Sääli on sairautta

Когда что-то пощекотало ее щеку, Катя резким движением постаралась сбросить назойливое ощущение и только тогда поняла, что это слеза, а значит, она плачет. Пушкарева вздрогнула, уставившись на собственную ладонь. А ведь она была уверена, что держалась хорошо! Но оказалось, что глаза ее жили собственной жизнью. Пушкарева вздохнула, и решительно наплевав на то, как это будет выглядеть, сняла очки и вытерла глаза. Жданов, который как раз взял паузу, тут же оживился. - Катя, я прошу тебя… вас, прошу вас, не расстраивайтесь! Я ведь ничего подобного не собираюсь делать прямо сейчас, это… все, что я вам только что рассказал, это, мы можем так считать, моя подстраховка. Ну, для того, чтобы, во-первых, вы не преподнесли всю нашу… ситуацию Воропаеву, а во-вторых, чтобы вы не ушли от нас… скажем так, оставив нас же с носом. В современном мире за всем нужен глаз да глаз, а в вашей… и нашей ситуации и подавно. - Но вы же уже меня уволили, я думала, что этого будет достаточно, - Катерина вернула очки на место, поправляя их с такой силой, словно собиралась продавить их себе сквозь голову. Ей было жутко холодно, а кончики пальцев дрожали. А еще ее снова тошнило, и она действительно боялась, что СНОВА опозорится, и теперь… теперь выручить ее было просто некому, - Александру Юрьевичу я и не собиралась ничего рассказывать, у нас с ним сейчас проблемы… немного иного толка, - Пушкарева покачала головой, принимаясь разминать пальцы, в попытке их согреть и хоть немного успокоиться, - я просто… если вы мне настолько не доверяете, то, зачем? Я ведь правда передала вам все, что у меня было, вы можете… вы сможете справиться сами, вы же… вы же так и сказали… - это прозвучало несчастно, а сердце колотилось так быстро, казалось, что оно билось буквально в горле. - Ну, - Андрей сплел на столе пальцы в замок, - я и не сказал, что мы сами не справимся, но, я считаю, что это вполне логично, что то, что мы создали вместе, мы вместе и закончим. Как только НикаМода поможет нам спасти ЗимаЛетто, вы будете свободны. Ну и, - он улыбнулся, - пока мы будем реанимировать компанию, вашим долгом будут те самые отчеты, которые будут спасать нас в первую очередь от того же Сашеньки. А учитывая то, что вы сейчас живете вместе… Катерина сглотнула, стараясь подавить тошноту, но горечь во рту не проходила, а попросить у Жданова воды она не находила в себе силы. Она смотрела на Андрея во все глаза, и все не могла понять, что же она чувствует… кроме этой всепоглощающей безысходности, которая только начала ее отпускать. Своими словами Жданов с легкостью вернул ее в то апатичное состояние, в которое своей пощечиной отправил ее отец. В глазах Валерия Пушкарева она стала шлюхой, дрянью, что принесла в подоле не пойми от кого, а Андрей Жданов сейчас крайне прозрачно намекнул на то, что если Катя откажется с ним сотрудничать или же хоть слово скажет Воропаеву, то он сделает все, чтобы Катерина стала его вечной должницей или того хуже, окажется в тюрьме. Она постаралась набрать побольше воздуха в грудь… Выхода не было, ей нужно было соглашаться вернуться на работу и делать то, что у нее получалось лучше всего - не поднимая глаз от документов считать, просчитывать и так по кругу. Без остановки. Но сейчас ее пугало иное. А что, если Жданов попросит шпионить за Воропаевым? А на это… на это она не смогла бы согласиться. Комок в горле стал больше, и сглотнуть его теперь не получалось совсем. Пушкарева принялась массировать шею, чтобы хоть немного расслабиться, чтобы нормально вздохнуть. Перед глазами словно появилась пелена, и