Sääli on sairautta

Дождаться Александра у Катерины не получилось. Ей было жутко стыдно, но она отрубилась, как только ее голова коснулась подушки, а все потому, что целый день Пушкарева провела в ужасном напряжении. На нее давили стены ЗимаЛетто, буквально уничтожала квартира Зорькиных, даже улица почему-то пугала… возможно, она боялась того, что в конечном итоге ей придется спать на скамейке в парке? Да, Катерина не отрицала, что ее голову иногда посещали совершенно глупые мысли. Она даже готова была признаться в том, что сама подпитывала собственные страхи, накручивала себя до состояния пружины и… Выдохнуть смогла только тогда, когда переступила порог номера Воропаева. Тут, почему-то, было очень хорошо, уютно и спокойно, и даже температура казалась идеальной. Пушкарева послушно разложила вещи, приняла душ, заказала ужин и впервые за день по-настоящему поела. Мозг намекнул ей, как печально пропускать приемы пищи особенно сейчас, когда она в ответе не только за свою жизнь, но еще за жизнь ребенка, который в ней рос. И плевать, что сейчас он не был похож на человеческого детеныша, так, скорее на крохотную икринку, она УЖЕ должна была о нем заботиться, и Катерина собиралась постараться. Так что сразу после еды она попросила забрать посуду и отправилась в спальню, немного нагло прихватив из гостиной книгу Туве Янссон “Маленькие тролли и большое наводнение”. Она не была уверена, что Александр увлекался подобной литературой, но и в то, что эти книги были собственностью отеля, как-то не верилось. Но почитать у нее не вышло, как только она оказалась в постели, ее тут же сморил сон… Утро встретило ее солнцем, что приятно, но слишком настойчиво ласкало ее лицо и терпким ароматом мужского одеколона. Катерина приоткрыла один глаз, пытаясь понять, где она находится, и чуть было не вскочила с постели. Над ней стоял Воропаев. Хмурый, в строгом черном костюме и лавандовой рубашке, собранный и идеально причесанный, такой, каким он всегда появлялся в ЗимаЛетто, но… она не думала, что он может быть таким с самого утра. - Александр Юрьевич? - удивленно обратилась к нему она, словно все еще не верила своим глазам, - что вы тут делаете? - Кроме того, что живу? - он выгнул бровь, опустив руки в карманы брюк, - пришел вас будить, но, вижу, что вы справляетесь сами. Вставайте, нам пора. - Что? - Катерина потянула на себя одеяло, словно на ней не было пижамы и халата, и ей срочно нужно было прикрыться, - куда? Вы подвезете меня в ЗимаЛетто? - Нет, я отвезу вас к врачу, - Александр повернулся спиной к Пушкаревой, - собирайтесь, я подожду вас в гостиной. - Зачем к врачу? - теперь Кате стало по-настоящему страшно. Да, Воропаев не сказал ничего такого, не угрожал и не намекал, что может… просто… это было… Она сглотнула, и даже не заметила, как по щеке скатилась первая слезинка, - Александр Юрьевич, пожалуйста… - Что “пожалуйста”? - Александр обернулся, удивленно уставившись на Катерину. Брови его невольно поползли вверх, - что случилось? У вас что, преждевременные гормональные качели или вы настолько боитесь врачей? - он выглядел совершенно спокойным, даже… скучающим, а еще он говорил ей, что не будет никакого аборта, что… что он позаботится и все будет хорошо, что… - А зачем мне к врачу? - Пушкарева быстро вытерла глаза рукавом, стараясь совладать со своим голосом. Истеричкой выглядеть в глазах Воропаева не хотелось, но страх, что что-то может пойти не так, побороть было очень сложно. - Как это “зачем”? - выгнул бровь Александр, - мне что, нужно вам напоминать, что вы в положении? Вам нужно проверить ваше состояние здоровья, проконсультироваться с врачом о том… - он вдруг осекся и прочистил горло, - я не знаю, о чем нужно консультироваться, но я уверен, что с этим специалистом вы найдете общий язык. Мне бы хотелось, чтобы вы наблюдались у хорошего гинеколога. Если я правильно понимаю, лучше не бегать от специалиста к специалисту. - Да… это… - Пушкарева ощущала себя жутко растерянной, - но у меня же есть доктор, к которому я… - Этот доктор