в вашу… кабинет, вы возьмете свои вещи, и мы поедем, - он даже руку ей протянул. Катерина замялась. С одной стороны, она не хотела уходить с работы, сейчас для нее была важна каждая копейка… буквально. Но с другой стороны сегодня ей хотелось избежать любого общения со Ждановым. Так что, возможно, если его убедить в том, что у нее действительно отравление, и что она будет чувствовать себя плохо… несколько… дней, на протяжении практически девяти месяцев, то он от нее отстанет. Ну а потом отстанет уже точно, потому что заметит… ее снова затошнило, и на этот раз она прижала ко рту платок двумя руками. - По-моему, ее тошнит от тебя, - тут же отреагировал на это Воропаев, заслужив злобный взгляд сестры и Андрея одновременно, - и можешь успокоиться, это не отравление. Катерине не нужно в больницу, ей нужно в уборную и отдохнуть, - он снова взял Пушкареву за плечи и подтолкнул в сторону туалета. - Да откуда ты все знаешь? - возмутился Жданов, - может, ты еще скажешь, что с ней? - Легко, - пожал плечами Воропаев, - но тебе это не понравится. - Я внимательно тебя слушаю, Сашенька, удиви меня. Поделись своими познаниями, ЧТО ты знаешь о моей секретарше, чего не знаю я? - он вздернул подбородок вверх, пристально глядя на Александра. Катерина повернулась, дрожа всем телом. Он же не может… он же не скажет… нет? - Катерина беременна, - это словосочетание с такой легкостью сорвалось с губ Воропаева, что Пушкарева сперва решила, что ей… показалось… послышалось, что этого просто не может быть… Но смех Киры заставил ее поверить - Александр сказал только что именно это. Катерина растерянно взглянула на нее, а потом на Жданова. Тот, в отличии от своей невесты, не хохотал. - Боже, какая убогая и идиотская шутка, то, что ее стошнило, не значит, что она беременна, - он махнул рукой в сторону Катерины, - твои шутки всегда были плоскими, но сегодня ты просто превзошел самого себя. - Это потому, что я не шучу, - выгнул бровь Воропаев, - прискорбно, что за столько лет ты так и не научился отличать сарказм от серьезного тона. - Боже, Саша, прекрати, - Кире показалось, что представление затянулось, - если Катя, по твоим словам, беременна, то кто отец? Наша… мышка, - Воропаева улыбнулась, - проводила все свое свободное время с документами в своей каморке. От кого она могла забеременеть, от компьютера? Катерина прикусила нижнюю губу, а ведь Воропаева была права… Если бы не случай, если бы не ее собственная глупость и желание заглушить в себе то чувство ненужности… этого бы никогда… никогда не случилось. Кто бы мог на нее посмотреть? Она бросила короткий взгляд на Жданова. Он? Катерина потупилась, сжимая в руках платок Александра… Боже, какое унижение! Зачем он это сделал? Ну, зачем? Да, ей все равно пришлось бы рассказать о своем положении… рано или поздно. Возможно, она тянула бы с этим до последнего, наряжаясь во все более мешковатые наряды, пока все не стало бы очевидно… А так… - Кира, - тон Александра был резким, и Катя подняла глаза, чтобы увидеть, как широко распахнулись глаза Воропаевой. Было видно, что она точно не ожидала подобного выпада от своего брата, - и ты мне постоянно пеняешь за манеры? - он выгнул бровь, а потом перевел взгляд на Андрея. Тот прочистил горло, привлекая к себе внимание. - Катя, простите, что вам приходится выслушивать эту глупость, - покачал он головой, - шутки Александра Юрьевича… У нее сейчас был шанс… шанс возмутиться и сказать, что предположение выдвинутое Воропаевым такая глупость, что… Она встретилась взглядом с Александром. Он выглядел спокойным, даже скучающим. Что она должна была сказать? Они ведь даже не договаривались, не говорили… она не знала, что делать. Боже, она НЕ ЗНАЛА, и это было просто ужасно, Катерина ненавидела это ощущение ускользающего контроля… - Я… - голос подвел ее, а в голове не было ни единой здравой мысли, она все еще смотрела на Воропаева, когда он закатил глаза, а потом ответил Андрею, а заодно и Кире, даже не поворачивая к ним головы. - Повторяю тебе еще раз, я не привык шутить о подобном, успокойся. И не нужно убеждать Катерину в том, какой я человек, она и так это отлично знает. - И с чего