Катерина осознала, что это слезы, снова слезы, и если она позволит себе сейчас заплакать, то, скорее всего, остановить это будет невозможно. Она снова попробовала сглотнуть - не получилось. Вдох - но и тут она не преуспела. Боже. Теперь Пушкарева начинала паниковать. Одной рукой она вцепилась в свое горло, а второй - за край стола, продолжая смотреть на Жданова, который говорил, говорил, говорил… Ну он же видит в каком она состоянии! Он же должен видеть… Катерина приоткрыла рот, чтобы сказать, что ей… плохо, что она согласна работать, лишь бы он дал ей стакан воды… Катя не была уверена, что сможет сделать хоть глоток, но вдруг, если вылить ее ей на голову… Мысли начали путаться, подсовывая совершенно уж безумные и странные картинки, так лицо говорившего Жданова вдруг подернулось пеленой, и вместо него Пушкарева отчетливо увидела нахмурившегося Александра. Он поджал губы так, как обычно делал это, когда собирался сказать что-то резкое… Катерина потрясла головой, стараясь избавиться от этого… Сейчас ей нужно было очень внимательно слушать Андрея, чтобы понять, что еще от нее хотел Жданов, чтобы понять, чего она должна бояться, что она должна делать… - Катя, ау? - Андрей вдруг оказался гораздо ближе, и теперь махал рукой перед ее лицом, стараясь привлечь внимание. Можно было сказать, что у него получилось, ведь картинка, которая перед этим буквально плыла, словно размытая акварель, снова сфокусировалась на живом реальном человеке. А еще вернулась тошнота, - вы меня слышите? Вы сейчас здесь, со мной? - Жданов удивленно выгнул брови, - мне на секунду показалось, что вы уснули. Неужели я настолько скучный рассказчик? - Нет, нет, - Катерина прокашлялась и попыталась потереть лицо руками, но чуть было не сбросила очки на пол, забыв их снять перед этим, - простите, я просто… мне нехорошо, - она взглянула на Андрея, который сейчас немного нависал над ней. Жданов нахмурился. - Вам как тогда плохо? Под “как тогда” Андрей, скорее всего, имел в виду тот день, когда она так незадачливо… испортила Воропаеву его туфли. Боже… какой стыд! А ведь она так и не додумалась толком извиниться перед Александром. Но… и он сам не напоминал ей о ее оплошности, что, признаться честно, спасало ситуацию. - Нет… да… я не знаю, - такой растерянной Катерина не была никогда в жизни, - она вдруг оказалась не властна над своей работой, не могла распоряжаться собственной свободой и даже ее тело ее подводило…, - я думаю… - было крайне некрасиво прикрываться своей беременностью, тем более что Катя была уверена, что эта тошнота не имеет ничего общего с токсикозом, - я думаю, что это мое положение. Меня тошнит по утрам. - Но сейчас ведь не утро, - Жданов растерялся, а потом отодвинулся, видимо, на всякий случай, - может, вам тогда в уборную сходить? - Нет-нет, - покачала головой Катерина, сейчас ей очень хотелось… закончить этот разговор. Решить все как можно быстрее и просто уйти. Да, она понимала, что ЗимаЛетто, куда она ХОТЕЛА вернуться, вдруг стала для нее неподъемным грузом, но… - все хорошо. Но я обещаю, что я сразу же выйду, если мне станет нехорошо. Конечно, - она сглотнула, - если мы не закончили… - Пока нет, - Андрей покачал головой, сделав несколько шагов назад к своему месту, - я бы хотел, чтобы мы договорились окончательно. Понимаете, - он вздохнул, и в этот момент он выглядел едва ли не раскаявшимся, - я не хочу запугивать вас, понимаете? Я хочу, чтобы мы договорились. - И именно поэтому вы говорите мне, что хотите осудить меня за то, что я взяла те самые сто тысяч и… - Катенька, но ведь вы действительно