мне не подходит, - ответ Воропаева удивил и немного рассмешил одновременно. Катерина нервно хохотнула, а заметив легкую растерянность Александра - ответила. - Этот доктор ВАМ подходить и не должен, - дрожащими пальцами она поправила волосы за ухо, - главное, чтобы мне подходил. - Это было очень остроумно, я бы даже сказал смешно, - Александр не улыбался, - но ваш доктор действительно не подходит именно мне. Я предпочитаю доверять только проверенным врачам, не обязательно с громким именем, но с хорошим послужным списком и минимальным кладбищем. Так что мы пойдем к тому, кого подобрал я. Или у вас есть какие-то возражения? - Я… - Катерина вздрогнула от слова “кладбище”, - возражений нет, это просто… неожиданно. Мы ни о чем не договаривались, так что я не была готова… - Готовиться вам минут двадцать, - отрезал Воропаев, - душ, собраться и можете выходить. А что до того, что мы не договаривались, согласен, - он кивнул, - это исключительно мой просчет, я должен был предупредить вас. Но когда я пришел, вы уже спали. Впредь, подобные разговоры будут проходить заранее, - он помолчал, пристально глядя на Пушкареву, - все? Больше никаких вопросов не будет? Тогда собирайтесь, - Александр повернулся на каблуках и вышел прочь из комнаты, оставив Катю в смятении. Как только за Воропаевым закрылась дверь, она соскочила с кровати и бросилась в ванную. Он сказал - двадцать минут, так что нужно было поторопиться. Не то чтобы Пушкарева тратила куда больше времени обычно, но сейчас ей казалось, что на ее плечи свалилось никому не нужное давление. Вот сказал бы просто - собирайтесь - ну что ему стоило! А так у нее появилось ощущение, что она сдавала какой-то норматив. В последний раз она так отчаянно собиралась в свой первый день в университете, под пристальным надзором отца, для которого “не опаздывать” было едва ли не жизненным кредо. Тогда она проспала, ведь всю ночь пролежала без сна, фантазируя, как прекрасно будет проходить ее время в университете, со взрослыми адекватными людьми. Это же не гормонально переполненная школа… С университетом она ошиблась, точнее, с тем, что там учились взрослые и адекватные люди. А те судорожные сборы свои она помнила до сих пор. В ушах стоял крик отца, что если через пять минут она не будет готова, он потащит ее к их жигуленку в одном нижнем белье и с полотенцем на голове. Что, дескать, позорить себя опозданиями он не позволит. Тогда она очень хотела ему ответить, что если она окажется в университете в белье, это опозорит его куда больше, но… боялась. А теперь, кажется, она боялась Александра… или это она просто не хотела его разочаровать и задерживать? Сейчас времени на рефлексию не было, да и было это все совершенно неважно… в двадцать минут она уложилась… Чем немало удивила Воропаева. Он взглянул на наручные часы, выгнул брови, а потом перевел взгляд на Катерину. - Ваша скорость просто поражает, по вам же можно часы сверять, - он склонил голову к правому плечу, - если вещи нужно будет постирать или погладить, обратитесь к персоналу. И еще, - Александр продемонстрировал Пушкаревой ее пальто, - это нужно поменять, я понятия не имею, кого оно может согреть. - У меня просто все вещи были в сумке… какое-то время и… закономерно помялись, я не думала, что буду куда-то торопиться с утра. Я в целом не думала, что буду торопиться, - Катерина нервно пригладила юбку, которая, как и блуза, сбилась мятыми складками. Но если поверх блузы она смогла надеть свитер, оставив сверху только кружевной воротник, то юбка… но ведь никому не будет до нее дела! - А пальто, - она забрала его из рук Александра, - вполне теплое и мне в нем комфортно, так что в ближайшее время я менять его не собиралась, - ей не хотелось говорить, что она не собиралась менять его вообще. У нее и раньше были нужды куда важнее тряпок, а теперь и подавно. Но Воропаев на это только хмыкнул. - Мы не будем спорить, Катя, в этом случае вам придется просто со мной согласиться, - он махнул рукой в сторону выхода, - пойдемте. Да, Александр говорил