бы Кате так хорошо знать тебя? - хмыкнул Жданов, - что же вас так сближает? - Желание спрятаться от других, это, как мне кажется, умеют они оба, - улыбнулась Кира и покосилась на пару женщин, что как раз подоспели к ним с ведрами, - неужели! Я думала, что мне придется ждать вас вечно, - тут же набросилась она на них. Александр взглянул через плечо, а потом встретился взглядом с Андреем. - Все гораздо проще, Андрюша, - оскалился Воропаев, - я отец ребенка. Теперь сбежать Катерине захотелось по-настоящему. Александр говорил, говорил и говорил. И пускай слова его были резкими и даже немного обидными, но Катерину они успокаивали. Немного приглушали в ней внутренний голос, который буквально вопил ей о том, как она ничтожна… То, что она решилась сделать, было буквально чистой глупостью, но ей так хотелось просто забыться, не думать, затеряться в ощущениях… чувствах… Какая разница, что будет потом? Что он скажет ей завтра? Ведь сегодня… Поцелуй спугнул его. Буквально заставил вскочить с дивана и если бы он мог, то Воропаев бросился бы прочь из этого номера. Да… это было больно и интересно одновременно, ведь ей казалось, что Александр Воропаев ничего не боялся на всем белом свете. А оказалось, что он боялся ее… Хотя, почему боялся, скорее, испытывал отвращение. Наверняка такой мужчина как Александр Воропаев каждый вечер ложился в постель с очередной красавицей-моделью… Впрочем, точно так же, как и Андрей Жданов. И почему ей казалось, что эти двое должны отличаться друг от друга? Ведь так похоже, что они сплетены из одной кудели… Она ощущала себя крайне глупо, стоя с протянутым стаканом, а еще ей очень хотелось сесть, ведь ноги ее слабели с каждой секундой, а Воропаев все медлил. Он смотрел на нее растерянно и… - Ты что, с ума сошла? - он вырвал стакан из ее рук, - ты думаешь, что мне это нужно? - Александр качнул рукой со стаканом, - думаешь, мне это нужно, чтобы к тебе прикоснуться? - он качнул головой, а потом просто поставил стакан на стол, - ты гораздо умнее, - бросил он ей, - не заставляй меня думать, что я ошибаюсь. - Так в чем же моя глупость? - Катерина обняла себя двумя руками, - разве я не права? Вы ведь не хотите меня. Если бы на моем месте была какая-то красавица вы бы ни секунды не… Воропаев рыкнул что-то невразумительно и резко подался вперед. В этот момент Пушкарева испугалась, по-настоящему испугалась, что для… отрезвления он сейчас отвесит ей пощечину. Но вместо этого Александр вцепился в ее плечи, притянул к себе и поцеловал. Он прижимал ее к себе так тесно, так сильно, что Катерине было совершенно невозможно не то, что вырваться, но даже шевельнуться. А его губы… она едва поспевала за ним, с такой жадностью он отдавался поцелую. И страх, который успел зажечь в ней Воропаев, принялся переплавляться во что-то… другое. Она попробовала извернуться в его руках, чтобы обнять, прижаться ближе, но Александр понял ее превратно. Он отпустил ее… даже не просто отпустил, а отстранил от себя. - Довольна? Достаточно? - дышал он тяжело, а взгляд его был блуждающим и непонятным, - теперь ты понимаешь, чего ты хочешь? - А я… я изначально, я изначально знала, - Катерина сглотнула, - я… не глупая. - Правда? - он снова притянул ее к себе, прижимаясь к ней, позволяя понять, что он… хочет. Пушкарева ощутила, что заливается краской стыда, и это было так… глупо! Ведь она же сама едва ли не уговаривала его… - Уверена? А как завтра мне в глаза посмотришь, думала? А? - он склонился так, что практически касался своим носом ее. У нее не было ответа. Кроме… - Это будет завтра. Пусть мне будет плохо завтра, а хорошо сейчас… - она хотела сказать что-то еще, но Александр прижал ее к себе, снова целуя, но на этот раз руки ее были свободны. И Катерина тут же запуталась пальцами в его волосах, притягивая еще ближе. Это было так хорошо, так… неправильно, так… рука ее скользнула с волос Александра по шее вниз, к плечу и сжала. Мужчина застонал ей в губы, и снова разорвал поцелуй. - Не думал, что ты из тех, кому нравится мучить, - произнес он, вводя ее в ступор, и тут же подхватил ее на руки, снова целуя. И Катерина окончательно потерялась в ощущениях.