взяли эти деньги, разве нет? - перебил ее Жданов, - подлог документов для Совета директоров, взятка, и даже компания, - Андрей провел рукой по серой папке, в которой были стартовые документы по НикаМоде, - ведь, учредитель этой компании - вы, разве нет? Катюша, - вздохнул Жданов, - вы же не хотите со мной спорить, правда ведь? У меня есть не только документальные подтверждения, но и свидетель… даже, свидетели. - Андрей Павлович, - Пушкарева сжала руки в кулаки, стараясь удержаться за эту безумную реальность, чтобы голова снова не шла кругом. Хотя, если выбирать между головокружением и тошнотой… - но ведь… но ведь все это мы делали вместе, - она знала, что ничего из произошедшего она бы не сделала по собственной воли. Она вообще не ожидала, что могла быть способна даже на половину подобного, но… - вы же сами… вы сами были согласны, и деньги, ведь я же не взяла… - Катя, мне кажется, что мы снова пошли по кругу, - вздохнул Андрей, принимаясь стучать пальцами правой руки по губам, - мне объяснить в чем проблема еще раз? - он выгнул брови, ожидая Катиного ответа. Она кивнула, не отрывая взгляда от Жданова. И пусть она знала, ЧТО он сейчас скажет, что он повторит ей то, что уже было произнесено… но вдруг, снова повторяя те слова, он одумается? - Скажите, Катя, а вам станет легче, если я скажу, что да, я был тем, кто поддержал ваши идеи? - А вы скажете? - было так глупо, что в ее груди буквально вспыхнула надежда, ведь если Андрей согласен с тем, что он точно так же как и она… - Скажу, - кивнул он, - здесь и сейчас я скажу вам все, что угодно, все, что вы захотите. И то, что взятку вы брали для блага компании, и то, что подлоги отчетов вы делали для меня, и то, что НикаМода создавалась нами… правда, мы еще не решили для чего, но… - он улыбнулся, - но вы же не думаете, что я что-то подобное буду рассказывать в суде? Или, к примеру, на совете директоров? - Андрей покачал головой, - Катя, ну кто вам поверит, - и снова улыбка, на этот раз такая мягкая и даже понимающая, словно ему ее даже… жаль, - а еще, если я расскажу, что вы пытались меня… соблазнить. Так, знаете, неловко, неумело, - Жданов покосился на каморку, где обычно и сидела Катерина, - пользовались тем, что мы с вами практически работали в одном кабинете. Вы, наверное, сошли с ума от любви ко мне, и поэтому старались сделать все, чтобы я нуждался в вас. Даже… были компанию готовы похоронить. Но, я все равно не поддался, - Андрей развел руками, - у меня ведь есть любимая невеста и все дела, и вы бац, - он хлопнул в ладоши, - вы переключились на Воропаева и… успешно, - Жданов замолчал. Молчала и Катерина. Он просто смотрел на нее, ожидая, что же ему скажет Пушкарева, а слов у нее просто не было. Так что он сам продолжил свой крохотный монолог, - видите, все логично, понятно, я бы даже сказал - идеально. Ну, подумайте, Катя, кому поверят, кому? Кому?.. Ответа на этот вопрос не было. Точнее, не так, ответ был, но… Катя поняла, что попала. Теперь окончательно. Бесповоротно. Удавка на ее шее затянутая словами Жданова буквально приносила физическую боль. Ей не было что сказать ему, кроме… кроме “я снова согласна работать”, у нее не было выхода. И кислорода снова не хватало, а грудная клетка, взятая в тиски, не позволяла сделать очередной вдох. Пушкарева закашлялась, прикрывая рот рукой, легкие горели огнем, и ей казалось, что сейчас, кашляя, она обязательно выплюнет их по частям. Катя по-настоящему испугалась. Она прижала вторую руку к животу, такая паника, а это была именно она, могла просто навредить ее ребенку. Она встала, вытягивая