таким тоном, что сразу становилось понятно - деспотизм - это любимое его занятие, едва ли не развлечение. Пушкарева вздохнула и вышла из номера, ожидая, пока Воропаев захлопнет дверь. - А разве вам не нужно на работу? - это была крайне слабая попытка вырваться на свободу, но Александр на это только хмыкнул. - Даже не надейтесь, что у вас получится от меня избавиться, сегодняшний день я целиком и полностью посвящаю вам, - он оскалился, и ухватил ее за локоть, когда она оступилась, “обрадованная” его словами. - О… а мы должны сделать еще что-то, ну, кроме похода к врачу? - Катя понимала, что у Воропаева было явно куда больше планов, чем он сообщил ей сейчас. - Да, - Александр так и не отпустил ее локоть, помогая ей спускаться по ступенькам, - нам нужно сперва заняться вашим здоровьем, ну… и здоровьем ребенка… нашего ребенка. А потом нам нужно будет разобраться с брачным контрактом. Вам нужно будет его изучить, и было бы неплохо, если бы вы смогли добавить какие-то положения от себя, учитывая то, что составлял я его исключительно на свое усмотрение. Но с этим нужно разобраться в ближайшие пару дней, чтобы можно было выбрать дату свадьбы, - на этот раз Катерина не упала только чудом. Воропаев резко привлек ее к себе, прижимая и нахмурился, глядя, глядя на Пушкареву, - вы настолько боитесь пойти за меня замуж, что готовы размозжить голову на ступеньках? - Я просто все еще не в курсе, что я должна пойти за вас замуж, - Катя ухватилась за лацкан пальто Александра, - вы… вы у меня не спрашивали. - А в нашей ситуации нужно спрашивать? - он выгнул бровь, и взгляд его был пристальным и строгим, - вы носите моего ребенка, а значит, я должен оградить вас от любых неурядиц, - Воропаев позволил ей отстраниться, но все еще придерживал за плечо, словно переживал, что твердо стоять на ногах Катерина не сможет. - Александр Юрьевич, - Пушкарева ощущала себя ужасно неловко, - когда я просила у вас помощи… я… я не собиралась… - Боже, да она даже не могла подобрать нужные слова! Сейчас Катя была практически уверена, что стала для Александра тяжким бременем и она сама, своими руками… точнее, она сама повисла на нем… - Так… давайте-ка мы сперва займемся тем, что съездим к врачу, так как обсуждение нашего брака может занять слишком много времени, - Воропаев повернулся, чтобы спускаться дальше, и протянул руку, чтобы она могла на нее опереться, - вся эта ситуация и без того принесла слишком много смятения и проблем, чтобы мы тонули в ней дальше. То, что я предлагаю вам, не свяжет вам руки, ведь, - и на этот раз он улыбнулся, - руки у вас будут связаны ребенком, который родится. Я не буду требовать от вас верности, по крайней мере, я не запрещу вам искать правильного человека, с которым вы могли бы быть счастливы… - Но я не понимаю, - перебила его Катерина, и чуть было не задохнулась от порыва ветра, когда они вышли на улицу, - если вы предлагаете мне выйти за вас замуж, разве это не значит… - В современном мире иногда брак не значит ровным счетом ничего, - Александр оскалился, а потом пожал плечами, - то, что я предлагаю нам продемонстрировать обществу - чудесное прикрытие для всех нас. Вы станете моей женой и матерью моего ребенка официально, никто и слова не посмеет сказать в вашу сторону, а еще, вы получите от меня после развода содержание и помощь. Я сохраню лицо - свое и в будущем своего ребенка, не хочу, чтобы моей дочери или сыну говорили, что она или он - случайность, ну, или что-то похуже. Года три побудем супругами, договоримся, как часто нам нужно показываться на виду, обсудим будущее нашего ребенка - времени для планирования будет вагон. А потом, вы подадите на развод. - А почему я? - Катерина еще не успела привыкнуть к мысли, что она должна была стать его женой, а он уже предлагал ее развод! Пушкарева ощущала, что ее мозг сейчас просто закипит! Ей хотелось буквально взмолиться, чтобы они обсуждали ее… их будущее помедленнее… Возможно, часть ее сознания все еще спала? - Потому, - оскалился Александр, - что именно вы в нашей паре