вперед руку, которой она до этого прикрывала рот. Катерина очень хотела сказать Жданову, что ей нужно выйти, что ей сейчас не слишком хорошо, и она приведет себя в порядок, что… Но слова так и не могли покинуть ее горло, и кроме хрипа, который напугал даже ее саму, не вышло ничего. Так что Катя решила просто повернуться и выйти из кабинета, чтобы добраться до уборной. Возможно, если она умоется прохладной водой, ей станет легче, ей обязательно станет легче… Вот только пол под ногами прогнулся, словно он стал каучуковым… нет, даже топким… а потом под щекой оказалась жесткая ковровая дорожка и… темнота. Когда Александр предложил ей задать ему три вопроса, пообещав ей честные ответы, Катерина была готова уцепиться за этот шанс буквально зубами. Это был такой шанс, это была такая… удача! Но и тут Пушкарева не смогла обойтись без своего вечного “везения”. Сперва, она так глупо выпалила волнующий ее вопрос о плече, а потом… - Это самый бездарный способ узнать что-то обо мне, - вздохнул Воропаев. Он скривился, словно она попросила его выдать все свои самые сокровенные тайны, а не просто поведать, что приключилось с его плечом, - почему вам интересно именно это? - Я… - Катя осозновала, как глупо должен был прозвучать ее ответ, и она даже покраснела, но все равно продолжила, - я видела, что вам дискомфортно, оно беспокоит вас. И я помню, что когда мы… когда мы с вами, - она покосилась на дверь спальни, - когда мы были вместе, то я сделала вам больно несколько раз. - Вы не делали мне больно, - качнул головой Александр, а потом вдруг улыбнулся так, что Пушкарева даже невольно распахнула глаза. Эта улыбка, она была такой… мальчишеской, по-настоящему веселой, немного дерзкой, дерзкой и игривой, - я бы сказал, даже… наоборот. - Александр Юрьевич! - Кате вдруг захотелось закрыть уши руками, но мужчина и сам прекратил разговор об этом, выбрав не смущать ее еще больше. - Спокойно, мы не будет говорить с вами о той ночи, пока вы не захотите, - пообещал ей Воропаев, и снова стал серьезным, - вы, правда, собираетесь оставить первый вопрос? Я великодушно дам вам шанс передумать. - Спасибо, - Катерина не знала, за что она благодарила его больше, за то, что он так и не продолжил тему ночи, или за то, что он решил быть великодушным, и позволить ей поменять вопрос, - но я все-таки хочу знать, что все… хорошо. - А я похож на человека, у которого все плохо? - Воропаев выгнул бровь, пристально глядя на Пушкареву. Она вздохнула, да, с ним было так тяжело разговаривать! И даже позволив задавать ей вопросы, он пытался если не контролировать их, то корректировать направление. Хитрый лис. Лис. Катя уставилась на медный отлив волос мужчины - да, он хитрый лис. Кончики пальцев вдруг зачесались, а память так не вовремя подсунула то ощущение этих самых волос под ее рукой, и как он вздохнул, когда она нежно их приласкала. Ему… понравилось, она могла быть уверена, что ему понравилось… - вам жарко? - Александр подался немного вперед, - вы так покраснели… - он чуть склонил голову к правому плечу, - может, воды? - Не нужно, - Катя прижала ладони к щекам, нет, совершенно точно нужно перестать об этом думать… - все хорошо, это просто… да, мне немного жарковато. - Ну ладно, - Воропаев снова откинулся назад, - так что, я выгляжу как-то печально? - Вы всегда выглядите отлично и сами об этом знаете, - вздохнула Пушкарева, - но я же вижу… вы не можете отрицать, что оно вас беспокоит. - А я и не отрицаю, - Александр улыбнулся, снова хитрая, немного едкая усмешка, - но что вам даст этот ответ? - Я просто хочу знать… - Да, я уже понял, вы хотите знать, что со мной все хорошо, - Воропаев дернул правым плечом, - я могу успокоить вас, со мной все в порядке, и поверьте, в ближайшее время ничего не приключится, и я смогу о вас позаботиться, - он покосился на Катин живот, и тут же снова встретился с ней глазами. Обычно Александр словно избегал подобных взглядов. Но на этот раз Пушкарева практически ощутила, что под этим “вас” имелась в виду не только она, но и их ребенок. Катерина накрыла живот ладонью, чуть поглаживая пальцами. - У меня нет сомнений в том, что вы все сможете, вопрос ведь был в другом, - ей очень хотелось объяснить ему, что она действительно переживала… это никак не было связано с тем, что она бы совсем без него пропала, хотя… скорее всего, именно так он и думал, - я просто хочу знать, могу ли я чем-то помочь. - Можете, - на этот раз Воропаев говорил совершенно серьезно, - заботьтесь о себе, не забивайте голову глупостями, слушайтесь врача и меня, а еще не заставляйте вас искать. Это мне очень поможет. - Я всегда забочусь о себе, - вздохнула Катерина, - но вы… - Не переживайте, я не собираюсь перекладывать всю ответственность только на вас, - Александр сейчас просто брал и заговаривал ее, а все потому, что он не собирался прямо отвечать на ее вопрос. Но он же обещал! И Пушкарева собиралась призвать его к порядку. Ну… по крайней мере, она собиралась постараться. Но Кате просто не повезло. У Воропаева зазвонил телефон… Катя снова взглянула в зеркало, прикоснувшись к поцарапанной скуле. И как она могла умудриться именно ТАК проехаться лицом по ковру? Пушкарева вздохнула и потерла переносицу - как это печально. Ну почему ей всегда так не везло? Она открыла кран, подставляя под струю воды уголок платка. Теперь оставалось надеяться, что Александр просто не заметит… а если заметит, то ей нужно было бы придумать что-то настолько правдоподобное… Хотя, что может быть более правдоподобно, чем постоянное Катино невезение? Да. Она кивнула, глядя на свое отражение, этому Воропаев поверит совершенно точно. Отругает, правда, и, возможно, даже поведет ее к врачу, но не более того. Главное, чтобы он не принялся расспрашивать, а то… Катерине жутко хотелось с кем-то поговорить. А рассказать обо всем произошедшем Александру она не могла. Андрей был весьма конкретен - если кто-то узнает об их разговоре, он сделает все, чтобы Кате жизнь медом не казалась. Конечно, это было сказано гораздо мягче и другими словами, но… - Катя, вам лучше? - Жданов вошел в уборную без стука, заставив Катерину отскочить в сторону. Ей очень хотелось возмутиться или даже отругать Андрея за такую вопиющую бестактность, но она промолчала, снова поворачиваясь к зеркалу. Жаль, что Катя была тут одна. Вот бы кто-то из ЖенСовета оказался рядом! Это было бы просто отлично, ведь президент там или нет, а это было неприлично. - Мне гораздо лучше, спасибо, - она закрыла глаза, снова прижимая влажный холодный платочек к лицу, - спасибо за беспокойство. - Что вы, как я могу не беспокоиться о ценных сотрудниках! - воскликнул Жданов излишне бодро и стушевался, когда в уборную вошла Пончева. Самая спокойная из всего ЖенСовета, она остановилась, уставилась на Андрея и протянула: - Ой, простите, Андрей Павлович, я дверью ошиблась… - она тут же шагнула назад, а потом через пару секунд снова вперед. Катя наблюдала за Татьяной во все глаза. Пончева покраснела и снова обратилась к Жданову, - простите еще раз, но, оказывается, - она покосилась на Пушкареву, - дверью ошиблись вы. - О нет, я не ошибся, - отмахнулся Жданов, - я просто пришел проверить нашу Катеньку. И