будете идеалом, - он помог Кате сесть в машину, - все вокруг будут вас боготворить за то, что вы сумели прожить со мной больше года, и никто не осудит, что вы решили развестись. Ну а я с удовольствием поддержу идею того, что мы расстались друзьями. - А… - начало было Катерина, но Воропаев прервал ее. - Давайте мы будем разбираться со всем постепенно, по пути в больницу - хорошо? - он не дождался ответа, и просто закрыл ее дверь, чтобы через несколько секунд оказаться рядом, поворачивая ключ в замке зажигания, - я понимаю, что для вас сейчас все это кажется слишком сумбурным и… не очень логичным, но когда мы с вами начнем все разбирать пошагово, воспринять мою правоту станет легче. - У меня просто такое ощущение, что я могу принять либо вашу правоту… либо… вашу, - Катерина позволила себе улыбнуться, а потом добавила, - но, вы уверены, что то, что вы предлагаете, это правильно? Вам не кажется, что брак и все остальное… это… слишком? - она смотрела на профиль Александра, отмечая, как сильно он сжал челюсти, как дрогнули его губы, которые он поджал. Казалось, что своими словами она его… обидела, но… ведь это… Воропаев… неужели он мог обидеться? - Александр Юрьевич, понимаете, я не хотела, точнее… я не хочу, чтобы вы… чтобы для вас это создавало такие проблемы. - Катя, - ее имя прозвучало гораздо мягче, чем она ожидала, - это очень благородно, что вы стремитесь защитить меня от моей же ответственности, но делать этого не нужно. То, что вы делаете сейчас не благородство, Катя, а глупость, так что… пожалуйста, успокойтесь и просто возьмитесь за решение этого вопроса вместе со мной. Тогда вы перестанете чувствовать себя ведомой за поводья лошадью. - Если то, что делаю я - глупость, то, как назвать то, что делаете вы? - не то чтобы Катерина обиделась на Воропаева, но… она не считала себя идиоткой, ей просто не хотелось создавать другим людям проблем. В особенности людям, которые, по сути, не должны были ей помогать. Да, Катя понимала, что этот ребенок БЫЛ ответственностью Александра, но… скорее всего она просто не ожидала, что он возьмется за это так основательно, словно… словно она… Пушкарева даже улыбнулась, да, именно так Александр к ней и относился, словно она - проект. Возможно, ему так проще было переживать эту безумную ситуацию? Возможно, это его способ защитить самого себя? - То, что делаю я - ответственность, Катя, но не нужно путать это с добротой или… жалостью, - они как раз притормозили на светофоре и он повернулся к ней, - я не хочу, чтобы вы думали, что я подобрал вас как брошенного котенка и окружаю заботой. Я делаю так, как полагается - поступаю правильно перед нашим будущим. - Перед будущим? - она невольно коснулась живота, прижимая руку так, словно таким образом могла защитить ребенка. - Да, теперь оно у нас общее, пускай и частично, - Александр снова повернулся к дороге, набирая скорость, - так что прекращайте думать, что вы мне будете что-то должны. Хорошо? - А что я должна думать? - это был действительно важный, беспокоящий ее вопрос, ведь она не понимала, все еще до конца не понимала, ЧТО происходит и ПОЧЕМУ. И это вводило ее в то самое подвешенное состояние, которое Катерина терпеть не могла. Она старалась разобраться сама, но для этого ей нужно было остановиться, перестать бежать и подумать. А шанса такого просто не представлялось. - Я считаю, что когда рождается ребенок, то оба родителя должны дать ему лучшее, что могут, - Воропаев говорил уверенно и спокойно, руки на руле его были расслабленными, а движения - плавными, - вы будете давать ребенку свою любовь, заботу, внимание. Вы станете для него тем, кто будет направлять его в правильную сторону. Я, - он хмыкнул, - как вы понимаете, ничего подобного предложить ребенку не могу. Так что, я возьму на себя финансовый аспект. Это тоже довольно важно, и с этим у меня не будет никаких проблем. Плюс, есть вещи, которыми лучше озаботиться сразу. Да, я понимаю, что далеко не у всех людей есть возможность предугадать потребности своего ребенка, или заниматься