просто не подумал, что могу кому-то помешать, - он улыбнулся, привычно обворожительно и уже собирался выйти прочь, но остановился, - Катя, мы с вами все обсудили, но я бы хотел, чтобы вы зашли ко мне еще раз. У нас осталась пара организационных моментов. - Конечно, Андрей Павлович, - а что еще Пушкарева должна была ответить? - дайте мне пару минут, - сейчас Катерина снова на него не смотрела. Она склонилась над умывальником и плеснула в лицо холодной водой, хотя в этом не было никакой нужды. Как там говорят - "бойтесь своих желаний"? Когда Жданов ее уволил… точнее "культурно попросил" удалиться из компании, Катя до ужаса боялась, что теперь она повиснет мертвым грузом на шее Воропаева. Она молилась о том, чтобы Александр оказался прав, и Андрей передумал, чтобы его необходимость пересилила его страхи, и он вернул ее обратно. Да… видимо, врали те мамины журналы, которые Елена Александровна почитывала втайне от мужа, и Вселенная прислушивается не ко всем просьбам. Или же это сама Катя не смогла правильно донести свой посыл? О том, что в уборной она осталась только с Пончевой, Пушкарева поняла по тому, что Татьяна довольно смело и даже громко поинтересовалась: - А с чего это Андрей Павлович за тобой в туалет прибежал, а, Кать? - она приблизилась к Катерине практически вплотную, - он что, соскучился? - Да… так был рад меня видеть, что даже вот, - Катя встряхнула снова намоченным под краном платком, - сюда пришел меня… проверить, - она очень хотела сказать "проконтролировать", но воздержалась. Не хотелось отвечать на ненужные вопросы, а их у Пончевой было бы просто сверх меры. - Он сказал, что тебе нехорошо было, - Татьяна подошла ещё ближе, принимаясь поглаживать ее плечо, - может, ты рановато вышла? - Может, - Катя снова склонилась над раковиной принимаясь умываться. Сейчас ей хотелось рассмеяться. Сильно. Даже истерично, до слез. "Внезапное" Катино увольнение было решено прикрыть историей… болезни. Сперва она должна была уйти на "больничный", а потом просто с него не вернуться. Поэтому, сама Пушкарева заявила ЖенСовету что уходит, так как серьезно простыла. Так что Пончева вполне логично интересовалась, не слишком ли рано вернулась Катерина. - Как девочки? А то я еще никого увидеть не успела. - Девочки… - для Татьяны это был слишком резкий прыжок с темы на тему, - хорошо девочки. А… а тебя выйти Андрей Павлович попросил? - Да, - решила не врать Катя, - я не уверена, что я бы вышла на работу, если бы не была нужна ему, - она вздохнула и уставилась на влажный платок в своей руке - и чем она теперь вытрет лицо? Пришлось вытащить целых четыре бумажных полотенца, чтобы промокнуть влажную кожу. Место ушиба саднило - не сильно, скорее… досадливо и обидно. Но этого ощущения было достаточно для того, чтобы ей снова захотелось разрыдаться. Катерина набрала побольше воздуха, стараясь задержать дыхание. Нет, наверное сейчас, кроме колоссальной обиды и вселенской несправедливости ее все-таки догоняли еще и гормоны, ведь она никогда, никогда не была такой тонкослезой. А в последнее время, казалось, лила их без остановки. - Ну, мы всегда знали, что Андрей Павлович без тебя никуда, - жизнерадостно заявила Пончева, а потом удивлено воскликнула, - ой, Катя, а что это у тебя на лице? - Очки, - Пушкарева как раз поправляла их, чтобы они сидели максимально ровно. Видавшие виды очки буквально перекосило от падения и теперь одна линза словно бы заваливались, автоматически задирая вторую вверх. - Нет, я не об этом, - Татьяна подошла еще ближе, силясь рассмотреть Катин ушиб, - у тебя тут словно кожа… - Кожа, я так думаю, есть у всех, - Катерина сделала шаг назад, чтобы Пончева прекратила к ней прижиматься, а то их сближение сразу стало словно бы… интимным. А в подобной дружеской близости она сейчас совершенно не нуждалась. Пушкарева провела указательным пальцем по ушибу, - это я об дверной косяк. Утром. Была слишком сонной, думала о своем и вот результат. - Бедная, - покачала головой Татьяна, - слушай, а может тебе бы к Ольге Вячеславовна обратиться? Модели у Милко ведь не всегда порхают по подиуму как газели, всякое бывает… у нее и от ушибов что-то есть, и от синяков… - Спасибо, я обязательно обращусь, - Катерина решила, что правильным было покинуть уборную, а то Пончева явно не собиралась бросать свое желание помочь, - но сперва мне нужно к Андрею Павловичу, ты же слышала - просто зайти, - она направилась к выходу из уборной и остановилась, когда заметила, что Пончева потянулась за ней, - а тебе разве тут ничего…не нужно? - Мне? - Таня была словно ошарашена, она огляделась, словно только сейчас осознавая, где именно оказалась, и рассмеялась - точно! - она легонько постучала себя ладонью по лбу, - я прямо все позабыла! Да, нужно остаться. Ну, до встречи? - Конечно, - Катя взялась за дверную ручку, - возможно, сегодня я еще не останусь на полный день, но завтра я уже буду в полной боевой готовности, - она даже улыбнулась Татьяне, - увидимся, - и, наконец, вышла за дверь. Избавившись от назойливости Пончевой, Катерина смогла немного перевести дыхание. Как ей показалось, Татьяна поверила, что лицо Пушкаревой действительно встретило препятствие в виде двери, и это было просто отлично. Теперь Кате не нужно было вновь и вновь придумывать что-то или оправдываться, Пончева просто сообщит обо всем ЖенСовету, а они не найдут в ее поведении ничего необычного и все вернётся на круги своя. Ну… почти. Катя не представляла, как теперь она сможет работать, постоянно ощущая над собой лезвие занесенного меча. Нет, она не думала, что ее способности пострадают от этого, хотя и признавала, что первое время она могла бы работать куда медленнее, просчитывая каждый шаг с утроенной осторожностью, но в целом… Ее куда больше волновало другое. Она не знала, как должна вести себя со Ждановым теперь. Да, Андрей все еще пытался показать, что готов быть ее… другом, непрозрачно намекая, что все разрушилось по ее, Кати, вине, но… все эти запугивания, обещания того, что если… то… Пушкарева была настолько поглощена своими размышлениями, что не заметила Киру, что тоже направлялась в сторону кабинета Жданова. - Что вы тут делаете? - оказала Воропаева Катерине радушный прием, - вас же выставили отсюда, разве нет? - Выставили, - сейчас Катя многое отдала бы, чтобы так оно и оставалось, - но… - в числе тех, кто не должен был знать, ПОЧЕМУ Пушкарева действительно вернулась в ЗимаЛетто, была и Кира, - мы с Андреем Палычем пришли к общему… знаменателю. И решили, что я смогу работать, пока… могу работать. - А что по этому поводу думает мой брат? - странно, но, несмотря на недовольство, Воропаева не нападала, и даже едкости в ее тоне было не больше чем обычно. Можно было сказать, даже… терпимо. - Александр Юрьевич считает, что это исключительно мой выбор, - вздохнула Катя, прекрасно понимая, что если бы Воропаев узнал, КАК ее подвели к этому самому выбору… - так что он уважает мое желание работать. - Александр Юрьевич, - передразнила ее Кира, - а в постели вы тоже по имени-отчеству друг друга называете? Да, - она рассмеялась, - думаю, Сашке это нравится, - Воропаева окинула Пушкарёву оценивающим взглядом, - хотя нет, все