ними еще до его рождения, но у меня такая возможность есть, так что этим я и займусь. - А… а разве вы не хотите дарить ребенку любовь? - это был крайне глупый вопрос, воистину глупый, потому что даже она сама не осознавала, что беременна… точнее, это-то она как раз осознавала, но вот то, что она станет мамой… Да, в ее душе было что-то теплое, щемящее, она даже могла сказать, что любила своего ребенка уже сейчас. Катерина понимала, что Александру подобное было не доступно просто в силу того, что само осознание от него было гораздо дальше. Но ведь когда ребенок появится на свет, когда он возьмет его на руки… - Поверьте, моя любовь ребенку не нужна, это… не слишком конструктивное чувство, - они как раз заехали во двор больницы, и Воропаев нашел место, где припарковал автомобиль, - мы приехали, он повернулся к Пушкаревой, но сейчас ее мало заботила сама больница, и даже страх перед встречей с врачом поугас. - Так вы… вы не хотите видеть своего ребенка? - она ощущала себя жутко растерянной, словно сейчас происходило что-то… болезненно неправильное. - И с чего вы сделали такой вывод? - Александр выгнул брови, - я же не сказал, что собираюсь дистанцироваться от воспитания, я просто сказал, что у меня есть что-то гораздо лучшее, чем чувство, в котором я не уверен. Пойдемте, нас ждут, - он вышел из машины, оставив Катерину удивленно следить за ним взглядом. Что он имел в виду? Что может быть не так в любви? С ней вообще бывает что-то не так? Она вздрогнула, когда дверь ее открылась, и Воропаев протянул ей руку, чтобы помочь выйти, - на этот раз вы даже дождались меня, как удивительно. - Простите, - Катя ухватилась за руку Александра, - я просто задумалась, вам не обязательно мне помогать. - О Боже, - Воропаев закатил глаза, - это как раз обязательно. Катерина, поймите наконец, что вы женщина, которая достойна подобного обращения. Перед вами должны распахивать дверь, помогать донести сумки, следить за тем, чтобы вы не мерзли под дождем. Понимаете? - Конечно, я знаю, что мужчины должны так делать, - Катерина уставилась на их руки, ведь Александр не торопился отпускать ее пальцы, - я просто… не привыкла. - Значит, вам придется привыкать, потому что если вы не начнете воспринимать это как должное обращение с вами, никто не начнет, - на этот раз он разжал пальцы, позволяя Пушкаревой освободиться, но сама Катя не торопилась его отпускать. Она все еще пристально смотрела на Воропаева. Он выгнул бровь, - что? - Я пытаюсь понять вас и не могу, кто вы, Александр Юрьевич? - Катерина очень хотела, чтобы он ей ответил. Она видела его разным, возможно, она видела или чувствовала слишком много, буквально непозволительно много, но так и не могла собрать этот образ воедино, а сейчас ей казалось, что он мог ответить. Мог. Воропаев нахмурился, потом взглянул на их руки, что все еще касались друг друга. - Катя… - начал он, но обернулся, когда невысокий полный мужчина с окладистой бородой позвал его со ступенек. - Александр Юрьевич, - он махнул рукой, - а я все не мог поверить, что жду именно вас! Когда Маришка сказала мне, что звонил Воропаев, я подумал, что она что-то перепутала или что меня посетит ваш полный тезка. А тут смотрю - вы! - он рассмеялся, закинув голову назад, и его смеху вторили две юные медсестры рядом, - вот уж не думал, что вам может понадобиться такой врач. - Это… кто? - Катерина, конечно, уже понимала, КТО оказался перед ними, но ей этот человек не внушал никакого доверия. Она взглянула на Александра, ожидая, что тот скривится или просто ответит мужчине с сарказмом, но… вместо этого Воропаев… улыбнулся и ответил. - Это Аркадий Игоревич, именно он, Катя, будет вашим врачом, - потом он повернулся к доктору, - ваш юмор так же отвратителен, как и всегда. Мы вовремя? - Ты всегда вовремя, - вдруг перешел на “ты” Аркадий, - проходите, - он перевел взгляд на Катерину, а потом снова на Александра, - поболтаем… Пушкарева покосилась на довольного Воропаева - что-то понятнее ей не становилось от слова “совсем”, так что она пока