равно не понимаю… Чего Кира не понимала, Кате узнать было не суждено, ведь к ним навстречу двинулась недовольная, хмурая Клочкова, сжимая в руках небольшую, обернутую стальной бумагой коробку, увенчанную контрастным, черно-белым бантом. - Пушкарева, я что, похожа тебе на голубиную почту? - возмущенно спросила она, буквально швыряя коробкой в Катю. Она поймала ее буквально чудом, прижимая ее к себе, стараясь при этом не помять бант, и удивлённо уставилась на Викторию. - Я не понимаю, - Катя покосилась на коробку в своих руках, - это посылка для Андрея Павловича? Тогда почему ты просто… - в конце концов, Пушкареву еще никто на работу не вернул, так что пока она не обязана была заниматься… доставкой чего бы то ни было в Ждановский кабинет. - Нет, - фыркнула Виктория, - твой мини-отпуск точно не пошел тебе на пользу, - она покосилась на Киру, словно в поисках поддержки, - ты отупела. Я же сказала, что для ТЕБЯ доставкой работать не буду. Это, - она указала на коробку, принесли для тебя, видимо ты что-то заказывала еще до болячки и забыла. - Видимо, - Катя погладила уголок коробки - было до жути интересно, что там, но заглянуть сейчас она не могла, да и укромного места для этого не было. Она еще раз провела указательным пальцем по ребру коробки - она определенно знала, КТО организовал эту доставку, знать бы только что там… - Андрей Павлович у себя? - конечно, Пушкарева не сомневалась, что Жданов был в кабинете, но… - Я что обязана тебе докладывать? - Виктория сплела руки на груди, недовольно хмурясь, - вот сама пойди и… - Вика, - Кира обратилась к подруге довольно резко, - да, ты обязана докладывать ЛЮБОМУ посетителю Андрея, на месте ли он, это часть твоей работы, за которую тебе и платят. Так он у себя? - У себя, - Клочкова обиженно поджала губы, - тебе тоже к нему нужно? - Мне в первую очередь, - Воропаева повернулась к Катерине, - подождите в приемной. - Конечно, - Катя была удивлена вежливостью просьбы, а руки тут же зачесались открыть коробку, - я подожду, Кира Юрьевна, - уж это не было для нее проблемой. Воропаева кивнула и направилась в кабинет к… жениху. Пушкарёва и Клочкова проводили ее взглядом. - Мне что, тебе, как ожидающей ещё и кофе предложить? - Вика вывела Катю из задумчивости недовольным тоном. - Нет, спасибо, - Пушкарёва тут же села на диван, укладывая на колени коробку, - я постараюсь тебе не мешать. - Уж постарайся, - хмыкнула Виктория, - знаешь, сколько у меня работы? Но Катерина ничего не ответила, она чуть поддела пальцем ленту, чтобы немного снять обёртку, что же там… В коробке оказалась ещё одна коробка и… записка на подарочной карте. Ее Катя и достала первой, брови ее поползли вверх.

"Это ваш мобильный телефон. Свой номер я туда уже внес и надеюсь, что у вас не будет проблем с пользованием, и я не буду терять вас впредь. Как разберетесь с аппаратом, наберите меня, чтобы я знал, что с вами можно поддерживать контакт. Воропаев А."

Он бы еще подпись свою поставил… Катерина невольно улыбнулась, и снова заглянула в коробку побольше. Мобильный телефон. Ее мобильный телефон. И все для того, чтобы Воропаев ее не потерял, ну или чтобы она сама не потерялась… Она вздохнула, не рискнув извлекать аппарат при Клочковой. Интересно, и как она должна будет за это все с ним расплатиться? Конечно, Александр не напоминал ей хозяина Преисподней но… возможно, немного Булгаковского Воланда. Так, чуть-чуть. Тот мог бы предложить Кате контракт. На душу. А что же попросит Воропаев? Подписать брачный контракт? Она вздохнула. Была ли она к этому готова? Или… выхода у нее уже не было?