решила просто не расспрашивать у Александра подробностей об этом докторе, и составить мнение о нем самой. А то первое впечатление было довольно… спорным. Но… Катерина ошиблась. Мезенцев, а именно такой была фамилия врача, оказался приятным, мягким, обходительным и крайне осторожным. Он постоянно спрашивал Катю комфортно ли ей во время осмотра и хорошо ли она себя чувствует, уточнял, можно ли к ней прикоснуться и не больно ли ей. Любое свое движение он комментировал, а каждый вопрос объяснял, и Катерина все-таки смогла окончательно расслабиться. После того, как осмотр был окончен, а все анализы взяты, Пушкарева окончательно поправила одежду, прижала к указательному пальцу крохотную, пахнущую спиртом ватку и села напротив Аркадия Игоревича на мягкий удобный стул. - Ну, Катерина Валерьевна, - он поправил крохотные, буквально комичные, очки указательным пальцем, - жалуйтесь. - А… на что? - Катерине, правда, не на что было жаловаться. Тошнота была не такой уж частой, а головные боли и так преследовали ее постоянно, правда, в последнее время с ними стало полегче… А так… ничего нового, ничего особенного, совсем ничего. Она принялась поправлять юбку на коленях, пытаясь разгладить складки. - Не знаю, - развел руками Мезенцев, - хотите, пожалуйтесь на Сашку, я тоже могу послушать. Но больше меня интересуют ваши недомогания, конечно, если таковые есть. Вы тут для того, чтобы я позволил вам гармонично войти в ваше новое состояние, и минимизировал все возможные проблемы. - Да, я это понимаю, но… у меня правда все хорошо, - Катерина улыбнулась и старалась выглядеть максимально уверенно. Доктор вздохнул, а потом погладил свою роскошную темную бороду. - Катерина Валерьевна, вы бледная и слишком худая, что, скорее всего, свидетельствует о том, что вы плохо питаетесь и мало спите. Ваши круги под глазами и то, что вы так щуритесь, - он и сам снял очки и продемонстрировал, как это делает Катерина, - время от времени, словно прислушиваясь к себе, намекает, что вы, возможно, страдаете головными болями. Есть ли тошнота, я не знаю, но могу предположить что да, правда, она может быть связана и с нервами, а не вашим состоянием, но я не смогу узнать ничего, если вы не будете со мной говорить. Я, Катерина Валерьевна, ваш духовник, не просто врач, а личная жилетка, чтобы поплакаться. Ваш способ вылить свое негодование или страх. На ближайшие девять… ну, уже немного меньше, месяцев, я ваш друг, близкий и надежный. Поэтому вам нужно начать доверять мне. Да, вы можете делать это постепенно, я не против, но научиться все-таки придется. - Теперь я начинаю это понимать, - Катерина покачала головой, - но сейчас у меня действительно все хорошо, чувствую я себя отлично, правда, в последнее время очень много нервов, но, это пройдет, - она была уверена в этом. По крайне мере знала, что половину ее проблем без шуток и игр взялся решить Воропаев. - Ладно, - судя по выражению лица, Мезенцев не слишком-то поверил Катерине, - думаю, когда мы увидимся с вами через три дня, вы уже смиритесь с тем, что я ваш единственный способ обрести комфорт, - он встал, но махнул рукой, когда Пушкарева тоже решила подхватиться со своего места, - нет-нет, мы еще не закончили. Теперь я могу позвать Александра. - А… зачем вам звать Александра Юрьевича? - Катерина нахмурилась, ведь они уже обсудили все что нужно, зачем этим нагружать еще и Воропаева? - Катерина Валерьевна, Александр, записывая вас ко мне на прием, назвал вас своей супругой, а он никогда не ошибается и не оговаривается, так что, мне нужно зафиксировать первый раз? - Аркадий склонил голову к плечу, глядя на нее с хитринкой, пряча улыбку в бороде. - Думаю, нет, - Пушкарева вздохнула, - не нужно. - Вот и я так думаю, - кивнул Мезенцев, - так что сейчас я позову Александра, и мы вместе обсудим ваши дела, потому что он, Катерина Валерьевна, должен понимать, что с появлением вас и вашего будущего ребенка его жизнь просто обязана измениться. Это пойдет на пользу всем, просто поверьте. И спорить Катерина просто не рискнула.